Что его здесь держало? Деньги? Смешно, у его семьи их было в избытке. Чувство долга? Возможно, но, судя по обрывочным воспоминаниям о его бурной молодости, долг не был его сильной стороной. По крайней мере в былые годы.

И главное — почему в тот самый момент, когда диспетчер предложил мне эвакуацию и госпиталь, все внутри меня буквально взбунтовалось, заставив отказаться?

Он явно что-то хотел здесь сделать. Чего-то добивался, что-то искал или кого-то ждал. Но… что именно?

Кажется, это мне и предстоит выяснить, и чем быстрее, тем лучше. Иначе чужие секреты могут стоить мне второй жизни.

Я перевел взгляд на ящики. Пробежавшись по последним записям, я прикинул средний расход боеприпасов на турели после подобных мелких прорывов. Судя по цифрам, я мог бы все сделать за раз, однако, здраво оценив текущие физические возможности, я решил, что лучше сделаю несколько ходок, чем надорвусь и останусь лежать в сугробе.

Подойдя к штабелю, я выбрал два небольших ящика с патронами. Подхватив их левой рукой, один я прижал к боку подмышкой, второй взял за ручку, а правой перехватил костыль. И стоило мне только сделать первый шаг, как организм доходчиво объяснил, что я был неправ.

Пускай «малое исцеление» и принесло значительное облегчение, убрав отек и притупив боль, но теперь, когда я нагрузил тело дополнительным весом и нарушил баланс, эффект от магии словно корова языком слизала. Правая нога тут же отозвалась простреливающей болью от икры до самого бедра. Мышцы натянулись, грозя разорвать нитки шва. Я глухо зарычал сквозь зубы и вынужденно опустил один ящик обратно на пол.

Видимо, придется походить туда-сюда несколько раз, иначе такими темпами я просто доконаю ногу, и все равно до ночи не справлюсь. А солнце тем временем уже почти село. Торчать под открытым небом в стремительно сгущающихся сумерках в незнакомой лесной зоне, да еще и в мире, где по соседству из земли лезут демоны, мне совершенно не хотелось.

Я перехватил ящик, плотнее прижал его к себе и двинулся на выход. Кот, все это время сидевший у двери, молча проследовал за мной, продолжая телепать лапами, когда снег налипал на подушечки. Ну что за чудо, ей богу…

Обогнув бункер, я подошел к правой автоматической турели. Она возвышалась на бетонном постаменте, поворотный механизм тихо гудел, находясь в режиме ожидания. Подняться к ней пришлось по металлическим ступенькам, что с ящиком и костылем превратилось в отдельный вид издевательства.

Сбоку на бронированном корпусе турели виднелась панель с экраном. Я приложил ключ-карту. Экран мигнул зеленым и выдал схематичное изображение орудия. Индикатор боезапаса светился желтым. Операционная система устройства сообщала, что лотки полны на три четверти, и мне нужно добавить всего ничего.

— Вот и ладушки, — выдохнул я с облегчением, поставив ящик на металлический настил. — Выходит, двух ящиков мне на обе турели хватит с головой. А это значило, что сегодняшний прорыв был детским лепетом у лужайки в сравнении с тем, что повидал старый Егор.

Мдэ… эта информация мне нравилась тем меньше, чем дольше я о ней думал.

Откинув защелки на ящике, я сдвинул крышку. Внутри лежали невиданные мною ранее прямоугольные брикеты вместо патронных лент. Я взял один из них и покрутил в руках.

— Эка невидаль, — прошептал я.

Я подцепил пальцем один из крайних патронов, выудив его из общего ряда, и взвесил на раскрытой ладони. За последние 30 лет я держал в руках самое разное оружие, так что удивить меня огнестрелом было довольно сложно.

Попадались от старых дедовских двустволок двенадцатого калибра, с которыми мы по молодости ходили на утку, до серьезных нарезных карабинов, бьющих так, что сохатого с ног сносило с одного попадания. Да и в армии я срочную служил исправно, с автоматом Калашникова, можно сказать, в обнимку спал и устройство его знал как свои пять пальцев.

Но то, что лежало на ладони, заставило меня нервно сглотнуть.

Увесистый, почти с ладонь длиной. Я провел пальцем по донцу гильзы, затем перевел взгляд на конусовидную верхушку пули с цветовой маркировкой. Надо же… я видел такие в прошлой жизни. В свое время интересовался историей оружия, и сейчас смотрел на аналог патронов 14,5×114 миллиметров.

Патроны, которыми питались крупнокалиберные пулеметы КПВТ, установленные на башнях советских бронетранспортеров, и из которых наши деды в Великую Отечественную войну пробивали насквозь немецкую легкую бронетехнику из противотанковых ружей Дегтярева и Симонова. Снаряд, обладающий настолько колоссальной кинетической энергией, что человека при попадании просто разрывает на куски, оставляя лишь кровавое облако.

Если местным инженерам пришлось соорудить здесь орудия такого толка с подобным калибром, то ничего хорошего ждать не приходится.

Вернув патрон в гнездо кассеты, я тяжело вздохнул, осознавая глубину задницы, в которую меня занесло.

В каждом брикете, скрепленном металлическими направляющими, патроны были уложены в шахматном порядке. Я нажал кнопку на турели, боковая бронеплита с шипением отъехала в сторону, оголив доступ к приемнику.

Система оказалась удивительно простой и продуманной. Я нажал на фиксатор, вытянул из нутра машины пустую металлическую планку-кассету и отложил ее в сторону. Затем взял полный брикет из ящика и по направляющим задвинул его внутрь до громкого щелчка. Патроны с планки автоматически подавались внутрь орудия похожим на лентопротяжный механизмом.

Пустые планки выбрасывать было нельзя, это я понял еще по запасам на складе. Скорее всего их тоже надо было сдавать под строгий отчет в гарнизон, где их затем заново заряжали.

Перезарядив правую турель, я закрыл бронеплиту, забрал пустые кассеты и отправился за вторым ящиком на склад. Процедура со второй турелью прошла быстрее, так как я уже разобрался. Да и мороз подстегивал шевелиться активнее.

Закончив с боеприпасами, я осмотрел периметр. Ветер гулял над Разломом, поднимая в воздух колючую снежную крошку.

Мое внимание привлекло движение там, где его не должно быть, иначе система уже бы открыла огонь. На той стороне, прямо над бездной, едва различимая в сгущающихся сумерках, висела фигура. Наира, одетая в плотную штормовку, болталась на системе специальных альпинистских тросов, закрепленных между деревьями. Она ловко передвигалась над пропастью, где клубился черный туман, и крепила на основные струны новые шары контактных мин взамен тех, что сдетонировали во время дневного боя.

Зрелище было жутковатым. Одно неверное движение, и она улетит туда, откуда лезут эти твари. Или еще страшнее — бум. Кровь, кишки, кости, мясо… Бр-р-р-р… Наблюдать за фейерверком из эльфийки мне очень не хотелось.

— До утра потерпеть нельзя было? — не удержался я, подав голос. В морозном воздухе над расщелиной мой голос срезонировал и эхом покатился куда-то в туманную пропасть.

Она ответила, даже не повернув головы, продолжая закручивать крепление на очередной мине.

— А если ночью прорыв? Нет уж, я лучше сейчас повожусь и буду спать спокойно. Только принеси мне мины из своего склада, будь добр. Я свои не могу повесить с твоей стороны. Если я запрошу пополнение сверх лимита, у моего начальства будет слишком много вопросов, куда я их дела, учитывая, что в моем секторе активности якобы две недели не было.

— Да я сам свои развешу, — машинально отозвался я, прикидывая расстояние до тросов.

— Ага, — скептично и с явной усмешкой отозвалась ушастая, наконец посмотрев в мою сторону. — Развесишь, не сомневаюсь. Прыгая на одной ножке. Но не сегодня, герой. Просто принеси мины и поставь на край, я сама перетяну и займусь. А ты лучше обойди свой периметр и проверь все по протоколу. Заодно свежим воздухом подышишь.

Спорить с ней смысла не было. В моем текущем состоянии заниматься эквилибристикой над пропастью было равносильно самоубийству. И даже в нормальном состоянии, честно говоря, не факт что рискнул бы. Ну не может же быть, что их надо развешивать вручную… надо будет глянуть детальнее с рассветом. Может лебедки какие есть или направляющие. Но насчет ящиков я лишь кивнул Наире, хотя она вряд ли это увидела, закрыл интерфейс турели и забрал пустые планки.