Понятное дело, что ее приветливость и дружелюбие вынужденные, потому что одна из ее обязанностей расположить к себе клиентов, но мне все равно приятно от ее слов. Ныряю в тепло и передергиваю плечами, сбрасывая напряжение и озноб от холодного ветра.

Пахнет розами. Просторно, светло и стойки с одеждой и нарядные манекены не жмутся друг к другу, как в бутиках масс маркета. Я бы сказала, что тут даже пустовато, потому что я привыкла к рядам с тряпьем.

— Значит, обед в кругу семьи? — Елена вновь улыбается.

Удивленно на нее смотрю. Я ничего не говорила. Неужели Влад успел ее предупредить к какому событию меня надо принарядить? Вряд ли Елена владеет телепатией или таким острым слухом, что услышала наказ Олега.

— Возможно, у вас есть предпочтения?

— Да, — я скребу ноготком переносицу, — у меня есть предпочтение уйти.

Интересно, скольких кукол Влад также посылал к Елене, чтобы их облачили в дорогие шмотки?

— Меня предупредили, что вы будете не рады, — Елена смеется, а затем переходит на заговорщический шепот, — но я вас не отпущу и не просите.

Пусть я недовольна происходящим, но улыбки и тихий голос Елены меня немного успокаивают. Да и не буду я сейчас перед ней возмущаться на тему того, что Влад самодур и тряпками меня не подкупить.

— Тогда вы, Полина, доверяете выбор мне? — ласково улыбается Елена.

Я молча киваю. Обходит меня по кругу, внимательно оглядывая меня со всех сторон.

— С вами будет легко.

— Почему?

— Вы красивая, — Елена смеется, — нет надобности скрывать какие-то видимые недостатки. Важно только угадать с цветом.

Я сажусь в кресло, обитое бордовым бархатом, перед низким столиком и листаю журнал. Елена плывет к стойкам, внимательно перебирает плечики с одеждой и кидает на меня оценивающие взгляды.

Я нервничаю. Какой еще к черту обед в семейном кругу? Я не понимаю Влада, который из-за личных обид устраивает какой-то цирк с конями, только вместо коней в упряжке я, Паша и его родители. Отвлекаюсь от фотографий длинноногих красавиц и испуганно смотрю перед собой. Он же не посмеет втянуть в свои игры моих маму и папу?

— Черт! — швыряю журнал на столик и подскакиваю на ноги, крепко сжав кулаки.

Елена вздрагивает и боязливо прижимает к груди блузу с абстрактным рисунком на тонком белом шелке.

— Не нравится?

Бегу к входной двери на носочках. Как же неудобно передвигаться на высоких каблуках.

— Полина! — окликает меня Елена. — Если не нравится, то подберу что-нибудь другое.

Вылетаю на крыльцо под промозглый ветер. Олег выхаживает перед машиной и выдыхает густой дым, который тут же развеивается под резкими и резкими порывами холода.

— И мои родители будут?! — несдержанно взвизгиваю я и топаю ногой в ярости.

Олег обращает на меня удивленный взор. Затягивается сигаретой, переваривая мой вопрос, и пожимает плечами.

— Полина, — ко мне выходит Елена и тянет за руку, — холодно, простынете, а я не хочу лишних проблем. Прошу, не упрямьтесь.

— Я не пойду на этот обед! — рявкаю на флегматичного Олега. — Это кощунство!

— Но одеть мне вас все равно придется, — Елена сжимает запястье. — Подберем другую блузу. Ничего страшного.

— Мои родители уж точно ни при чем!

Олег опять пожимает плечами, мол, это не к нему претензии. Он обычный водитель.

— Позвони ему!

Повышаю голос до истеричных ноток и отмахиваюсь от надоедливой Елены, которая продолжает меня уговаривать зайти в бутик.

— Я звоню Владу только по важным вопросам, — Олег выдыхает дым через нос. — Например, когда кому-то угрожает смертельная опасность.

Я оглядываюсь на Елену, и та пятится. Взять ее в заложницы и пригрозить, что я проткну ей шею шпилькой?

— Полина, зайдите внутрь, — Олег недобро щурится. — Елена права. На улице холодно. Иначе я сам сейчас поднимусь, но после пары затяжек. Один, — медленно затягивается и выдыхает дым. — Если на обеде будут ваши родители, то они будут рады вас увидеть. Разве нет?

Подносит с угрожающей ухмылкой сигарету к губам:

— Два.

В бессилии фыркнув на Олега, я юркаю в распахнутую дверь. Елена обеспокоенно вглядывается в лицо:

— Чашечку кофе, чтобы согреться? — подмигивает. — С капелькой виски?

— Одной капельки будет недостаточно, — прижимаю холодную ладонь ко лбу. — Мне не меньше трех капель.

— Принято, — опять подмигивает, и мне тошно от ее лживой доброжелательности, но она не виновата в забавах Влада.

Глава 27. Дорогая, я очень зол

Елена подкидывает и подкидывает на пуфик в просторной и зеркальной раздевалке, которую и стыдно назвать раздевалкой. Это небольшая комнатка, пол которой застелен лавандовым и пушистым ковриком. Я хотела примерить только строгое с неглубоким вырезом платье, но никто меня не послушал. К каждому комплекту одежды были предоставлены и туфли. На тонких высоких каблуках и с острыми носками.

Платье с бежевыми шпильками было одобрено Еленой. Как и костюм с узкой юбкой нежно-голубого цвета и белые туфли. Затем моя навязчивая надсмотрщица сказала, что мне невероятно идут узкие брюки с уютным и мягким свитером. В общем, лишь блузка с абстрактным рисунком была забракована.

— На обед в кругу семьи точно вот это платье, — указывает наманикюренным пальчиком на голубое. — Элегантно и со вкусом.

Я согласна. Платье и правда преобразило меня в леди, поэтому я скрываюсь за плотным пологом и переодеваюсь в него.

— И вот еще, — но мне вновь заглядывает Елена и накидывает на плечи кашемировое пальто молочного цвета с белыми пуговками. — Все на обеде просто умрут от вашей красоты, Полина.

— Хотелось бы смертей избежать, — невесело отвечаю я.

Каково же было мое удивление, когда на выходе Елена вручает мне пакеты из плотного матового картона в руки. Она решила под шумок всучить мне все вещи, что я перемерила.

— Хорошего вам дня, — с широкой улыбкой распахивает дверь и я выхожу на улицу в некоторой растерянности.

Подскакивает Олег, забирает пакеты и тащит их к машине. Думать не хочу, насколько тысяч зеленых меня только что отоварили. Я была согласна лишь на платье, а мне продали целый гардероб.

Олег прячет покупки в багажник и шагает к крыльцу:

— В машину. Я расплачусь и поедем.

— А там много, наверное, — провожаю его обескураженным взглядом.

— Для меня много, а для Влада — нет.

В машине и поглаживаю рукав пальто и думаю над тем, что если бы Паша устроил мне такой шикарный шопинг, то я бы была в восторге, а сейчас мне неловко и боязно. Меня покупают за шмотки и какой за них будет спрос?

Через тридцать минут мы подъезжаем к дому родителей Павла и Влада, который стоит у калитки. Высокий, плечистый и мрачный. Он шагает к машине, открывает дверцу и протягивает руку. Опершись о его ладонь, выскакиваю на улицу. Оценивающе оглядывает меня сверху вниз:

— Хорошо выглядишь.

— Моих родителей ведь тут нет? — с тихим отчаянием спрашиваю.

Молча расстегивает мое пальто и распахивает полы.

— И платье идет, — одобрительно кивает.

— Влад! — со слабой надеждой заглядываю в его глаза. — Их же тут нет? Они же не поймут.

Достает из внутреннего кармана пальто небольшую бархатную коробочку и раскрывает ее. Вынимает из черной подложки жемчужные серьги:

— Выдохни, Поли, — и убирает мои волосы за уши. Хитро всматривается в глаза, спрятав коробочку в карман, — или мне стоило их пригласить? Ты на это надеялась?

— Нет…

— А мне кажется, ты разочарована.

Вдевает серьги в каждое ухо. Достает из другого кармана узкий футляр, из которого вынимает жемчужное ожерелье.

— Хотела меня познакомить с родителями? — подается в мою сторону, и холодные бусинки касаются шеи. — Я польщен, но я думаю, что тебе для начала и стоит им рассказать о разводе с Павлушей.

Застегивает застежку, шепнув на ухо:

— Или ты к нему после недели со мной вернешься?