Я молчу. Кусаю губы и шепчу:

— Вероятно, я его уже простила и осознала тот факт, что он плохой человек, поэтому и злости у меня сейчас к нему нет. Вчера была, а сегодня уже нет. Простить это не о том, чтобы принять человека обратно, — хмурюсь и добавляю, — но ты имеешь право обижаться.

— Да ты что?

— Да, современные психологи признают право на обиду, но это в том случае если ты ее проработал. Как-то так.

— Поли, — Влад приподнимает брови, — что ты за бред сейчас несешь?

А еще психологи в интернете говорят, что важны объятия даже для взрослых и суровых мужиков, поэтому я решительно вздыхаю и обнимаю Влада, прижавшись щекой к его груди.

— Если не от тебя и не от Павла, — подает голос Ксения и я улавливаю в ее голосе капризные нотки, — то от Вени.

Влад весь напрягается, и я его стискиваю в объятиях еще крепче, будто хочу его раздавить.

— Поли…

— Да начхать на Веню, кем бы он ни был.

— Олег! — повышает голос Влад, и его цепной пес бежит к нему на помощь.

Оттаскивает меня от Влада, а я кричу:

— Я как твоя жена против того, чтобы ты калечил Веню!

— Да поздно уже, — ослабляет галстук. — Мертв Веня давно.

— Что?! — взвизгиваем я и Ксюша, которая после испуганного вопроса прячет лицо в руках и опять рыдает.

Падает на колени, и Влад шагает к ней, но уже без гнева. Устало и обреченно. Помогает подняться.

— Да хорош отбиваться, тигрица, — Олег заталкивает меня в машину. — Я же все равно сильнее.

Замираю, наблюдая, как Влад подает Ксюше платок и усаживает в ее хэтчбек, а затем сам в нем скрывается, зыркнув на свой внедорожник.

— Если это тот Веня, на могиле которого мы были, — Олег плюхается за руль и щелкает зажигалкой, — то он сторчался.

— Сторчался?

— Угу, — затягивается и выдыхает дым в окно, — передозировка. Вот радость старикам будет. У них есть внук.

— Друг, что ли? — приглаживаю волосы.

— Ага, еще со школы, — задумчиво смотрит на тлеющий кончик сигареты. — Ну и жизнь. Тут, Поли, психологи вряд ли помогут со своими охренительными советами.

Зябко ежусь, и Олег выбрасывает сигарету. Поднимает стекло и подкручивает печку. Через десять минут Влад покидает машину Ксении. Приглаживает волосы, одергивает пальто и медленно шагает по дороге, спрятав руки в карманы.

Глава 31. Жена должна быть молчаливой

Когда Влад садится в машину, я спрашиваю:

— Ну?

— Что ну? — на меня не смотрит и нервно затягивает галстук.

— Как прошел разговор?

— Что ты пристала, Полина? — сухо интересуется Влад.

Мне обидно от его тона и пренебрежения. Я к нему по-хорошему, а он со мной сквозь зубы разговаривает. Я ему не изменяла, не обижала и ничего плохого не делала, кроме заслуженной пощечины и разбитого стакана, от которого у него над бровью красуется темная и засохшая ранка и небольшой синячок.

— Я твоя жена и имею право приставать.

Обращает на меня недовольный и злой лик. Глаза вспыхивают раздражением, а Олег поглядывает в зеркало заднего вида и молчит.

— Поли…

Ну, давай, скажи, что тебе игры в брак надоели и мы разводимся. Да, брак это не только про доступный секс, но и про неловкие разговоры, гнев и недовольство к приставучей женушке, которая придерживается принципов открытости в диалоге.

— Как прошел ваш разговор? — с улыбкой повторяю я.

Мне кажется, что Влад готов меня задушить, потому что его ноздри подрагивают и губы вытянуты в тонкую ниточку.

— Относительно спокойно, — наконец отвечает Влад и щурится.

— Я хочу знать подробности, — приглаживаю рукава пальто. — Мне, как жене, было неожиданно познакомиться с твоей бывшей. И не просто бывшей, я так понимаю, а твоей большой любовью.

Теперь мяч на моей стороне. Раз он со мной разговаривает, как премерзкой жабой, то я тоже не буду очень мягкой. Хватит ему обнимашек.

— Да, — шипит ядовитой гадюкой Влад. — Очень большой и светлой любовью. Первой. Во всех смыслах.

— Даже так? — вскидываю бровь, а сама хочу ему в нос кулаком ударить. — Это ты с ней всем шалостям научился?

— Нет, — он с презрением улыбается, — с Ксюшей все было иначе, ведь я ее любил.

Сказать ему, что его светлая и наивная любовь для нее ничего не стоила, раз она с его другом и братом переспала? Кольнуть тонкой иглой в самое сердце? Прикусываю язык. Нет, я не стану, потому что это низко и подло.

— Я рада, — улыбаюсь уголками губ и тихо продолжаю, — что ты познал светлую и первую влюбленность.

Лицо Влада вытягивается, а Олег удивленно оглядывается. Вероятно, они ожидали, что я отвечу мерзостью на явный намек, что я лишь шлюха.

— Хорошо, дорогой, — опускаю ворот пальто и поправляю его, — раз ты не желаешь быть со мной откровенным, то я не буду настаивать.

А ведь так хочется быть сукой и закидать его оскорблениями. Мне от его члена, что побывал в глотке, говорить тяжело, а вот с Ксюшей все было иначе. С любимой, которая ноги раздвинула перед другом, надо быть нежным и ласковым, а женщине, которая ни в чем не виновата, можно в рот по самые яйца всадить. И откуда во мне столько грубости проснулось?

— Она не желает знакомить сына с бабушкой и дедушкой, — Влад откидывается назад.

— Почему? — кошу на него взгляд.

— Потому что она хочет семьи со мной, — невозмутимо отвечает Влад.

Олег, громко поперхнувшись, откашливается и делает глубокий вдох и выдох. Я тоже удивлена развитием событий и смелостью Ксюши. Я бы так не смогла.

— А ты хочешь этого? — гнев в груди затихает.

— Поли, ты задаешь много вопросов, — Влад закрывает глаза. — Много разговариваешь. Мне тебе кляп в рот затолкать?

Олег замирает, навострив уши, и даже реже дышит.

— А он у тебя с собой? — усмехаюсь я.

Меня, конечно, на секунду напугала его угроза, но я не подаю вида. Лишь в туфлях поджимаю пальцы.

— Нет, — медленно качает головой, — но я могу одолжить его у Паши. Уверен, что он носит кляп в своем модном портфельчике.

И я вспыхиваю яростью, но не из-за кляпа, а из-за портфельчика, который я и купила. Хороший, качественный портфель из телячьей кожи. И да, модный и стильный. Влад мастерски выводит меня на негативные эмоции, которые отравляют кровь желанием навредить ему. Ударить, укусить или сломать палец. Например, мизинец.

— Возможно, у вас получится вернуть то, что было утеряно, — тихо отвечаю я. — Или хотя бы попробовать…

— За кого ты меня держишь, Полина? — Влад поднимает взгляд и цедит сквозь зубы. — Ты считаешь, что я из тех, кто может принять неверную женщину обратно?

Ну, я стараюсь придерживаться мнения, что люди меняются и осознают ошибки, но в данной ситуации все слишком сложно.

— Возможно, ты этого хочешь…

Резко поддается в мою сторону и рычит в лицо:

— Это у твоего Паши стояк на измены жены.

— Тебе бы тоже кляп не помешал, — у меня пальцы дрожат от горькой обиды. — Со стальным замком, а ключ выбросить.

— Я не желаю больше слушать тебя, Поли. Ты утомляешь, — проговаривает каждое слово тихо и холодно. — Моя жена должна молчать, когда я не настроен на беседы.

Приподнимаю бровь. Что еще у нас в списке “идеальной жены”? Ах да, что-то там про покорность.

— Я тут решаю, какой ты должна быть, — приближает свое лицо к моему и наши носы почти соприкасаются. — Ты меня поняла? И сейчас ты должна закрыть свой прелестный ротик.

Окидываю его разочарованным взглядом и отворачиваюсь к окну. Лишь бы не заплакать и не показать ему, что его слова сделали мне больно. Смотрю на крыши аккуратных домиков из оранжевого кирпича и провожаю взглядом пустой пакет, подгоняемый ветром. Вот бы мне быть этим пакетиком.

— Отвези ее к родителям, — открывает дверцу и выскакивает на улицу, — вот там с ней с удовольствием поговорят, — хмыкает и добавляет, — о разводе.

Глава 32. А ведь была приличная семья