— Василий, — отвечает отец Надюши, которая недовольно хмурится, и шагает вдоль стола, чтобы сесть в кресло на углу по левую сторону от Влада. — Гоша, какого хрена? Не было у тебя жены, — поднимает сердитый взгляд на меня, — откуда она взялась?

— Вышла из тени, — отвечаю я.

Вышло очень зловеще. Василий медленно моргает, и я улыбаюсь уголками губ, как Джоконда на полотне Леонардо да Винчи.

— Что это значит? — Васили непонятливо причмокивает.

— Вот меня не было, а вот я есть, — ладони складываю на животе, переплетая пальцы между собой. — Действительно ли мой супруг оговаривал с вами планы на вашу дочь и рассматривал в качестве будущей невесты?

Василий недоуменно зыркает на Влада, мол, какого черта твоя жена не рыдает и не размазывает черную тушь по лицу.

— Это подразумевалось, — Василий откидывается на спинку кресла, широко расставив ноги.

Пытается задавить меня своим авторитетом, но это смешно, учитывая, что мою милую попу заткнули стеклянно пробкой. Его поза меня смешит, а не настораживает или пугает.

— В каком смысле подразумевалось? — я сдержанно и холодно улыбаюсь.

— Он встречался с Наденькой…

— Да! — Надежда цокает по паркету каблучками и усаживается рядом с отцом. Зло смотрит на меня. — Больше года! И ни слова о тебе не говорил!

— Так мы женаты всего сутки, — Влад пожимает плечами.

Гробовое молчание, изумленные взгляды и наша с Владом невозмутимость.

— Что, прости? — шепотом спрашивает Василий.

— Женаты сутки, — повторяет Влад.

— Чо?! — из Надюши вырывается грубая гопница, и удивленно вскидываю бровь.

— Гоша, — Василий переводит взгляд с меня на спокойного Влад.

— Георгий, — тот поправляет галстук. — А лучше Владислав, потому что это и есть мое имя, Василий.

— Не понял…

— Я в процессе переоформления документов, бумаг, — Влад массирует голову. — Очень утомительное дело воскресать из мертвых. Мои юристы в ужасе, но… — он вздыхает, — но пойми, Василий, мне этот Гоша, Горя, Георг и Геге до тошноты надоел.

— Геге? — удивленно переспрашиваю я.

— Да, как только не коверкают Георгия, — Влад откидывается назад. — Красивое имя, а делают из него черт пойми что. Так тяжело обращаться по полному имени?

Он переводит недовольный взгляд на притихшую Надюшу, которая всхлипывает:

— Но, Горя…

Влад накрывает глаза рукой, поглаживает лоб и медленно выдыхает. Он разъярен. Я чувствую его недовольство, а вот Надюша, похоже, нет, потому что опять повторяет:

— Горя…

— Я не подразумевал, что имею серьезные планы на Надюшу, — Влад убирает руку с лица, — и никоим образом, Василий, не намекал, что заинтересован в создании семьи с твоей дочерью. Давай будем честными, ты буквально подложил под меня свою дочь, а я этим воспользовался. Вот такой я беспринципный человек.

— Как ты смеешь? — лицо Василия идет красными пятнами гнева.

— Могу поднять вопрос твоего долга, — Влад покачивается в кресле.

Василий внезапно замолкает и бледнеет, а Надюша непонимающе смотрит на отца. Я так понимаю, отец для нее — непогрешимый идеал и защитник, который из-за недовольства мог надрать Владу зад за его фокусы.

— Но мы же все уладили, Гош… Георгий… Влад?

— И что ты мне предложил в том нашем разговоре? — взгляд у Влада тяжелый и темный.

Ситуация раскрывается с очень некрасивой стороны для Надюши, у которой округляются возмущенные глаза. Видимо, она действительно ждала, что Влад сделает ей предложение, но мне не сочувствовать ей хочется, а пинками выгнать вместе с отцом. Пинками. Ха. Я сейчас и шага не смогу сделать.

— Я напомню, Василий, — Влад поддается в сторону молчаливого гостя. — Ты сказал обратить внимание на младшую дочь, а после…

— Позвал меня в кабинет познакомиться с одним из деловых партнеров, — в ярости шепчет Надюша, а затем встает, замахивается и наносит звонкую пощечину отцу, который обескураженно прижимает руку к щеке. — Продал меня?

Разворачивает и делает шаг к двери.

— Надежда, — подаю я тихий голос.

— Что?! — в ненависти разворачивается в мою сторону. — Радуйся, сука, опозорила меня!

— Я думаю, что ты должна еще кое-кого одарить справедливой пощечиной, — я сама, как каменная статуя. У меня шевелятся только губы.

Надюша переводит взгляд на Влада, и ее решительность обращается в злую робость. Если с “Горей” у нее проблемы, но она четко для себя уяснила, что на Влада руку нельзя поднимать. Ни при каких обстоятельствах. Фруктами кидаться и промахиваться можно, но пощечины под запретом.

— Я согласен с женой, — Влад встает и подплывает к дрожащей Надюше, — ты имеешь право на гнев. Я жду.

— Чего? — пищит Надюша.

— Справедливой пощечины.

Глава 42. Строгая супруга

Надя хлопает ресницами, и я вижу в ее глазах слепое восхищение. Она готова простить мрачного Влада и опять назвать его Горей. С придыханием. Василий переводит обескураженный взгляд с Влада на меня и непонятливо кривится, мол, что ты за ведьма такая? Или, может, дочь серьезного человека? Или сама очень серьезная дама? И стоит ли мне тебя опасаться и насколько я был уважителен с вами, Ваше Величество.

— Я тебя не люблю, Надюша, — тихо и спокойно говорит Влад. — Я тебя использовал. Нагло и подло, как и твой отец.

И тут Надежда лепит ему злую пощечину, а в зал входит Олег и удивленно замирает в дверях. Глаза по пять копеек. Еще одна злая пощечина по другой щеке, и третья. Влад стоит, поджав губы, а Олег молча переводит взор с него на меня. Я будто строгий надсмотрщик.

Надежда заносит руку, и Влад рычит:

— Довольно. Три пощечины достаточно для справедливости.

— Я так не думаю, — слетают с моих губ тихие слова.

— Твоя жена дала добро, — в злобе и ревности шипит Надежда и наносит яростную пощечину, от которой Влада немного ведет в сторону. — Козел.

Влад медленно моргает, прижав руку к лицу. Его шокированный взгляд стоит его будущего гнева в спальне на последнем этаже.

— Теперь довольно, — хладнокровно отзываюсь я. — Как самочувствие, Надя?

— Дерьмовое у меня самочувствие, — она в ненависти всматривается мне в глаза и, развернувшись на носочках, цокает на тонких каблуках прочь.

— Я думаю, вам стоит пойти за дочерью и объясниться, — взираю со спокойностью удава на молчаливого Василия. — Это, конечно, не исправит вашего скотского отношения в прошлом к дочери, но молчать не вариант.

— А долг? — тихо спрашивает он.

— Я о нем забыл, — цедит сквозь зубы Влад.

Олег медленно моргает, уступает дорогу гордой и оскорбленной Надежде. Василий встает и торопливо покидает зал. Олег провожает его удивленным взглядом.

— Я тут… короче видео стерто, — он неловко улыбается и не Владу, а мне. — Подчистую. Я обо всем позаботился, — а потом опомнившись смотрит на своего возмущенного босса. — Как и было велено.

— Я хочу выпить, — тот в ответ разминает шею, — подожди меня в баре.

— Принято, — Олег кивает, пятится и бесшумно закрывает двери, мельком взглянув на меня.

Влад разворачивается ко мне. Буравит темным и злым взглядом, от которого по коже ползут мурашки. Я очень смелая при посторонних, а один на один с “мужем” мне неуютно и зябко. Глаза в глаза. Словно пытается немигающим взором выжечь мои мозги и вместе с ними всю голову.

Самообладание меня покидает, и я отступаю на один маленький шажочек. Рывком за запястье, разворачивает к себе спиной, и через секунду я прижата грудью к столу. Задирает юбку, и я зло выдыхаю, чтобы скрыть испуг.

Я ожидаю боли, но вместо того, чтобы резко выдернуть из меня пробку, Влад ее аккуратно и даже ласково, если можно быть ласковым в подобной ситуации, вытягивает ее. Я не могу сдержать стон.

Онемевшие мышцы мягко и болезненно смыкаются, и я закрываю глаза. Влад откладывает пробку на стол и с нажимом поглаживает ноющее кольцо мускулов:

— Думаю, ты готова меня теперь принять, — горячо и влажно шепчет на ухо. — Без остатка.