— Все равно нельзя, Мар.

— Да почему?

— Он неоправданно дорогой, — глупая отговорка слетает с губ.

— Я тебе говорил, что деньги у меня есть. Это вообще не проблема.

Мар будет в ярости, когда я скажу правду. Закрываю глаза и выпаливаю на одном дыхании:

— Это дом моего бывшего мужа. Вернее, наш с ним дом. Мы с Назаром жили здесь до развода.

— Ты шутишь? – хриплым голосом переспрашивает Мар. Его взгляд зловеще темнеет.

Отрицательно машу головой.

— Трындец! — Марьян толкает ногой стоящее неподалеку ведро с засохшими остатками какой-то цементной смеси. Грохот металла по бетонной плите разносится этом по всему дому.

Одним движением пальца сбрасываю вызов от Александры. Не хочу ни с кем разговаривать. Дрожащими пальцами печатаю короткое «занята», чтобы предотвратить настойчивую трель от подруги. Надеюсь то, чем она хочет поделиться, сможет подождать пару часов. Мне надо ее немного времени, чтобы прийти в себя и успокоиться.

Мы с Марьяном очень сильно поссорились. Дом, связывающий нас с бывшим мужем, стал для моего жениха последней каплей. Никогда не забуду его осуждающий взгляд и гнев в голосе.

— Почему ты сразу не сказала, Каролина? Почему позволила завести себя прямо сюда? — Марьян был похож на разрушительный вулкан, проснувшийся от столетней спячки. Те несчастные метры, разделявшие нас пока он ходил по комнате, не могли снизить давление его гнева. — Господи, а я как дурак всё пытался убедить тебя, что здесь будет классно жить. — Мар чешет руками поросшие щетиной щеки, дергает острый подбородок. — Будто королевский шут скакал тут вокруг царевны. Понравилось, как я расхваливаю дом, который знаешь как свои пять пальцев?

— Я не была здесь пять лет.

Мои хрупкие попытки оправдаться врезались в бронированную стену Марьяна и мгновенно разлетались на осколки.

— Да хоть двадцать пять! — Он разводил руками, срываясь на крик. — Ты могла сказать еще в машине, чей это двор.

Шея самопроизвольно вжималась в плечи. Не могла поднять подбородок. Чувство вины топило с головой. Именно из-за происходящей сцены, я и не могла открыть рта раньше. Марьян был схож с быком, которого раздраконили красной тряпкой. Правда в отличие от быка, для Мара триггером служит имя моего экс-супруга.

Тяжелое дыхание жениха эхом бежало по пустым комнатам этого дома.

— Я боялась твоей реакции, — тихо призналась я.

— Я кто, по-твоему? Псих неуравновешенный или кто? Чего меня бояться? — Крик Марьяна вновь заставил меня застыть на месте.

Мне не пришлось отвечать на эти вопросы, так как на первом этаже хлопнула металлическая дверь. Цокот риелторских каблуков поставил нашу с Маром перепалку на вынужденную паузу.

Думаю, женщина до сих пор в шоке от наших перемен. Она оставляла в доме обнимающихся жениха и невесту, а по возвращении застала стоящих по разным углам разгневанного медведя и запуганную лань.

Конечно же дальнейшее обсуждение сделки на этот дом было бессмысленны. Мар бросил короткое «нет» обескураженной женщине с папкой в руках и вылетел за ворота. Мне пришлось вместо него извиняться за потраченное на нас время.

Выйдя за калитку, я увидела как Мар меряет шагами улицу. Я не почувствовала облегчения, когда наши взгляды пересеклись, но все равно покорно нажала отмену в окне заявки на вызов такси и спрятала телефон в карман сумки.

Было страшно садиться с ним в машину. Он всё еще был подобен на оголенный провод, дотронувшись до которого можно смертельно раниться. Но выбора не было. Не хотелось разбежаться с ним на полу слове.

Мы ехали молча. Мар смотрел на дорогу, крепко сжимая пальцами руль. Даже на перекрестках, когда приходилось тормозить перед красным сигналом, он не сводил глаз с лобового стекла. Желваки на его скулах танцевали смертельный танец, вена на правом виске раздулась до опасных размеров. Я боялась даже елозить бедрами по сидению, не говоря уже о том, чтобы первой нарушить звенящую тишину салона.

От громкого оповещения, неожиданно прилетевшего на мой телефон, я в буквальном смысле подскочила на месте. Чудом не ударилась головой о крышу. Косилась испуганно на Марьяна прежде, чем достать мобильный из сумки.

Сообщение Иры, присланное в наш девичий чат, мгновенно прогнало тревогу с моих плеч. Черно-белый снимок УЗИ растрогал меня до слез. Счастливая улыбка автоматом растянулась на губах.

«По предварительным данным, у нас будет мальчик. Если узистка правильно разглядела то самое».

В конце сообщения Ира добавляет эмодзи большого баклажана.

«Ирапавап» . Я печатала невпопад из-за нахлынувшей радости за подругу.«Я так за вас рада».

«Е-е-е, у Соньки будет названый брат»

Саша врывается в нашу переписку с танцующими смайлами.

«Такие новости надо обязательно отметить. Девчонки, когда кто может?».

От переписки с девочками меня оторвала резкая остановка автомобиля.

— Что… — испуганно оглядываясь по сторонам, пищала я.

— Приехали, — ревностно произнес Марьян.

Помню, как тянулась к защелке ремня безопасности. Сердце бешено колотилось в груди. Уже там не нравилось, в какую сторону развернулись наши отношения. Не нравилась пропасть, в которую мы скатились.

Помню, как ждала пока Марьян повернет голову в мою сторону.

— Я просто запаниковала, Мар. Между нами так участились ссоры, что я просто не хотела еще одной.

— Она все равно состоялась.

Тяжкий вздох сорвался с моих губ.

— Извини, что не сказала тебе о доме сразу.

Марьян ничего не отвечает, отворачиваясь к окну.

— Поднимешься? — в растерянности предложила я. — Соню только через несколько часов привезет Наз…, — помню как застыла на полу слове, поранившись об заострившиеся скулы Марьяна, — через несколько часов привезет отец.

— Если я еще раз пересекусь с твоим бывшим, я точно расквашу ему лицо, — словно сплевывая рычал Мар. — Он до сих пор имеет над тобой влияние.

— Это не так.

— Так, Каролина. Именно так. Мы можем отрицать это сколько угодно, но это правда. Я никогда не вызывал в тебе столько эмоций, сколькоон .

— Ты путаешь чувства. У меня к нему только злость и обида.

— Когда на кого-то злятся, то не жалеют о выброшенных розах. И уж тем более не принимают их день через день.

— Мар, я тебя уверяю…

— Расставим точки чуть позже, Каролина. Я не готов сейчас адекватно разговаривать. Тот дом…

— Ничего для меня уже не значит, — перебивала я, но Мар меня не слышал.

— … Тотдом слишком глубоко в тебе, и я не уверен, что у меня достаточно сил, чтобы бороться с ним в одиночку. — Слезы покатились по щекам, когда я услышала слова Марьяна. — Нам надо побыть какое-то время порознь, Каролина. — отрицательно махала головой, пока он успокаивающе гладил мою руку. — Мы застряли в тупике. Возможно, мы действительно торопимся.

Когда машина Марьяна сорвалась с места, мои беззвучные слезы превратились в громкие всхлипывания. Не знаю, как мне хватило сил подняться в квартиру и дойти до своей кровати.

Зажатая между колен подушка давно промокла слез, липкая ткань неприятно холодит щеки. Мне холодно даже несмотря на то, что я до сих пор сижу в застегнутом пальто.

Телефон вновь оживает. На сей раз это звонок от бывшего мужа. Глотаю слезы, смотрю на часы. Делю несколько глубоких вдохов, чтобы притупить расстроенные чувства.

— Да, — тихо хриплю в трубку.

— Мы уже выехали, — бодрым голосом сообщает Горский. На заднем фоне слышу голос Сони. Она громко напевает любимую песенку про английский алфавит: — Эл, эм, эн, оу, пи.

— Прибудем через двадцать минут примерно, — доброжелательный голос Назара медом растекается по моим венам. Слезы снова сбивают дыхание. Слова Марьяна о глубоко засевшемдоме звенят в ушах. Соленые капли бегут по щекам, забивают нос.

— Хорошо, — сиплю в ответ, стараясь стереть с лица влагу.

— Каро, тебя плохо слышно. Связь прерывается. Алло? С тобой все в порядке?

Ничего не отвечаю и поспешно сбрасываю вызов.