Я опустился на лавку у стены, вытянул гудящие ноги и прикрыл глаза.

Система возникла настолько неожиданно, что я непроизвольно дернулся.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Получен опыт за скрытое задание «Защита редких видов». Поздравляю, вы достигли 9 уровня]

Я глядел на светящиеся буквы, и в уголках губ сама собой дернулась усмешка. Разбитая губа тут же засаднила. Скрытое задание, ишь ты. А я и не знал, что задание выполняю. Просто зверье в обиду не дал, как и всю жизнь не давал.

Строки мигнули и сменились.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Внимание. Вы не распределили очко активного навыка за седьмой уровень. Рекомендуется сделать выбор для повышения шансов на выживание].

Я шумно выдохнул через нос. А ведь и правда забыл начисто. Пропавший караван, разборки с экспедицией Власова, ночные походы с шатуном. Вся эта карусель намертво выбила из головы мысли о прокачивании способной. Да и мне, в общем‑то, было непривычно это все. Я старый человек, пускай и не закостенелый ретроград, но вот активное, пассивное, откаты, закаты, перки, навыки… пф‑ф‑ф… эх, Игорек, надо было тебе меня все же за уши брать и заставлять в игрушки свои играться. Сейчас бы не гадал какой… как ты там говорил… точно «билд» собирать. Так бы, может, и не попал в передрягу с тем, что ни одного навыка боевого. Или стратегию бы иную выбрал, и обошлось бы без синяков на шее.

Я стянул куртку, повесил ее на железный крючок и побрел в ванную, шаркая подошвами по линолеуму. Надо было проверить свое состояние.

Люминесцентная лампа под потолком мигнула и залила тесное помещение светом, от которого я прищурился. Кран крякнул, холодная струя с шумом потекла по водостоку. Опершись ладонями о влажные края раковины, я медленно поднял взгляд на зеркало.

Видок оказался живописный. Левая скула наливалась плотной синевой, нижняя губа припухла и лопнула ровно посередине, на подбородке запеклась темная полоска крови. Но главное украшение обнаружилось ниже.

По шее шли широкие багровые полосы. Отпечатки чужих пятерней легли на кожу с такой четкостью, что я различал след каждого толстого пальца, вжимавшегося в мою гортань. Плоть там вздулась и горела. Я осторожно тронул кровоподтеки кончиками пальцев, и кожа отозвалась острой пульсацией.

Я приложил руки, намеревавшись использовать «малое исцеление», но тут же осекся.

– Ах да… – просипел я.

Я цыкнул зубом, сложил ладони ковшиком и подставил под ледяную струю. Вода обожгла ранки, стянула поры и выгнала из головы остатки мутного тумана. Хорошо хоть зубы целы. В моем прежнем теле после такой встречи пришлось бы вставную челюсть по сугробам искать. Я стер капли полотенцем, повесил его на крючок и поплелся на кухню.

Там монотонно гудел компрессор старого холодильника. Бу стоял в своем привычном углу, изображая музейный экспонат, и на звук моих шагов медленно повернул корпус.

– Егор звучит странно, – прогудел он. – Что с Егором случилось, вопрос?

Табуретка жалобно скрипнула, принимая мой вес. Я потер саднящую гортань ладонью.

– Встретил недоброжелателей, – ответил я сиплым шепотом, экономя каждое движение связок.

– Кого? – уточнил Бу.

– Плохих людей. Мы с ними не нашли общего языка. Обижали животных в лесу, и я их за это наказал.

Бу замер.

– Не все люди хорошие? – спросил картарианец.

– Нет, конечно, – я попытался усмехнуться, но лопнувшая губа тут же закровоточила, и я сглотнул солоноватую слюну. – У вас что, все картарианцы поголовно лапочки и не совершают плохих вещей?

– Наш народ миролюбив и неконфликтен, – обстоятельно ответил каменный гость. – Однако это не значит, что мы не даем сдачи при нападении. Но таких вещей, как ты сказал, у нас не делают. Фауну берегут и относятся к ней с любовью.

– Ну вот. А у нас есть те, кто губит ее для личного благополучия, – прохрипел я и глухо закашлялся в кулак. Грудную клетку стянуло жестким спазмом. – В общем, не переживай. Скоро перестану звучать странно. Как у вас тут все прошло? Тишина?

– Все в порядке, – подтвердил Бу. – Я ждал твоего возвращения, чтобы получить разрешение для анализа Разлома. Могу выйти?

Я поскреб ногтями небритую щеку. Аномалию ему изучать надо, спору нет, кто ж еще придумает, как эту дыру закрыть. Только вот с минуты на минуту сюда нагрянут служивые, а полутораметровая глыба, разгуливающая по снегу, в протокол задержания браконьеров впишется прескверно.

– Давай через пару часов, – сказал я, глядя на его монолитную фигуру. – Сюда скоро должны приехать люди из Канцелярии, чтобы забрать нарушителей. Лучше тебе пока посидеть тут и не отсвечивать.

– Понял, – коротко отозвался Бу.

Я поднялся, чувствуя свинцовую тяжесть в икрах, и поставил чайник на решетку плиты. Спичка чиркнула, желтое пламя с тихим хлопком лизнуло конфорку. Пока вода грелась, я думал о том, что наряд надо будет встретить снаружи, от греха. Крепкий черный чай, ложка засахаренного меда, и я обхватил горячую кружку озябшими ладонями. Первый глоток дался с трудом. Сладкий кипяток обжег язык, скатился по пищеводу, и саднящим связкам полегчало. Вот она, нехитрая стариковская медицина. Чай, мед да покой. Жаль, третьего пункта мне сегодня не видать.

Как в воду глядел. Из смотровой донесся резкий ритмичный писк ретранслятора.

Я вздрогнул всем телом, и чай едва не плеснул на пальцы. Кружка звонко стукнула донышком о столешницу. Тяжело переставляя ноги, я дошел до смотровой, снял с крючка гарнитуру и притянул микрофон к губам, щелкнув тумблером.

– Четвертый дозорный, – просипел я.

В динамиках слабо потрескивала статика.

– Добрый день, дозорный, – раздался женский голос.

Эти интонации я узнал мгновенно. Следователь Канцелярии Ольга Владимировна Дорофеева. Организм, ирод, отреагировал раньше головы. Молодое тело хорошо помнило, чем закончился прошлый визит этой женщины.

– Слушаю, – коротко ответил я.

– Меня интересует инцидент, который произошел с группой Власова, – произнесла она.

Я шумно выдохнул прямо в микрофон. Под ребрами кольнуло раздражение. Вот же старый пень. Наябедничал все‑таки начальству, что я заставил его столичных ученых убирать за собой объедки и компенсировать ущерб лесным зверькам. Я потер переносицу, прикидывая, с чего начать свою версию событий.

– Но есть еще кое‑что, – продолжила Ольга и сделала долгую паузу, словно собираясь с мыслями. – Ко мне за помощью обратились коллеги из соседнего отдела по борьбе с контрабандой. В вашей области на них напали. Вы ничего об этом не знаете?

«Ну вот и все. Приплыли».

Эта мысль вспыхнула в сознании яркой неоновой вывеской. Пальцы рефлекторно впились в пластиковый корпус микрофона с такой силой, что суставы побелели. Внутри желудка образовался ледяной ком, который стремительно покатился вниз.

Я замер на стуле, вслушиваясь в тихое шипение радиоэфира, ощущая, как в висках тяжелыми толчками забухал пульс.

Напали на отдел по борьбе с контрабандой. Выходит, что те люди были все же имперскими ищейками, которых мы с эльфами закидали дымовыми шашками, а семья пушистых прыгунов забросала еловыми шишками. И не просто ищейки, а профильный отдел Канцелярии. И теперь следователь Дорофеева задает мне прямые вопросы.

Секунду я сидел неподвижно, а затем включилась голова. Старая, набившая немало шишек за долгую жизнь голова, которая привыкла анализировать факты в критических ситуациях.

Я медленно выдохнул через нос, заставляя мышцы груди расслабиться.

Стоп. Почему сразу приплыли?

Я вспомнил наш последний личный разговор с Ольгой Владимировной. Вспомнил тепло ее кожи, терпкий запах ее духов, который еще пару дней держался на моей подушке. Мы установили весьма тесные, хоть и сугубо рабочие, по ее словам, отношения. И тогда она ни в чем меня не заподозрила. Найденные в ванной колготки Наиры я успешно выдал за свои собственные, сославшись на суровую необходимость утеплять ноги в морозы. Следовательница приняла этот абсурд за чистую монету или сделала вид.