– Расскажите, что случилось, – говорит первый, пододвигая ко мне лист бумаги.

Я начинаю говорить, делая паузы, чтобы "сдерживать всхлипы".

– Лариса Громова… Она… Она меня ненавидит. Я не знаю, почему, но она всё время пытается сделать мне больно. Сегодня я просто хотела поговорить. Попросить оставить меня в покое. Но она вышла из офиса и сразу же начала кричать на меня. А потом… – я замолкаю, опуская голову, словно пытаюсь собраться с силами. – Потом она напала. Ударила меня. Я не успела даже понять, что происходит.

Я вижу, как офицер быстро записывает мои слова. Его напарник скрещивает руки на груди, смотрит на меня пристально, но я ловлю его взгляд и добавляю, придав голосу нотки мольбы:

– Это не в первый раз. Я больше не могу так жить. Она уже однажды избила меня, но тогда я решила не подавать заявление. А теперь… Это перешло все грани.

Его взгляд смягчается. Он кивает, а я понимаю, что мои слова достигают цели.

"Они верят. Все верят. А почему нет? Я выгляжу как жертва, говорю как жертва. Лариса? Да кто она такая? Пусть ее всегда и считали порядочной, но кто захочет стоять на стороне той, кого обвиняют в нападении? Никто."

Кроме Богдана. Его лицо мелькает в моих мыслях, и я чувствую, как в груди разгорается ярость. Он выбрал её. Защищал. Предпочёл ее мне. А теперь я покажу ему, как он ошибся.

Я вытираю глаза, благодарю полицейских за их внимание и оставляю заявление. На выходе улыбаюсь себе в отражении дверного стекла.

"Теперь твоя очередь объясняться, Лариса. Посмотрим, как ты будешь оправдываться."

Я стою у стеклянных дверей офиса Богдана, чувствуя, как внутри меня бурлит ярость. Сердце колотится, но не от страха — от решимости. В отражении я вижу себя: напряжённое лицо, волосы идеально уложены, яркая помада подчёркивает мой образ. И как вишенка на торте — ужасные гематомы на лице.

"Ты думал, что это конец? Что я просто исчезну? Нет, Богдан, меня нельзя просто выбросить, как ненужную вещь."

Я толкаю дверь и прохожу мимо ресепшена. Девушка за стойкой поднимает глаза, но я даже не смотрю на неё. Пусть мы и работали с ней какое-то время, я ее имени даже не помню.

– Мне к Богдану Сергеевичу, это срочно, – бросаю я, не утруждая себя объяснениями. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже спешу в сторону переговорной. Знаю, что у него там совещание. Это идеально.

"Пусть все видят, какой ты лицемер и подлец."

Дверь распахивается с глухим стуком. Я врываюсь в комнату, и все разговоры мгновенно обрываются. Взгляды коллег устремляются на меня. Их лица — смесь удивления, шока и возмущения. Богдан сидит во главе стола, его руки лежат на планшете. Он поднимает голову, его лицо сначала застывает, а потом начинает темнеть от злости.

– Ты что, совсем с ума сошла? – глухо произносит он, вставая. Его голос звучит низко, угрожающе, но мне всё равно.

– Да, Богдан, ты сделал меня сумасшедшей! – кричу я, поднимая руку, будто собираюсь показать, что сейчас вся комната станет свидетелем правды. Мой голос громкий, вибрирует в воздухе. Все его коллеги замерли, их глаза прикованы ко мне.

– Твоя бывшая жена только что избила меня! – выпаливаю я, чувствуя, как злоба наполняет каждое слово. – Думаешь, я буду и дальше терпеть твое наплевательское отношение по этому поводу?

Богдан делает шаг ко мне, его лицо хмурое, угрожающее. Но я не собираюсь убегать или пытаться его успокоить. Отступаю всего на полшага назад, поднимая руку, как будто защищаюсь.

– Не подходи! – визжу я, наклоняя голову. Голос звучит надрывно, как будто вот-вот сорвусь в слёзы. – Я любила тебя, всегда делала то, что ты хочешь. Даже здесь, на этом столе… А ты просто выбросил меня из своей жизни, как ненужную вещь? Ты? Я отдала тебе всё, Богдан. Всё!

Я слышу, как кто-то из его коллег ахает. Вижу, как женщина напротив прячет глаза, а мужчина справа поджимает губы, будто боится улыбнуться. Это даёт мне силы продолжать.

"Все видят тебя таким, каким я хочу тебя показать. Лицемер. Изменщик. Трус."

– И что ты сделал? Изменял своей жене со мной, а потом просто вышвырнул меня на улицу! – выкрикиваю я, и в моём голосе слышится вся горечь, которую я носила в себе последние недели.

– Ты… – пытается вставить он, но я перебиваю:

– А теперь, когда я беременна, – я демонстративно кладу руку на живот, – ты даже слушать меня не хочешь! Ты гонишь меня! Ты чудовище, Богдан!

Комната снова замирает. Его коллеги ошеломлены. Я чувствую их взгляды: жалость, удивление, осуждение. Они смотрят на него, и в их глазах он теперь тот, кого нужно ненавидеть.

Богдан сжимает кулаки. Его лицо становится пунцовым, и я вижу, как он борется с собой, чтобы не сорваться.

– Выйди из моего офиса. Немедленно, – рычит он, его голос дрожит от ярости, но я только усмехаюсь. – Пока я не вышвырнул тебя, лживая сука.

– Нет! – кричу я в ответ, заливаясь возмущением. – Ты должен объяснить этим людям, каким подонком ты оказался! Или ты так и будешь прятаться за своим статусом, как трус?

Он делает шаг ко мне, а затем ещё один. Его хватка крепкая, когда он резко хватает меня за локоть. Я кричу, вырываюсь, но он тянет меня к двери. Его шаги твёрдые, злость в каждом движении. Я упираюсь каблуками в пол, визжу, что есть сил.

– Пусти меня! Пусти! – мои крики разносятся по коридору.

Когда мы оказываемся за дверью, он резко выпускает мою руку. Я театрально падаю на колени, сжимаясь, хватаясь за живот.

– Видели это? – кричу я в сторону приоткрытой двери. Мои слова эхом разносятся по коридору. Из комнаты выглядывают его коллеги, их лица ошеломлены. Женщина в строгом костюме прикрывает рот рукой. Мужчина с планшетом качает головой, глядя на Богдана. Их взгляды полны жалости ко мне и осуждения к нему.

Я уже практически лежу на полу, дрожа, рыдая, но внутри меня ликует триумф.

Он что-то говорит мне, голос полный злости, но я уже не слышу. Я мысленно торжествую.

"Теперь они знают, Богдан. Теперь они все увидели, кто ты. Ты думал, что сможешь вытереть об меня ноги? Как бы не так."

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одну. Я смотрю ему вслед и улыбаюсь, зная, что семена сомнений уже посеяны.

* Лариса *

>Вечер был спокойным. Слишком спокойным. Я сижу в кресле, завернувшись в плед, пытаясь отвлечься от всего, что произошло за день. Телефон лежит на журнальном столике, экран черный, безмолвный. Я будто чувствую его напряжение, как будто он готов взорваться новой неприятной новостью. В голове всё ещё звучат слова Олеси, её визгливый голос, нападающий на меня в офисе. Коллеги пытались успокоить меня после её ухода, но осадок остался.

Весь этот устроенный этой девкой спектакль был каким-то абсурдом.

Я поднимаюсь, чтобы налить себе чаю, когда раздаётся звонок. На экране высвечивается незнакомый номер. Сердце ёкает — поздний звонок от незнакомца редко сулит что-то хорошее. Я задерживаю дыхание, надеясь, что это просто ошиблись номером.

– Алло? – осторожно отвечаю я, садясь на диван.

– Это Лариса Дмитриевна? – раздаётся строгий голос мужчины.

– Да, это я, – отвечаю настороженно.

– Вас беспокоят из полиции. Участковый Руднев, – голос на том конце провода звучит официально, но не грубо. – Вы можете подъехать в отделение для дачи объяснений?

Я замолкаю, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– А в чём дело? – наконец спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Гражданка Пердесюк подала заявление о нападении. Она утверждает, что сегодня вы нанесли ей телесные повреждения возле вашего офиса, – объясняет он. – Нам нужно услышать вашу версию событий.