«Груз ушел, все в порядке. Как дела на той стороне?»

Ответ прилетел почти сразу, словно теневой партнер только и ждал, когда я наконец‑то выйду на связь.

«Я уже в курсе дела, – высветилось на экране. – Клиенты подтвердили получение. Все довольны, что задержка закрыта без лишних эксцессов. Сейчас договариваюсь о следующей поставке».

Я удовлетворенно кивнул сам себе и тут же решил уточнить самый важный для меня бытовой вопрос:

«Что там с моими батареями?»

СоВа замолчал на несколько секунд. Интересно, придумал ли он уже что‑нибудь, или сейчас напишет отмазку, что такие вещи ему нереально протащить без лишних вопросов?

«В процессе работы над этим, но на девяносто процентов скорее всего вопрос удастся решить. Достать их не проблема, сложнее привезти так, чтобы это не выглядело подозрительно для проверяющих органов. Но я что‑нибудь придумаю».

«И когда следующая поставка», – написал я, проигнорировав его оправдания. Мне важно было понимать временные рамки, чтобы успеть подготовить бункер под то, чтобы я их получил и в этот же день установил.

«Я тебе сообщу в ближайшее время, только будь на связи», – напечатал СоВа.

«Ок», – ответил я, после чего выждал еще несколько секунд, но не получив следующего сообщения, просто закрыл окошко.

Поднявшись с кресла, я потянулся, разминая затекшие плечи, и неспешно прошелся по бункеру. Нога вела себя на удивление нормально, практически не напоминая об увечье, и это радовало меня больше всего. Я зашел в смотровую комнату, подошел к приборной панели и внимательно изучил показания датчиков. Зеленые графики сейсмической активности Разлома ровно тянулись по мониторам, радары показывали пустоту.

– Вот и славненько, – прокомментировал я.

Я уже собирался пойти на кухню, чтобы заварить свежего чая под остывающие пирожки, как сигнал ретранслятора тут же требовательно заверещал, привлекая внимание. На панели связи настойчиво заморгала красная лампочка официального вызова.

Я подошел к столу, снял с металлического крючка наушники, натянул их на голову и придвинул к лицу микрофон.

– Добрый день, дозорный, – раздался голос Ольги Владимировны. Вот кого‑кого, а ее я меньше всего ожидал услышать в динамиках наушников.

– Здравствуйте, – ответил я, стараясь держать голос максимально ровным и официальным.

– Мы будем через пару часов в ваших угодьях. Хотим посмотреть по светлому на место происшествия. Сопроводите?

Я невольно прищурился, вслушиваясь в интонации ее голоса. Что‑то в нем изменилось, и это изменение было очень заметным. На этот раз голос звучал как‑то неестественно мягко, с легким придыханием. В нашу первую встречу она выглядела хоть и сногсшибательно, но вела себя достаточно жестко и сдержано, а сейчас чуть ли не воркует в трубку.

– Это приказ вышестоящего руководства или ваша личная просьба? – спросил я прямо, не желая играть в эти кошки‑мышки.

Ольга Владимировна несколько секунд помолчала, пока наконец не заговорила снова, и в ее голосе проскользнула откровенно лукавая нотка:

– А как бы вам больше хотелось?

Не, ну ты посмотри, что творит, мадама! Решила со мной пококетничать прямо по официальной армейской линии связи. Но я волк стреляный, меня такими дешевыми фокусами не проймешь! Я за свою жизнь столько таких хитрых женщин повидал, которые пытались мягкими кошачьими интонациями выведать нужную информацию или заставить мужика плясать под свою дудку, что у меня на это дело уже давно выработался стойкий профессиональный иммунитет.

– Мои интересы службы не касаются, Ольга Владимировна, – ответил я абсолютно сухо и бесстрастно, пресекая любые попытки заигрывания.

На том конце провода раздался едва слышный смешок. Кажется, мой холодный ответ ее ничуть не обидел, а скорее даже позабавил.

– Тогда жду вас у места происшествия. И не задерживайтесь, Егор Дмитриевич, – произнесла она прежним официальным тоном, но явно улыбаясь. Что ее забавляло больше – моя отстраненность или то, что она понимала, что такими вещами меня однозначно сбивает с толку – не особо ясно.

– Будет сделано, – ответил я.

В наушниках раздался щелчок, возвещающий о разрыве соединения. Я вздохнул, аккуратно отодвинул микрофон в сторону, стянул с головы наушники и повесил их обратно, поморщившись и надавив пальцами на глазные яблоки, прикрытые веками.

Раз надо идти, значит, будем собираться. Работа есть работа.

Я не спеша заварил себе чай, сел за стол и с огромным наслаждением вытянул ноги. День уже успел изрядно утомить, а впереди еще ждала поездка на место происшествия. Я взял один из завернутых пирожков, откусил половину и даже глаза закрыл от удовольствия. Все‑таки домашняя выпечка – это великое дело.

Но долго рассиживаться было нельзя, время поджимало. Я допил чай, убрал посуду в раковину и повернулся к Бу, который стоял у входа на кухню.

– Бу, я ухожу, – я сказал, натягивая теплые носки. – Сиди тихо в бункере и никуда не высовывайся, пока я съезжу на место пропажи каравана.

Камень недовольно переступил с ноги на ногу.

– А если монстр снова появится, Егор? Тебе нужна моя помощь.

Я вздохнул, застегивая ремень на зимних штанах.

– И что ты предлагаешь? Идти со мной и попасться на глаза следователям, которые тут же начнут задавать вопросы? Нет уж, лучше побудь здесь. Не думаю, что это займет много времени.

Кремень снова потоптался на месте, явно выражая протест своим поведением.

– Это плохая идея.

– Идея брать тебя с собой не лучше, друг. Ладно, будь здесь. Если я вернусь не один, то притворись снова тумбочкой, ладно?

– Это был шкаф, – Бу бесстрастно поправил меня.

– А теперь стань тумбочкой.

– Но ведь те люди запомнили два шкафа, – Бу не унимался, логично указывая на возможную нестыковку в маскировке.

Я замер с ботинком в руке. А ведь действительно. Если Ольга Дорофеева вернется и увидит вместо второго шкафа тумбочку, у нее, как у профессионального следователя, точно возникнут вопросы.

– Если это будут они же, то тогда шкаф, – я согласился, натягивая обувь. – Если не они – лучше тумбочка.

Закончив со сборами, я накинул куртку, застегнул все замки, проверил автомат и повесил его на плечо.

Я дошел до технической пристройки, приложил карту к замку склада и зашел внутрь. В углу, под брезентовым чехлом, покоился гравиборд.

Вытащив махину из‑под брезента, я выволок его улицу и бросил на снег. Гравиборд тихо загудел, активируя антигравитационные элементы, и завис в паре десятков сантиметров над землей.

С некоторым опасением я посмотрел на парящую доску. Не припомню, чтобы я хоть раз в жизни катался даже на обычном сноуборде, а тут такая штука… и как на ней проехать по зимнему лесу и не свернуть по пути себе шею? Вспомнилось, как Наира ловко выписывала невероятные кульбиты, и я даже внутренне позавидовал ее ловкости и грации.

Но стоило мне поставить одну ногу в петлю, а затем перенести вес, как тело среагировало само.

Ноги нашли нужный баланс, колени слегка согнулись и я, перенеся вес, аккуратно нажал на клавишу подачи тяги. Доска тихонько свистнула, подаваясь вперед, и я, едва не потеряв равновесие от неожиданного толчка, выехал с территории поста.

Первые сто метров двигался медленно, приноравливаясь к управлению, вспоминая телом, как нужно наклонять корпус на поворотах, чтобы не улететь в ближайший сугроб. Постепенно движения обрели уверенность, и я прибавил ходу, плавно скользя над заснеженным трактом в сторону побоища.

На место происшествия я прибыл раньше назначенного времени. Управлять гравибордом оказалось не так уж сложно, если поймать нужный баланс телом, хотя на крутых поворотах между соснами я все же осторожничал и сбавлял скорость. Все‑таки старый разум внутри молодого тела требовал времени на адаптацию к таким скоростям.

За прошедшее время поляна успела немного изменить первоначальный вид. Свежий легкий снег припорошил глубокие борозды от гусениц и засыпал гильзы. Лес уже начал медленно забирать свое обратно: на развороченном насте появились новые следы диких зверей в виде петляющей цепочки лисьих лап и пары глубоких вмятин от прыжков зайца‑русака. То ли они приходили поинтересоваться, что тут стряслось и быстро убрались восвояси, то ли первый гнался за вторым, и тут разминулись.