Литмир - Электронная Библиотека

– Честно? – воскликнула она. – Я могу поехать? Ты разрешаешь мне?

– Ты бы предпочла, чтобы я устроил «сцену», когда ты так упряма и отказываешься выслушать мои доводы? – спокойно ответил Йен, прекрасно понимая, что она ни в коем случае не станет участницей этой облавы. Он отвезет ее в свое убежище, а когда девушка уснет, уедет вместе со своими людьми. Тогда у нее останется только один выход – дожидаться его возвращения. Йен вздохнул и произнес:

– Любимая, если ты настаиваешь, я не могу отказать.

– Ах! Спасибо тебе! – подавив всхлип, сказала Талия и бросилась в объятия Йена. – Я так рада, что ты понял! Йен погладил ее по голове, потом его рука направилась к поясу ее халата. Развязав его, мужчина хрипло произнес:

– Дорогая, прежде, чем Пол Хэтуэй станет печальным воспоминанием, позволь показать тебе, что следует ожидать от меня каждый раз, как только нам будут позволять обстоятельства.

Йен сбросил халат с плеч Талии, обнажив ее великолепные груди. Наклонившись, он схватил губами напряженный сосок, заметив, как задрожали от удовольствия ее плечи. Его рука скользнула по нежной гладкой коже все ниже… в поисках источника наслаждений…

Талия закрыла глаза, теряя голову от восторга и предвкушения счастья. Пальцы Йена снова пробудили в ней страсть!

– Йен, как ты можешь так много обещать, когда… – ее прерывистое дыхание перешло в нежный шепот, – … когда твоя жизнь до краев наполнена опасностью?

– Дорогая, это было раньше, но теперь – никогда! Ты заполнила пустоту в моей жизни, которую я раньше заполнял работой, выслеживая беглых заключенных, – говорил Йен, опуская Талию на кровать. Затем он быстро сбросил с себя одежду.

– Но, дорогой, сейчас у нас нет на это времени… – слабо возразила девушка, – твоя мать вскоре будет ждать нас к обеду.

– Если дело касается меня, то моя мать давно уже привыкла ждать, – сказал Йен, негромко рассмеявшись, – но ты никогда не будешь ждать, дорогая, никогда!

Он покрыл поцелуями ее нежную шею и плечи… Тело Йена задрожало от глубочайшего возбуждения, когда он ощутил в своих ладонях ее округлые мягкие ягодицы. Его губы завладели губами Талии. Одним нетерпеливым толчком Йен погрузился в ее влажный канал. Тело Талии напряглось, ягодицы стали упругими и она потянулась к нему, с нетерпением встречая каждый его удар! Казалось, их тела, слившись воедино, стали одним целым!

Йен целовал Талию, и его язык мягкими касаниями скользил по ее губам… Когда страсть влюбленных поднялась на самую вершину, их тела, казалось, соединились навеки. И вновь они отдали себя безумной любви!

* * *

Конь храпел, пытаясь бороться с глубокой грязью, прилипающей к копытам. Пол Хэтуэй наклонился вперед, спасаясь от холодного, нещадно хлещущего дождя. Он посмотрел на небо и погрозил кулаком.

– Ты вызвал бурю! – закричал он. – Почему именно сейчас?! Я мог молить о дожде и никогда не получать его! Но, когда он не нужен, небеса разверзлись и, кажется, что река, повернув вспять, течет с неба!

– Поехали назад! – взмолился один из людей Пола, подъезжая к нему, – ни одна женщина не стоит такого! Забудь ее, Пол! В «Одам Хауз» много таких, как она, и все они с радостью задерут свои юбки, чтобы пожить той жизнью, которую ты предлагаешь на своем ранчо!

Пол нанес сильный удар кулаком парню в лицо.

– Держи свое мнение при себе! – рявкнул он, – я намерен найти Талию. Ты слышишь? Я не могу позволить ей убежать! На карту поставлено больше, чем задранная юбка!

Бушрейнджер стерпел удар и направил свою лошадь прочь от Пола. Он поехал позади остальных бандитов, которые следовали за Хэтуэем. Они все обменялись злыми взглядами, но беспрекословно продолжали свой путь навстречу буре.

Глава 17

Стоял ясный день. Влюбленные, попрощавшись с матерью Йена, направились прочь от особняка. Талия вела свою лошадь рядом с жеребцом Йена и изредка бросала на парня недоумевающие взгляды. Он вел себя как-то странно. До сих пор ни разу не попробовал уговорить ее не ехать с ним на захват Пола. Казалось, будто он ведет с ней какую-то молчаливую игру. А в его глазах, когда он перехватил один из ее взглядов, она прочла тихую скрытую радость.

Забеспокоившись, Талия отвела от Йена глаза. Парень улыбнулся про себя, заметив, как девушка поджала губы. Он понимал, что она смущена его легкой капитуляцией, но знал, что это недоумение продлится недолго. Она все поймет, как только обнаружит, что он задумал. Черт возьми, ему удается хранить тайны так же хорошо, как и ей! Скоро Талия убедится, насколько он преуспел в этом.

Земля и небо были залиты потоками солнечного света. Легкий бриз, приятно обдувая, поднимал дорожную юбку Талии, раздувал ее ситцевую рубашку, волосы развевались от ветра, хлестали по лицу и плечам.

Девушка решительно настроилась не показывать Йену своего недоумения и сосредоточила свое внимание на других вещах.

В солнечных лучах был виден пар, поднимающийся от промокшей земли. Оглядываясь по сторонам, Талия поражалась тому, как были велики владения Лейвери! Особняк, прекрасные беседки, примыкающие к верандам… Все это осталось позади, и теперь они ехали по извилистой дороге, посыпанной гравием, тянувшейся вдоль холмистых полей, мимо аллей эвкалиптов и елей. Холмы утопали в кустах сирени, кизила и азалий.

Внизу, на пологом склоне, покрытом симметрично посаженными самшитовыми деревьями, напоминающими традиционный французский палисадник, был разбит сад, являющий собой великолепный образец искусства декоративной стрижки деревьев, где каждое дерево имело форму какого-нибудь животного.

В другой части поместья располагался японский садик, который заканчивался водопадом. Японские клены и тюльпаны пленили взор Талии. Девушка долго оглядывалась и бросала восхищенный, как у ребенка, взгляд на яркие пятна посаженных в определенном порядке цветов.

Немного дальше, вдоль холмов, мирно паслись коровы и овцы, иногда стрелой проносились зайцы.

– Теперь ты видишь, почему я предпочитаю приезжать домой не очень часто, – произнес Йен, поймав ее восхищенный взгляд, когда Талия даже не догадывалась, что он наблюдает за ней.

Девушка, вздрогнув от неожиданности, повернулась и посмотрела на Йена.

– Послушай, от всего этого у меня дух захватывает! – сказала она, не понимая, как можно не восхищаться такой красотой!

– Двести семьдесят акров! – с горечью произнес он, обводя рукой пространство вокруг. – И все взято силой! Мой отчим не терпел того, кто становился у него на пути. – Йен сжал кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Кровь многих аборигенов пролилась на этой земле! Я считаю это место – местом горькой иронии.

– Но если ты так решительно настроен против, почему бы тебе не уехать отсюда? – спросила Талия.

– Я не делаю этого из-за мамы, – ответил Йен, – Ее муж и мой отчим похоронен на этой земле. У его смертного одра она обещала, что никогда и ничем не осквернит ни его могилу, ни землю, которую он так любил, – глаза Йена сузились, – я не могу уехать отсюда и сделать свою мать несчастной! Она и так в своей жизни немало переживала… Да и аборигены не захотят сейчас иметь эти земли. Теперь они считают их несчастливыми. Они знают, сколько здесь пролито крови.

– Как печально, – сказала Талия, вздыхая. Она встряхнула волосами, разметавшимися по плечам, взглянула на Йена и снова вздохнула.

– Печально… – согласился с ней Йен. Он взглянул на Талию и с горделивым восхищением заметил, с какой грацией она сидит в седле. И тут же с грустью подумал: «Поймет ли Талия со временем, почему он предпочитает не жить в этом доме?!» Ему хотелось бы поселиться на ферме – прекрасное место для их детей! Такое окружение лучше всего подойдет для них – не зловещий, огромных размеров особняк, возведенный на земле, которая досталась ценой смерти, а небольшая уютная ферма с маленьким садом и загонами для скота…

Талия посмотрела на небо. Солнце описало дугу, и все тени сместились.

41
{"b":"97331","o":1}