Стучу пальцами по рулю, размышляя над тем, куда податься. Рабочие встречи перенесены на завтра.

Дико хочется рвануть к детскому саду Сони, чтобы посмотреть на нее хотя бы одним глазком. Несмотря на запрет Каролины. Наша дочь талая бойкая и неприступная, совсем как Каро. А еще она очень ранимая и впечатлительная.

Несчетное количество раз успел пересмотреть единственное видео, которое переслала мне Каролина. София такая невероятная, не по годам смышленая и сообразительная.

Глядя на нее, я понимаю, что сдаваться не имею права. Не могу. Просто не могу. Как бы ни было порой тошно, я должен грызть землю, чтобы в будущем моя дочь и бывшая жена ни в чем не нуждались.

Я виноват перед обеими. За пропущенные дни рождения, за неувиденные первые шаги, за неуслышанные первые слоги и слова. Каролина не должна была в одиночку проживать бессонные ночи, режущиеся зубы, грязные подгузники и прочие «прелести» первых лет жизни ребенка.

Я обязан был проходить все это вместе с Веснушкой.

— А как же Мирослав? — шепчет совестливый червяк на подкорке.

Очередной укол в сердце. Новая волна вины топит с головой. Теперь уже перед умершим сыном. Я не смог бы жить спокойно, зная, что он лежит один одинешенек в больничной палате.

Его болезненные стоны и плачь до сих пор мне снятся. Помню каждый день, проведенный в той проклятой клинике. Там время тянулось очень медленно и одновременно скакало галопом.

Закрываю глаза, и прижимаю затылок к подголовнику. Стучу головой об оббивку, стараясь унять подскочивший пульс.

Опять мысленно сам себя загоняю в угол. Руминация. Прошлое навсегда останется прошлым. Его не изменить. Остается только нести бремя ответственности за принятые решения и строить жизнь дальше.

Рулю в сторону своей квартиры. Желания подниматься в пустующую жилплощадь нет. Там слишком тихо и серо. По пути заезжаю в супермаркет, чтобы хоть чем-то забить холодильник.

Прораб звонит, когда расплачиваюсь на кассе. У него очередная неразбериха с обновленным планом застройки двора. Расходы на строительные материалы опять превысили смету.

Порядком надоело, что он считает меня за дурака, неспособного сложить два плюс два и посчитать разницу между израсходованным фактически материалом и написанным ручкой на листке.

До пяти вечера провожу на участке, заставляя прораба отчитываться о каждом движении работников. Все, что не нравится взгляду или вызывает сомнения, заставляю перемерять с уровнями и лазерной линейкой. Вставляю по первое число за загаженный гостевой домик, в котором поселилась бригада на время стройки, ругаю всех за постоянные перекуры и дуракаваляние, припоминаю жалобы соседей на громкую музыку и работы после девяти вечера.

Спиной чувствую, как облегченно выдыхает строительная бригада во главе с прорабом, когда я наконец объявляю, что мне пора уезжать. Взрослые мужчины наверняка давно не работали под таким пристальным надзором, как пришлось сегодня.

Звоню Каролине, чтобы напроситься к ним с Соней на прогулку. Но бывшая жена отбривает меня на раз–два, сообщая что они уже гуляют втроем вместе с ее нынешним ухажером.

— Мне не хочется конфликтов, Назар.

Сжимаю телефон с такой силой, что задняя крышка гаджета покрывается трещинами. Этот Марьян со своей сладкой мордашкой мне как кость поперек горла. Без него было бы всё куда проще.

«ПА-ПА» — всплывает в памяти окрик Сони в ресторане. Все тело пробивает морозная дрожь. Стискиваю зубы и едва заметно киваю Каролине.

— Назар, ты меня слышишь? — переспрашивает Веснушка.

Точно. Она не может меня видеть.

— Хорошо. Перезвони завтра. — Стараюсь просить как можно спокойнее, хотя директорские замашки, так и норовят вырваться наружу. — Пожалуйста, — добавляю чуть тише.

Чтобы обуздать дикую ревность, включаю видео с Софией и кручу его без остановки. У меня нет права на ошибку. Второго шанса тоже не будет. Только холодная голова и выверенные действия ради счастья этой малышки.***

Каролина.

Подушечки пальцев становятся похожими на распухшего и лысого шарпея. Вздыбленные волоски делают кожу тела бугристой и бледной. Вода в самодельном бассейне павильона быстро теряет комфортную температуру. Становится зябко лежать в ней. Стараюсь расслабиться, но зубы сами идут в пляс, отстукивая сердечный ритм.

— Сто-о-оп, — до моих ушей, заглушенных водой, доносится искаженный вскрик режиссера.

Отталкиваюсь от дна и выныриваю на поверхность. Жадно глотаю спасительный воздух, отплевываясь от затекающей в рот воды. Глаза щипает, нос чешется, но трогать лицо руками категорически нельзя. Испорчу нанесённый грим.

Пока переставляют камеры, софтбоксы с отражателями для следующего кадра, я продолжаю сидеть по пояс в воде.

Из-за большого декоративного хвоста, который после намокания стал просто неподъемным, мои шансы выбраться из стеклянного резервуара до окончания съемочного дня практически равны к нулю.

Ракушки моллюсков, выступающие в роли купального лифа, острыми необработанными краями царапают нежную кожу груди. То и дело поправляю поролоновые вставки, которые постоянно съезжают со своих мест.

На мои просьбы продлить тёплой воды в резервуар, ассистенты пожимают плечами. Вся вода, привезенная в съёмочный павильон, уже давно в бассейне.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Ставлю в уме галочку, чтобы в ближайшие дни посетить гинеколога и уролога. Вряд ли сегодняшние посиделки пройдут без последствий для мочевого или почек.

Альбина стоит по ту сторону камеры и с интересом следит за закулисьем съемочного процесса. Мое участие в рекламном ролике нового аромата Миор — неслыханная удача для нас. Новый уровень.

После того как петь лет назад мне пришлось оборвать все рабочие контракты, не раскрывая причин, крупные акулы индустрии казалось навсегда вычеркнули меня из списка желанных моделей. Я давно поставила крест на былых мечтах.

Но жизнь удивительная штука.

Было очень неожиданно и чертовски приятно, когда после стольких лет тишины со мной связались представители модного бренда и предложили стать лицом их нового аромата «My secret passion». И хотя участие в рекламе Миор — это не возвращение на подиумы Парижа или Нью-Йорка в мир Высокой моды, но это значительный плюс в узнаваемости и популяризации моего имени. Для будущих проектов.

Даже не услышав сумму гонорара, я дала устное согласие на совместную работу с Миор. А теперь, сидя в холодной воде в мизерном купальнике, думаю о том, стоит ли игра свеч? Я слишком отвыкла от того, что модель по сути является живым реквизитом и ее благополучие волнует продюсеров и директоров в последнюю очередь.

Шепчу личному менеджеру, чтобы та раздобыла для меня горячего чая или кофе. Надо попытаться согреться хотя бы изнутри. Альбина не успевает ничего ответить, в ее руках уже в пятый раз оживает мой телефон. Развернув экран, девушка показывает, кто такой настырный.

Каждый звонок Горского — борьба. С реакциями тела и разума. Спокойствие улетучивается словно по щелчку. Паника, жар, негодование и трепет синхронно наваливаются на мои плечи.

— Я занята, — отрицательно машу головой и, взмахнув рукой, даю добро сбросить непрошеный звонок.

Понятия не имею, чего он добивается. Я ведь сказала, что как только смогу, сразу же приглашу его на нашу с Соней прогулку. Это ведь было совсем недавно. Правда ведь?

Пока копаюсь в чертогах памяти, забываю о холоде и неудобствах.

— Всем приготовиться. Снимаем следующую сцену. Каролина, твоя задача нырнуть под воду и открыть глаза. Когда запустят рыб, очень медленно начинаешь подниматься на поверхность. Старайся не моргать до тех пор, пока не скажу «стоп».

Поджав губы, киваю без возражений. Вряд ли у меня получится с первого дубля. У меня слишком чувствительные глаза. Но говорить об этом не буду. Не принято. Навлеку недовольство всех участников съемочного процесса.

Миниатюрная девушка стоит на помосте рядом с бассейном, держит круглый аквариум с золотыми рыбками. Мелкая чешуя и большой веерообразный хвост избранных для рекламы позвоночных моделей завораживающе переливается в свете софитов от желтого до насыщенно красных оттенков.