— Да боже мой, — закатываю глаза, — не обольщайся. Нечего там зализывать после суток брака. Пострадала только моя задница.

Влад горящими глазами всматривается в мой профиль, а таксист кидает беглый взгляд в зеркало заднего вида и краснеет.

— Кстати, можно сказать, что я был у тебя в своем роде тоже первым мужчиной, — Влад глумливо улыбается.

— И не последний, — пожимаю плечами.

Шумно выдыхает, как разъяренный бык.

— Что? — обращаю на него высокомерный взор. — Я женщина свободная. Мне бы только отоспаться, и после займусь вопросом личной жизни.

Конечно, я лгу. Вот надо мне сейчас искать еще одного мужика. Опять наткнусь на какого-нибудь неадеквата и потом буду разгребать после него проблемы. И не будет у меня времени зализывать раны. Мне надо забрать вещи у Паши, найти работу и снять хотя бы комнату, потому что надолго я у родителей не задержусь.

— Ты ведь только развелась. Печать на свидетельстве о расторжении брака еще не высохла, — глухо порыкивает Влад. — Вот же шлюшка. И ты предупреди нового кобеля, что ты неуравновешенная истеричка, которая в ссорах вилки втыкает в шею и разбивает стаканы о голову.

— Обязательно предупрежу, — обворожительно улыбаюсь.

Влад окидывает меня презрительным взглядом и, уставившись перед собой, пальцами стучит по колену.

— Тебе бы не мешало тоже назвать адрес, — скрещиваю руки на груди, откинувшись назад.

— А тебе какая разница, куда я держу путь?

— Да известно куда, — пренебрежительно усмехаюсь, — к шлюхам. Не в библиотеку же ты на ночь глядя решил заглянуть.

— Какая ты проницательная, Поли.

— Да у тебя одно на уме.

Внутри вскипает гнев и как жаль, что под рукой нет вилки. Я бы ею Влада хорошенько истыкала и особенно внимание уделила бы его члену. В нескольких местах бы глубоко проткнула.

— Хотя зачем тебе куда-то ехать? — флегматично вопрошаю я. — Ловишь хорошенькую горничную, задираешь юбку и вуаля.

— Что же тебя так волнует то, кого я буду задирать юбку? — Влад стряхивает с рукава воображаемую пылинку.

— Действительно, — соглашаюсь я и закидываю ногу на ногу. — Это не мое дело, но ты тоже предупреждай любовниц о своих намерениях отыметь и выкинуть.

И я уверена, что желающих раздвинуть перед тобой ноги резко поубавиться. Хотя… — вздыхаю, — ты пойдешь на шантаж.

— Что я могу тебе сказать? Я привык получать любую женщину, которую захочу.

— Мерзавец.

— Я это уже слышал, Поли. Придумай, что-нибудь новенькое, чтобы меня удивить, — тихо и низко смеется.

— Пусть тебя удивляют твои потаскухи, а я вышла из игры.

— Это я закончил нашу игру, — Влад самодовольно хмыкает, — а не ты вышла, но я так понимаю, что ты втянулась, раз сейчас вся истекаешь ядом.

— Будь у меня выбор…

— Был у тебя выбор, но ты лицемерная дрянь…

— Да кто бы говорил! — взвизгиваю я и сжимаю кулаки, в ненависти уставившись на умиротворенного Влада. — Я вот мужиков не шантажирую сомнительными фотографиями их жен, не зажимаю подчиненных в подсобках и не трахаю чужих сыновей в счет долга.

Влад неопределенно цокает в ответ, и я от него отворачиваюсь. Я так красиво ушла, а он все испортил и вывел меня на живые эмоции.

— Если ты вздумаешь явиться на порог моего отеля, — мрачно отзывается Влад, — то сделай это только в костюме горничной, в ином случае тебя не пустят.

Он сейчас пытается со мной заигрывать или его угрозы реальны? Однако, в любом случае, его слова отвратительны, и я устало вздыхаю:

— Вот мы с тобой всего сутки близко контактировали, а такое ощущение, что я пробыла с тобой в браке несколько лет. И не в счастливом браке.

— Аналогично, Поли, — медленно кивает Влад и усмехается. — мы столько всего пережили. Твой отец даже попытался меня зарезать.

Таксист, поперхнувшись, откашливается и тяжело сглатывает, кинув беглый и обескураженный взгляд в зеркало заднего вида.

Машина паркуется во дворе дома моих родителей. Я выпархиваю из такси, а затем заглядываю в салон с улыбкой:

— С фотографиями Паши можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Можешь хоть на столбах их развешать и разослать всем родственникам и знакомым вместе с видео из лифта с нашим участием.

— Жаль, Олег его стер и не сохранил, — затягивает галстук. — Мне твоя идея пришлась по вкусу.

Захлопываю дверь и торопливо бегу на носочках к крыльцу, мужественно сдерживая в себе слезы. Я обещала, что не буду плакать, ведь я отказываюсь от мысли, что Влад успел поцарапать сердце ядовитыми когтями

Глава 48. Вот черт

Собираю вещи, а Паша внимательно бдит и следит за каждым моим движением. Встретил меня довольно мило. С улыбкой, пусть и натянутой. Хотела в сопровождающие маму взять, но подумала, что я не должна бояться бывшего мужа, поэтому приехал одна. Мне понадобилась пара недель, что собраться с духом.

Паша пытается завести со мной разговор, а я его игнорирую. Мне с ним не о чем беседовать. Хотя… я едва сдерживаюсь, чтобы не возмутиться тем, какой его брат мудак. Я обязательно встречу словесную и горячую поддержку в своих выводах, однако бывший муж не тот человек, с которым стоит быть эмоциональной и откровенной.

А еще он слишком заискивающий и какой-то дерганный. Складываю в чемодан стопку футболок, аккуратно их приглаживаю и перекладываю в другой угол. Утомительно собирать вещи. Я бы, если честно, приехала только за документами, но жалко оставлять одежду и обувь, которые Паша соберет и выкинет. Ему будет лень даже сдать их, например, в благотворительность.

Вспоминаю, что на балконе спальни спрятаны зимние сапоги. Хорошие сапоги с голенищем выше колена. Из натуральной кожи. Мне их мама купила в прошлом году, и надела я их всего пару раз. Шагаю к двери балкона, и Паша как-то подозрительно дергается и преграждает мне путь:

— Там холодно, мышка. Что ты хотела?

— У меня там часть вещей, Паш. Отойди, пожалуйста.

Не отходит.

— Что тебе надо? Я вынесу.

— Большая коробка в дальнем углу с надписью красным маркером “Зима”, — спокойно отвечаю я, и Паша торопливо ныряет на балкон.

И я за ним, потому что мне любопытно, что он прячет от меня, но когда я вижу у коробки на корточках женщину в латексе у той самой коробки, которая мне нужна, я от неожиданности икаю.

Эта та самая красавица, которая порола Пашу на фотографиях. Взрослая тетка с боевым макияжем и невероятно испуганными глазами. Стискивает в пальцах рукоять плети и прижимает ее к груди. А еще она трясется, потому что наш балкон, пусть и крытый, но осенью и зимой всегда холодный.

— Здрасьте, — я приваливаюсь к косяку. — А вы чего тут прячетесь?

— Поли, я тебя же просил… — шипит Паша и замолкает под мои прямым и умиротворенным взглядом.

— Мы разведены, — я улыбаюсь женщине, — и не смысла морозить задницу на балконе в страхе, что жена… Подождите… — поглаживаю подбородок пальцами. — Вы же Госпожа, нет?

Медленно кивает.

— Как вы могли позволить запихнуть себя на холодный и тесный балкон, если вы Госпожа? — обескураженно спрашиваю я. — Это Пашу надо закрыть на балконе.

— Поли! — рявкает Паша, а когда я вновь на него смотрю, он понижает голос, — Игры на то и игры, что на обычную жизнь не перекидываются. Понимаешь?

— То есть ты хочешь сказать, что у твоей Госпожи такая унылая обычная жизнь, что она подразумевает балконы и прятки у любовника, которого радует плеткой? То есть… — я вскидываю бровь. — В играх она тобой помыкает, а в реальности… ты ею?

Молчат, и вздыхаю:

— Она замерзла, Паш, — а затем смотрю на “госпожу”, — выходите. Я и так в курсе о пристрастиях бывшего мужа и не удивилась бы нашей с вами встречей.

Покидаю балкон в гнетущем молчании:

— Я вам чаю плесну горячего. Серьезно, выходите.

Удивительно, но злости я действительно не чувствую. Только усталость. Меня больше волнует чемодан, в который не влезут все мои пожитки, а я бы хотела за один раз обернуться и больше не возвращаться в квартиру, в которой я долгими вечерами ждала мужа. И, как оказалось, нелюбимого мужа.