– Богдан, чего тебе? – спрашиваю, скрещивая руки на груди. Мой голос звучит холодно, почти равнодушно, но внутри всё сжимается.

Бывший муж выпрямляется, и я замечаю, как странно он выглядит. Уставший, измотанный, будто только что пережил трагедию. На мгновение мне становится любопытно, что же заставило его прийти сюда, но тут же это чувство сменяется раздражением.

– Мы не договорили утром, – говорит он, делая шаг вперёд. Его голос низкий, с ноткой отчаяния. Я замечаю в его глазах странную решимость, но это ничего не меняет.

– Что ещё осталось обсудить? – вздыхаю, стараясь сохранить равнодушие.

– Всё, – отвечает он, глядя мне прямо в глаза. Его голос звучит так, будто он пытается ухватиться за что-то важное, что давно уже потеряно. – Всё, что я сделал. Как я был неправ. Я оступился, Лариса.

– Ты называешь это «оступился»? – я усмехаюсь, не скрывая горечи. – Ты сделал свой выбор. Давно. Нашёл себе молодую, красивую… блядь.

Слово вырывается само собой, как будто я просто пытаюсь уколоть его, сделать больно так же, как он сделал мне.

Его же лицо мгновенно меняется. Глаза сужаются, челюсти напрягаются, а в воздухе словно разряжается молния. Реакция бывшего настолько неожиданна, что я чувствую, как внутри всё обрывается.

– Что ты сказала? – его голос звучит угрожающе спокойно, каждое слово словно высечено из камня.

Я держусь, хотя его взгляд прожигает меня насквозь.

– Ты слышал, – бросаю, стараясь не показать растерянности. Но внутри всё сжимается.

– Ты что-то знаешь? – удивляет своим вопросом Богдан, делая шаг ближе и ставя меня в тупик. Его глаза сверкают холодным огнём, в котором мелькает не только злость, но и что-то большее — страх, растерянность. Его голос звучит угрожающе ровно, словно он вот-вот взорвётся.

Моё дыхание сбивается. В голове кружится миллион мыслей, но ни одна не даёт чёткого ответа. Он смотрит на меня так, будто я раскрыла его самый тёмный, тщательно скрываемый секрет. Но я ничего не знаю. Это было случайное оскорбление, выпущенное в гневе, как стрела наугад. И теперь, видя его реакцию, я понимаю: кажется, наступила на больную мозоль.

– Что знаю? – выдыхаю я, стараясь сохранить хладнокровие, хотя внутри меня уже поднимается волна паники. Сердце стучит где-то в горле, а ладони холодеют. – Что твоя Пердеся блядь? Так это было понятно с первого дня.

Лицо Богдана мгновенно каменеет. Губы сжимаются в тонкую линию, взгляд становится колючим и жёстким. В этой тишине я слышу, как он сквозь зубы выдыхает. Его руки сжимаются в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Напряжение вокруг нас буквально сгущается, словно воздух стал вязким.

– Ты… – он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Я вижу, как он борется с собой, как в нём кипит вулкан эмоций, готовый прорваться. – Я пришёл извиниться вообще-то, – наконец произносит он, но его голос теперь тихий, почти сдавленный, будто каждое слово даётся ему через силу. – Хотел всё исправить.

Я смотрю на него, и внутри меня снова вспыхивает гнев. Какое право он имеет стоять здесь, оправдываться, искать прощения после всего, что сделал?

– Поздно, Богдан, – говорю я чётко, глядя ему прямо в глаза. В моём голосе слышится холод, но я стараюсь не показывать, как сильно меня трясёт внутри. – Ты разрушил всё. Не я. Ты. И теперь я живу своей жизнью. Без тебя.

На секунду я вижу, как мои слова наносят удар. Его глаза расширяются, а затем сузились, полные боли и… ревности? Он напрягается всем телом, словно готовится к последнему рывку, но вместо этого делает шаг назад.

– Ты его любишь? – неожиданно и тихо спрашивает он, голос наполнен болезненной яростью, но в нём звучит и что-то слабое, уязвимое.

– Кого? – отвечаю, хотя прекрасно знаю, кого он имеет в виду.

Холод пробегает по спине.

– Не строй из себя не понимающую, – произносит он, уже громче, с вызовом. – Того мужика. Вижу, что да. Только не обольщайся сильно. Мы столько лет прожили вместе, а он — временный. Просто способ забыть меня. Да и он, не думаю, что влюбился без памяти.

В венах закипает кровь от его обидных слов. Они ранят глубже, чем мне хотелось бы.

– Ты серьёзно? – делаю шаг ближе к нему. Теперь это я смотрю прямо в его глаза, не скрывая своей злости. – Думаешь, что после всего, что ты сделал, я должна остаться той, кто вечно будет тебя ждать? Ты ошибаешься, Богдан. Наша история с тобой в прошлом. А Александр… он мое счастливое настоящее.

Глаза Богдана сверкают яростью. Я вижу, как он открывает рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого сжимает челюсти, будто борется с желанием закричать.

– Лариса, – его голос срывается на шёпот, полный отчаяния. – Не совершай ошибку. Не нужно повторять за мной. Ты не сможешь забыть всё, что между нами было. Так же, как и я. Мы созданы друг для друга. А проблемы бывают у каждой семьи. На подружек своих посмотри.

– Я уже забыла тебя, Богдан, – отвечаю я, намеренно игнорируя его последние слова и поворачиваясь к двери. – А теперь и ты забудь меня. И адрес этот тоже.

Захлопываю дверь, не оглядываясь, но внутри всё ещё кипит от злости. Его слова отдаются эхом в моей голове, а гнев и боль смешиваются в адский коктейль в моей душе.

Я закрываю дверь, опираюсь на неё спиной и тяжело выдыхаю. Внутри всё ещё бушует шторм. Руки слегка дрожат, а сердце бьётся так сильно, что кажется, будто его стук разносится по всей квартире. Его слова — эти язвительные, горькие обвинения, намёки на мою слабость — всё это продолжает звучать в голове, как эхо. Как он смеет говорить о прошлом, когда это он его разрушил? И о любви, когда его действия говорили всё это время совсем другое?

Я пытаюсь успокоиться, но злость накатывает новой волной. Его наглость поражает. Он пришёл сюда, чтобы снова пытаться управлять моей жизнью, снова сделать так, чтобы всё крутилось вокруг его решений и ошибок. И даже ревность к Александру... Откуда у него на это право? Он сам уничтожил всё, что между нами было.

Вдох. Выдох. Я заставляю себя отойти от двери, шаг за шагом возвращаясь к кухне. Запах еды всё ещё витает в воздухе, но аппетит полностью исчез. Я опираюсь на столешницу, пытаясь привести мысли в порядок.

Его слова о том, что я якобы использую Александра, чтобы забыть его, цепляют меня больше, чем я готова признать. Он сказал это с такой уверенностью, будто действительно знает меня лучше, чем я сама. Но это не так. Он ничего обо мне не знает. Тот Богдан, которого я любила, ушёл давным-давно, а тот, кто стоял на пороге моей квартиры, — это незнакомец. Грубый, циничный, раздавленный своими собственными ошибками.

Я смотрю на тарелку с овощами, пытаясь вернуть себе хотя бы кроху спокойствия, но это не помогает. В голове всё ещё звучит его голос, полный упрёков и горечи. Его настойчивость, его ревность... А что, если он никогда не отпустит? Что, если он всегда будет появляться, раз за разом пытаясь вернуть то, что уже давно умерло?

Но что ещё более раздражает — это мысли об Александре. Если Богдан видит нашу связь, значит, она становится очевидной для всех. А что, если Саша тоже это чувствует и… не желает действовать серьезно, поэтому и не отменил наше свидание? Действительно ли он готов к чему-то большему, или я просто цепляюсь за него, надеясь, что он станет моим спасением от призраков прошлого?

Встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Нет. Александр другой. Он настоящий. С ним всё по-другому. И все же мне становится больно из-за слов Богдана. А причину этой боли я понять не могу.

На следующий день после работы мы договариваемся встретиться с подругами. Вечер в кафе кажется странно напряжённым, несмотря на тёплый свет ламп и аромат свежеобжаренного кофе. Мы с Мирой сидим за столиком у окна, обе погружённые в свои мысли. Мира водит ложкой по краю блюдца, словно это занятие может дать ответы на её внутренние вопросы. Я лениво помешиваю чай, пытаясь избавиться от странного ощущения тяжести, оставшегося после вчерашнего разговора с Богданом.