Конечно, боль никуда не делась окончательно. Стоило мне дать небольшую нагрузку на ступню, как разорванные мышцы тут же недовольно заныли, напоминая о своем плачевном состоянии. Я сделал один пробный шаг, затем второй, слегка припадая на правую сторону.

Бегать кроссы или полноценно ходить по сугробам на обходах у меня, понятное дело, еще не выйдет, но вот ковылять по периметру самого бункера без помощи деревянной палки теперь будет получаться вполне сносно. Главное не делать резких движений и не давать полной нагрузки, а то еще швы разойдутся, или прострелит так, что мама не горюй.

Впрочем, рисковать лишний раз я не собирался, так что костыль пусть пока стоит под рукой — пригодится для дальних дистанций.

Я вернулся в кресло, довольный эффектом. Чем бы эта хрень не была, пусть даже своего рода магией или «способностью», свою работу она выполняла. Если прикинуть математику процесса, то ситуация вырисовывалась более чем радужная. Если эффект от одного применения навыка настолько ощутим, а перезарядка составляет ровно четыре часа, то… двадцать четыре на четыре… Если я проявлю дисциплину, буду ставить будильник и заниматься «самолечением», от которого врачи рекомендуют воздерживаться, то за сутки смогу применить исцеление шесть раз.

А если так пойдет и дальше, то уже через неделю я полноценно встану на ноги, забыв о капкане и костыле как о страшном сне. Для травмы, с которой в обычной больнице люди лежат на вытяжке месяцами, это был просто фантастический результат.

— Отлично, — произнес я вслух, аккуратно наматывая бинты обратно и закрепляя поверх них шину, чтобы зафиксировать ногу от случайных рывков во сне. — Просто замечательно.

Я затянул последние ремешки липучек, окидывая взглядом просторное помещение бункера. Базовые потребности организма были временно закрыты: я находился в тепле, поел, отбил атаку местных монстров и даже нашел способ быстро поставить себя на ноги. Суета первых часов закончена, но впереди было еще очень много работы.

Сейчас пора было нанести визит рабочему столу, включить ноутбук и основательно полистать местный интернет. Нужно собрать максимум информации о Российской Империи, о политической обстановке, о законах, об этих чертовых эльфах за забором и о том, что вообще представляет собой этот мир.

Опираясь на подлокотники, я уверенно поднялся с кресла, чтобы двинуть в сторону санузла.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: для получения опыта и роста в уровне рекомендуется заняться снаряжением и оснащением боевого оборудования после его работы].

Проскочила мысль-строчка.

— Да твою мать, — я посмотрел в окно, где солнце планомерно катилось к закату. — Прямо сейчас, что ли?

Ну а когда еще? Если я сейчас не проверю и не снаряжу турели, то в следующий прорыв, который может случиться когда-угодно, у меня не будет такой плотной огневой поддержки, и это сулит ну просто огромные проблемы. Вернее будет даже сказать ОГРОМНЫЕ ПРОБЛЕМЫ.

Через внутреннее «не хочу» я заставил себя снова подняться. Мороз на улице никуда деваться не собирался, ветер за стеклом завывал так, что стекла подрагивали, а отморозить себе конечности после того, как только-только привел себя в чувство, совершенно не хотелось. А так как подвижность у меня была сильно ограничена, то и снаряжаться нужно было соответствующе: чтобы и тепло держало, и движения не сковывало.

Покопавшись в одежных шкафах у предшественника, что стояли в «спальне», я натянул плотный свитер, поверх которого надел зимнюю куртку, обмотал шею шарфом, и влез в рабочие ботинки. Правую ногу пришлось шнуровать очень слабо, чтобы не передавить опухшие ткани под бинтами. Натянув на руки перчатки, я перехватил костыль и повернулся к выходу.

— Мрау.

Я замер и посмотрел в сторону звука. Кот, взявшийся словно из ниоткуда, стоял в полуметре от меня. И в этот момент я впервые за все время, что здесь нахожусь, смог рассмотреть его как следует, потому что при свете ламп он выглядел… мягко говоря, необычно.

Абсолютно черный кот, с так сказать изюминкой, потому что шерсть была словно маслянистая. А глаза… я даже на мгновение забыл как дышать. Просто два круглых янтарных фонаря без зрачков на темной морде. Но самым удивительным было то, что на его спине, между лопатками, торчали два небольших крылышка, которые слегка подрагивали в такт его шагам. Только сейчас я понял, что он напоминал мне туманную тварь из бездны, только крошечную, мирную и по какой-то невероятной причине живущую в бункере вместе со мной.

Животина подошла к краю стола, коротко взмахнула крылышками и, явно нарушая законы гравитации, очень мягко спланировала на пол. Затем кот подошел к моим ногам и потерся боком о здоровое колено, задрав хвост трубой.

— Что такое, дружок? — спросил я, глядя на это удивительное создание, которое вело себя как самый обычный домашний Васька. — Гулять хочешь?

— Мрау, — подтвердил кот, глядя на меня своими желтыми глазами.

— Ну… пойдем, раз уж тебе приспичило, — озадаченно ответил я.

Я до упора застегнул молнию на куртке, надвинул шапку поглубже на уши, навалился на штурвал двери и вышел на улицу.

Морозный воздух мгновенно ущипнул за лицо и заставил волоски в носу слипнуться, а глаза взмокнуть. Я сделал несколько шагов по расчищенной бетонной площадке, скосив взгляд вниз. Кот шел рядом. Он забавно высоко поднимал лапы, стряхивая налипающий снег, брезгливо морщил нос и в целом вел себя как самый обыкновенный кот, которого хозяин выставил в сугроб. Если бы не крылья и маслянисто-черная текстура шкуры, я бы и разницы не заметил. Мороз и снег, судя по всему, его не особо пугали.

Техническое помещение располагалось с обратной стороны бункера, образуя с ним единый железобетонный монолит. Добраться туда означало обогнуть здание по узкой отмостке, продуваемой всеми ветрами. Ковыляя с костылем, я потратил на это минуты три, чувствуя, как ледяной ветер пытается забраться под куртку.

На металлической двери склада обнаружился точно такой же магнитный замок. Я стянул зубами перчатку с правой руки, выудил из-под куртки ключ-карту на шнурке и приложил к считывателю. Замок тихо пискнул, щелкнул, и я, навалившись всем телом, потянул дверь на себя.

Внутри щелкнуло реле, и под потолком загорелись длинные лампы с противным жужжанием, осветив пространство.

Я ожидал увидеть здесь пыль и хаос, который обычно сопутствует одиноким постам на отшибе цивилизации. Но-о-о… приятно, когда ПЛОХИЕ ожидания не совпадают с реальностью.

Помещение было заполнено армейским имуществом. Воздух пах оружейной смазкой, маслом, металлом и сосновыми досками. Справа ровными штабелями высились зеленые ящики с боеприпасами, маркированные белыми трафаретными цифрами. Слева на стеллажах покоились ребристые шары контактных мин, свернутые бухты стальных тросов и коробки с какими-то запчастями.

Пустые ящики были аккуратно отставлены в дальний угол и рассортированы по размерам, ожидая, видимо, отправки обратно на базу. Всем этим добром явно пользовались постоянно, подддерживая идеальный порядок.

Прямо у входа стоял грубый стол, сколоченный из досок, на котором лежал журнал с потертым переплетом. Рядом — стакан с ручками и карандашами, а к столешнице была прикручена небольшая настольная лампа.

Я подошел к столу, прислонил костыль к краю и раскрыл журнал на середине. Эвоно как… Книга учета. Интересно. Графы были расчерчены от руки: дата, наименование боеприпаса, количество израсходованного, остаток, подпись.

Я начал медленно перелистывать страницы. Везде был один и тот же мелкий почерк с характерным наклоном влево. Месяц за месяцем, страница за страницей. Я перевернул еще несколько листов, добрался до самого начала журнала и посмотрел на первую дату. Затем быстро пролистал в конец и сравнил даты.

— Три года… — сказал я ошалело, глядя на ровные столбцы цифр.

Я стоял и смотрел на эти записи, чувствуя, как в голове начинают скрежетать шестеренки. Три года. Молодой парень, наследник дворянского рода, выходец из богатой семьи, сидел у черта на куличках под боком у Разлома, из которого регулярно лезли чудовища. Это тоже, что находиться на пороховой бочке, ежедневно рискуя быть разорванным на куски, и по какой-то неведомой причине парень даже не собирался отсюда уезжать. Более того, судя по порядку на складе, он относился к своей службе с маниакальной ответственностью.