Моё сердце сжимается. Что бы он ни собирался сказать, я чувствую: это изменит всё. Его взгляд становится серьёзным, он избегает смотреть прямо на меня.

– Что случилось? – спрашиваю я осторожно, а в душе уже все горит от тревоги.

Саша вздыхает, сцепляет пальцы на столе, словно пытается собраться. Потом медленно поднимает глаза, и в них я вижу усталость и какое-то странное тепло.

– Это касается Марины, – говорит он неторопливо, а на меня словно ушат холодной воды выливается.

Марина. Эта женщина вновь всплывает между нами. Но это ведь его прошлое и от него никуда не денешься. Как и я от Богдана еще долго не смогу избавиться. Поэтому выдыхаю и призываю себя к терпению.

– Ну, конечно, её, – я непроизвольно нахмуриваюсь, пытаясь сохранить хладнокровие. – Что на этот раз? У вас опять совместные дела?

Он поднимает руку, будто пытаясь успокоить меня, но я чувствую, как внутри нарастает напряжение.

– Лариса, это важно. Я… не знаю, как тебе сказать, но я должен. У нас с ней… был один раз. Перед тем, как мы встретились там в санатории с тобой. Это было еще до того, как я вообще думал, что могу начать всё сначала.

Мир вокруг словно замедляется. Я смотрю на него, не понимая, почему он вдруг решил заговорить об этом. Ну было и было… Зачем мне эти откровения?

– И что? – спрашиваю я холодно, хотя в груди уже свербит от глухого предчувствия.

– Она… она беременна, – произносит он, наконец, и каждое его слово отзывается гулом в моей голове. – От меня.

Моё дыхание замирает, а потом возвращается резко, как будто меня ударили в живот.

– Что? – шепчу я, чувствуя, как мои руки слабеют.

– Она только сейчас сказала мне. Срок небольшой сама понимаешь. Она боялась кому-либо говорить об этом до первого скрининга, – Саша быстро произносит, его голос дрожит от напряжения. – Я ничего не знал все это время. Для меня тоже эта новость стала шоком. Поэтому она взяла тогда трубку. Почувствовала, что ты для меня что-то значишь и так мелко решила напакостить. Я поговорил с ней на эту тему, больше такого не повториться.

Его слова обрушиваются на меня, как лавина. Марина беременна… его ребенком. Это не просто ошибка или тайна — это целая жизнь, которая была скрыта от меня.

– И что теперь? – выдавливаю я, чувствуя, как мой голос дрожит. – Что ты собираешься делать?

– Я буду рядом с своим ребенком, – говорит он тихо, и его глаза наконец поднимаются на меня. – Он ведь мой. Я не могу отвернуться. Не могу снова потерять кого-то, как потерял Софию.

Его слова как ножом режут. Я понимаю, что он говорит. Он пытается быть честным. Но в этот момент мне кажется, что честность только больнее.

– Значит, это наша последняя встреча? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри меня поднимается горький гнев.

– Нет, – быстро отвечает он, его голос становится отчаянным. – Это не выбор между вами. Лариса, ты мне важна. Очень важна. Но и мой ребенок тоже. Это не должно тебя отталкивать. Я просто буду рядом. Сделаю все для его воспитания, но вместе мы с Мариной не будем. Слишком чужими мы стали за это время.

Настолько чужими, что он ей ребенка заделал… Я встаю, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Слова не приходят. Гнев, обида, разочарование — всё смешивается в один ком, который я не могу проглотить. Как у мужиков все просто. Там ребенок, здесь отношения. Жизнь на два фронта и все официально и благородно. Меня затошнило.

– Мне нужно на воздух, – говорю я, едва сдерживая слёзы.

Саша пытается что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая его. Я больше не могу этого слышать. Всё, что мне нужно сейчас, — это уйти.

Он не пытается меня остановить, и это, пожалуй, больнее всего.

Я выхожу из кафе, чувствуя, как внутри всё смешивается: обида, гнев, растерянность. Холодный вечерний воздух хлещет по лицу, но он не способен унять бурю в моей душе. Слова Саши звучат эхом в голове: "Это мой ребенок."

Эти три слова рушат всё, что я с трудом пыталась построить, разрывая меня на части.

Как он мог? Как мог так поступить? Почему он решил, что может просто прийти ко мне с этим, словно это какой-то пустяк? Словно я должна просто принять это? Каждая мысль бьёт в голову, как молот, заставляя боль пульсировать в груди.

Опять я доверилась мужчине и в ответ получила предательство. Это уже не просто измена. У них будет совместный ребенок и где гарантия того, что в очередной его заезд, они вновь не окажутся в одной постели. Не сделают еще братика или сестренку своему ребенку.

Останавливаюсь у ближайшей лавочки, пытаясь перевести дыхание. Сажусь, обхватив голову руками, и вслушиваюсь в хаос собственных мыслей. Я верила ему. Доверяла. Считала, что он другой, не такой, как Богдан. А теперь? Что теперь? Он говорит о будущем, а сам… всё ещё завязан в прошлом.

– Лариса, – голос Саши раздаётся за спиной, и я вздрагиваю, оборачиваясь. Он стоит чуть поодаль, сгорбившись, лицо напряжённое и уставшее. Его взгляд ищет мой, а в глазах столько боли, что я невольно отвожу взгляд.

– Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так, – произносит он, делая осторожный шаг вперёд. – Прости.

– Прости? – мой голос дрожит, я почти смеюсь, но в этом смехе нет ни радости, ни лёгкости. – Ты говорил, что у нас есть будущее. Что я для тебя важна. Ты мне по телефону, что говорил? А сам, получается, уже все это знал? Зачем ты мне врал, Саша?

Он опускает голову, сцепляя пальцы, как будто боится, что они предадут его.

– Да, я узнал это в тот вечер, – тихо говорит он. – Но не знал, как тебе сказать. Я боялся, что ты неправильно поймёшь. Она мне не нужна, Лариса. Услышь меня. Мне на нее наплевать. Но… Это ведь шанс. Мой шанс на отцовство, на новую жизнь. Я так рад этому. И если бы могла принять меня таким. С моим прошлым и будущим, то я обещаю, что ты будешь самой счатливой женщиной на земле. Мы уедем отсюда, я окружу тебя заботой и мы…

– Будем по воскресеньям ходить к твоей бывшей и пить вместе чай. Я буду менять вашему ребенку памперсы, иногда с ним сидеть, пока вы мотаетесь по делам в различные органы. Ты сам себя слышишь? – перебиваю я, вставая с лавочки. Мои руки сжаты в кулаки, слова вырываются сами собой. – Как это можно принять, Саша? Одно дело, когда у вас уже есть ребенок и ты приходишь в новые отношения с этим прошлым. Я бы приняла и поддержала тебя, постаралась стать для него, как минимум, другом. Но совсем иное, когда он у вас получился недавно. А ты уверен, что его рождение не сблизит вас с Мариной обратно? Это ведь очень трогательное и значимое событие. Я просто стану помехой и обузой для тебя.

– Нет! – его голос становится громче, и он делает ещё шаг ближе. Его лицо искажено отчаянием. – Этого не будет! Ты просто не понимаешь какая пропасть между нами. Я прошу тебя… понять. Этот ребёнок… он мой, Лариса. Моя кровь. И это единственное, что для меня важно. Я не могу просто отвернуться.

– Саша, если между вами такая огро-о-омная пропасть, как вы оказались в одной постели? – мой голос срывается, но я не могу сдержаться. – Ты ведь взрослый человек. В конце-концов, не желая последствий, ты мог предохраняться. Но ты этого не сделала. На что ты рассчитывал в тот момент?

Он молчит, а потом медленно произносит:

– Не знаю. Но это было не про любовь. Это было про отчаяние. Накатило что-то… Но такого больше не повториться, ведь раньше у меня не было тебя. Ты все изменила, Лариса.

Его слова звучат искренне, но в них нет ответа на мой самый главный вопрос. Я смотрю на него, видя, как он разрывается между чувствами и обязанностями, между своим прошлым и настоящим. И я понимаю, что я снова оказалась на периферии.

– Саша, – говорю я тихо, но твёрдо. – Не нужно оправдывать передо мной. Ты поступил так, как хотел. Если ты хочешь остаться в его жизни, я тебя понимаю. Это правильно. Но не жди, что я смогу быть рядом. Поставь себя на мое место. Приди я сейчас и скажи тебе, что беременна от Богдана. Ты бы принял это?