– Конечно, – шепчу я, моя улыбка становится шире. – Благо, идти недалеко.

После ещё пары минут разговоров я заканчиваю видеозвонок, но всё ещё нахожусь в лёгком оцепенении. Внутри меня бурлит океан чувств, волнения, радости, осознания. Я стану бабушкой.

Кирилл аккуратно разворачивает меня к себе, обнимает, его руки крепкие, надёжные. Он прижимает меня к своей груди, и я слышу его размеренное дыхание.

– Ну, бабушка, как ощущения? – с усмешкой спрашивает он, мягко целуя меня в висок.

Я фыркаю, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Ещё не привыкла к этому слову.

Он проводит ладонью по моей спине, чуть отклоняется, заглядывая мне в глаза. Его взгляд сосредоточенный, тёплый, но в нём есть что-то ещё, неуловимое.

– А когда у нас будут дети?

Я застываю.

Что?

Медленно отстраняюсь, моргаю, пытаясь осознать, что только что услышала.

– Кирилл… ты серьёзно?

– Абсолютно, – отвечает он спокойно, даже не моргнув.

Мои мысли пускаются в хаотичный бег, я запинаюсь, подбирая слова.

– Но… в моем возрасте…

Он пожимает плечами, его лицо остаётся непроницаемо-уверенным, словно это самый естественный разговор в мире.

– Тогда у нас катастрофически мало времени. Я хочу минимум двоих.

Я смотрю на него, разинув рот.

– Двоих?! Ты с ума сошёл?!

Кирилл усмехается, а затем вдруг резко поднимает меня на руки. Я вскрикиваю, шлепаю ладонью его плечо, но он даже не вздрагивает.

– Раз так, нам срочно нужно начать работать над этим вопросом.

– Кирилл! Поставь меня на место! – восклицаю я, пытаясь выбраться, но он лишь ухмыляется, уверенно шагая в сторону спальни.

– Нет, бабушка, – с усмешкой отвечает он, его голос звучит глубже, игривее.

– Ты невозможный! – восклицаю я, но чувствую, как сердце пропускает удар.

– Зато твой, – шепчет он мне в шею, и я чувствую, как его губы скользят по моей коже.

***

Я медленно иду по аллее, катя перед собой коляску с Настенькой. Осенний воздух свеж, а жёлтые листья тихо кружатся в воздухе, устилая дорожки парка мягким ковром. В коляске моя внучка — крошечная, розовощекая, с кудряшками, такими же светлыми, как у Леры. Она похожа на них обоих — на Семёна и Леру, смешение их лучших черт.

Я улыбаюсь, поправляя на ней мягкое одеяльце. Настенька сладко спит, её крохотные пальчики сжимаются в кулачок. От одного взгляда на неё сердце наполняется теплом.

И всё же я не только бабушка.

Моя ладонь опускается на округлый живот, и я слабо усмехаюсь. Шестой месяц. Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я снова испытаю это — заново почувствую жизнь внутри себя, эту осторожную надежду, этот страх, это волнение — я бы рассмеялась. Это казалось невозможным. Слишком поздно. Слишком смело.

Но я решилась. Я хотела общего ребёнка с Кириллом. Мне хотелось ребёнка от мужчины, которого я люблю. С таким, как он, мне ничего не страшно.

Когда я узнала о беременности, руки дрожали так, что тест чуть не выпал из пальцев. В голове роились мысли: "Не рано ли? Не поздно ли? Справлюсь ли?"

Я долго стояла у окна, глядя на город и не зная, как сказать Кириллу. Но, когда я всё же сказала, его реакция…

Никогда не забуду, как в первый момент он замер, как смотрел на меня пристально, будто пытаясь осознать сказанное. Как медленно подошёл, взял моё лицо в ладони, заглянул в глаза.

– Серьёзно? – его голос был тихим, почти хриплым.

Я кивнула. И он рассмеялся. Просто рассмеялся, низко, счастливо, по-мужски, так, как смеются только те, кто не сомневается в своём счастье.

– Боже, Лара… – он крепко обнял меня, прижимая к себе. – Ты даже не представляешь, как я этого хотел.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я боялась, а он — нет. Для него это не было чем-то пугающим. Только радостью. Только счастьем.

– Двое, значит, – ухмыльнулся он, проводя рукой по моему животу. – Пока один. Но я не сдаюсь.

Рассмеялась тогда, в первый раз за день чувствуя, что всё будет хорошо.

Теперь я здесь, в парке, с внучкой в коляске и своим ещё нерождённым ребёнком под сердцем. Семён с Лерой безмерно счастливы. Кирилл… Кирилл стал смыслом моей жизни. Моим мужчиной. Моей опорой. Я больше не боюсь будущего. Поднимаю голову и…

Замираю.

По аллее, навстречу мне, идёт Саша. Он толкает перед собой коляску. Синего цвета. Я не двигаюсь. Только наблюдаю, как его шаги замедляются, как он сначала неосознанно скользит по мне взглядом… а потом его глаза расширяются. Я вижу, как он смотрит на мой живот. Ошарашенно. Будто не верит. Будто это удар ниже пояса.

Секунды тянутся бесконечно.

Он поджимает губы, лицо становится холодным, замкнутым. И… Проходит мимо. Делает вид, что не знает меня. Я медленно выдыхаю, сжимая ручку коляски. В груди нет боли. Только лёгкая, неожиданная жалость.

Я смотрю ему вслед, наблюдая, как он удаляется, толкая коляску перед собой. Его спина прямая, но в его движениях чувствуется напряжение.

Я знаю, что он видит. Меня — счастливую, с внучкой в коляске и ребёнком под сердцем. Он видит, что я нашла своё счастье. И, возможно, это больно для него.

Но я не виновата, что он выбрал другой путь. Что он ушёл к своей бывшей жене, переехав в тот же город, где осела и я, к их общему ребёнку, к жизни, которую он выбрал сам. Не виновата, что нашла своё счастье с другим мужчиной.

Я смотрю на Настеньку, которая сладко спит в коляске, и чувствую, как тепло разливается по всему телу.

Потому что у меня есть Кирилл. Потому что у меня есть моя семья. Потому что я счастлива. И это главное.

♥♥♥Конец♥♥♥