Наира тем временем разлила нам по кружкам свежезаваренный чай на лесных травах и наконец‑то уселась напротив меня, сняв фартук и отложив его на край стола.

– Правда нравится? – снова тихо спросила она, подперев подбородок кулаком.

– Да нвавица, чево ты так певевиваеф‑то? – спросил я с набитым ртом, искренне не понимая ее недоверия к собственным кулинарным талантам. – Дейштфительно отвифные пивоги повуфились, – я проглотил кусок. – Давно ничего вкуснее из домашней пищи не ел, серьезно тебе говорю.

Эльфийка улыбнулась, явно засмущавшись от такой прямолинейной похвалы, и отвела глаза в сторону, уставившись на кружку с чаем. На кончиках ушей проступил едва заметный нежный румянец.

– Рада, что тебе пришлось по вкусу, – негромко произнесла она.

– Что такое пирожки с капустой? – внезапно подал голос Бу, возникнув возле стола.

Я замер с надкусанным пирогом в руке и задумчиво уставился на него. И действительно, в голове как‑то сразу закрутились вопросы. Ведь с самого первого дня нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы Бу хоть что‑то ел или пил. Ему же по всем законам природы нужна какая‑то пища? Чисто теоретически – обязательно нужна, ведь он живое существо. Он двигается, разговаривает, тратит энергию на поддержание температуры и даже колдует. А откуда он берет эту самую энергию? Из воздуха, что ли, впитывает? Или, может, он как растение, питается исключительно лучами солнца и космическим излучением?

– Пирожки с капустой – это такая пища, – принялся я терпеливо объяснять, повернувшись к нему на стуле. – Ну то есть то, что мы, люди, потребляем внутрь для поддержания жизнедеятельности. Грубо говоря, это берется зерно пшеницы, перемалывается до состояния мелкого белого порошка, который мы называем мукой, затем добавляется вода, дрожжи, замешивается тесто и…

– Что такое пшеница, вопрос? – бесстрастно перебил меня Бу.

Мгм… Ясно…

Я мысленно вздохнул и потер лоб. Это будет очень тяжело.

– Что он спрашивает? – поинтересовалась Наира, переводя взгляд с меня на гудящий Камень. – Он тоже хочет пирожок?

– Нет, – я усмехнулся, возвращаясь к чаю. – Он просто спрашивает про то, что такое еда в принципе. У них, судя по всему, другие методы выживания.

– Оу… – Наира посмотрела на Бу такими жалостливыми глазами, словно перед ней стоял брошенный на морозе голодный щенок, которого нужно было срочно обогреть и накормить. Мне даже показалось, что она почти было дернулась всем телом, собираясь потянуться к противню, ухватить самый большой пирог и протянуть его нашему гостю. – Ты голоден, дружок? – спросила она ласково, обращаясь напрямую к Бу.

– Что значит это слово? – моментально отреагировал Камень, повернув корпус в ее сторону и выдав серию озадаченных трубных звуков.

– Нет, он не голодный, – ответил я Наире, прерывая эту сцену межпланетного непонимания.

– Точно? – она с сомнением покачала головой, продолжая жалостливо смотреть на Булыжника. – По нему так сразу и не скажешь…

– Точно тебе говорю, не переживай за него. И вообще, – я состроил максимально возмущенную и ревнивую мину, по‑хозяйски придвигая тарелку с пирогами поближе к себе, – ты эти пироги для меня готовила, а не для него! Так что обойдется! Могу я взять парочку с собой?

– Конечно! – Наира тут же подскочила со своего места, подхватила с полки кусок пергаментной бумаги и принялась аккуратно складывать еще горячие пирожки с противня, заворачивая их в плотный сверток.

Вот же хозяюшка, а! Красота же! Ну просто загляденье, честное слово. Смотреть приятно на ее быстрые и ловкие движения.

Меня накрыла непрошеная ностальгия. Я вспомнил, как Нинка точно так же, по нашей далекой молодости, суетилась на кухоньке в первой съемной квартире. Точно так же светилась вся, ждала меня с работы, суетилась у плиты, чтобы успеть приготовить что‑нибудь вкусное к моему приходу, а потом мы усаживались вместе ужинать и допоздна смотрели какой‑нибудь старый фильм по телевизору, тихо переговариваясь.

И где ж мы в итоге не туда свернули‑то?.. Когда домашняя магия успела раствориться в бытовых спорах, взаимных упреках и глупом упрямстве, приведя нас к разводу…

Не вовремя меня, конечно, на воспоминания прибило. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и медленно поднялся со стула. Пирожки жевать – дело, конечно, очень приятное, вкусное, и заниматься этим можно было долго, но накопившиеся заботы сами себя точно не решат. Впереди было много дел, да и за своим периметром надо было приглядывать бдительнее.

Я забрал у Наиры теплый сверток, бережно уложил его в свой деревянный ящик поверх инструментов и еще раз искренне поблагодарил ее за гостеприимство и вкусный обед. Эльфийка проводила нас до тамбура, мы тепло попрощались, после чего шлюзовая дверь за нашей спиной закрылась.

Мороз на улице сразу же принялся щипать за щеки, напоминая, где мы находимся. Я перехватил поудобнее ящик за деревянную ручку и двинулся по натоптанной тропинке обратно к своему посту. Бу шел следом.

– Слушай, Бу, – нарушил я тишину, когда мы отошли на приличное расстояние от эльфийского бункера.

– Слушаю, Егор, – отозвался Камень.

– А как ты вообще питаешься на самом деле? Мы вот сколько дней уже вместе находимся, а я ни разу не видел, чтобы ты потреблял хоть что‑то в пищу. Никакой еды, воды. Как твой организм функционирует?

– Наш эволюционный процесс прошел очень длительный и сложный путь к тому, чтобы полностью избавить наш вид от такой примитивной потребности, как регулярное потребление органической пищи, – спокойно и ровно прогудел Бу. – Можно сказать, если выражаться терминами твоего языка, что я напрямую потребляю чистую энергию звезды.

Я даже остановился на секунду от удивления, повернувшись к нему.

– Как растение, что ли? Фотосинтезируешь? Но ведь обычные растения для этого процесса все равно потребляют кучу дополнительных минеральных веществ из земли через корни. Воду там, азот, калий. А у тебя вот панцирь вообще каменный, тяжелый. Разве тебе не нужно для его поддержания и укрепления, ну… я не знаю, гранит жевать периодически, например? Или известняк какой грызть?

Булыжник издал тихое, вибрирующее гудение, которое в этот раз Система перевела как легкий, снисходительный вздох.

– Не вдавайся в такие сложные и не совсем верные подробности, Егор, – ответил он, переставляя лапы. – Моя биология устроена совершенно иначе. Да и к тому же я банально не знаю еще так много слов вашего языка, чтобы суметь правильно и детально объяснить всю сложную механику этого процесса. Поэтому давай отложим этот разговор на другой раз, когда я буду лучше владеть речью.

Я лишь хмыкнул, покачав шапкой, и продолжил путь.

– Ладно, – проворчал я. – Буду считать, что ты просто питаешься святым духом.

Бу никак не прокомментировал мою реплику, видимо, словосочетание «святой дух» в его лингвистической базе данных отсутствовало, или он не хотел заморачиваться его переводом.

Вскоре мы миновали Разлом, поднялись по ступенькам и вошли внутрь теплого тамбура. Дома.

Я закрыл дверь, скинул куртку и пошел в смотровую комнату, неся в руках ящик с инструментами и пирожками.

Оставив инструмент возле рабочего стола, я отнес пирожки на кухню и положил их на обеденный стол. Ночес, заприметив меня с холодильника, открыл один глаз, после чего потянулся всем телом, забавно растопырив подушечки на лапах, зевнул и продолжил спать.

Хорошо быть котом.

А котом‑симбионтом, кажется, еще лучше.

Освободив руки, я зашел в игровую комнату и сел в кресло. Подтянув к себе ноутбук, я открыл крышку и нажал на клавишу запуска. Экран моргнул, высветил логотип «PH», значение которого я не знал, но позабавило, что напоминало аббревиатуру из моего мира: Hewlett‑Packard, что по‑факту было всем известным «Аш‑Пи». А тут «Пи‑Аш». Может то Певлет‑Хаккард какой‑нибудь?

Пока я размышля, пальцы сами собой пробежались по клавишам, вводя пароль и запуская скрытый мессенджер с серой иконкой. Окошко зашифрованного диалога с СоВой открылось мгновенно.