Да я бы порассказал про майора Сойер…

— Служили вместе?

— Ну почти. Я горел, они рядом летали, — потрогал он себя за лысину. — Меня на борт, а там внизу еще новый комполка запрашивает эвакуацию. Ну и вот…

— И его спасла?

— По уставу «Огнекрылая» может брать только одного пассажира. Так-то можно впихнуть еще кого-то, но без груза. А у комполка — фломастер.

— Фломастер?

— Ага. Он им неделю назад городок пометил взятым. А тут — инфа о проверке. Короче, помер героически… Слушай, а давай фотки сделаем, как будто мы силовую переставляем?

— Да это для меня услуга. Считай, выполнено все.

— Да она прицепится, будет потом нервы мотать.

— Она все равно прицепится и будет мотать нервы.

— Это да… Но с фотками мне будет спокойнее. Ты не думай, я свою птицу из трех собирал, — обернулся он назад и посмотрел нежно. — Силовая отдельно, корпус отдельно, салон отдельно. С закрытыми глазами теперь могу.

Когда бы я отказывался от бесплатной квалифицированной помощи?

А что до покупателей — обойдутся фотоотчетом. Иначе сами полезут помогать — тоже риски.

Вызвал Чалыча — крикнул «кто деньги потерял?», а когда он высунулся — махнул, чтобы подходил.

И в три пары рук вполне ловко сняли с моей «Сагиры» силовую установку. Вернее, это мне так показалось, а Рам ругался на старых мастеров-бракоделов и изгваздался с ног до головы, откручивая хитрые стопорные винты, убирая шпильки, требуя подать ему инструмент, перелистнуть на сотовом страницу инструкции и этим же сотовым сфоткать поэффектнее. Чалыч пытался сачкануть, начав рассказывать увлекательную историю, как он вот такую же «Сагиру» выиграл в карты, но был отправлен готовить упаковку.

Надо сказать, занятие вышло точно не для одного человека, хоть был и кран в доступе, и гидравлическая платформа-подъемник.

— Главное — внешний вид товара, — с довольством оглядывал Чалыч силовую установку на толстой серебристой подложке, завернутую в пленку и сверху закрепленную стяжками.

Поддон, пленку и рулон фольгированного утеплителя он где-то стырил — у нас такого не было (если бы купил — попросил бы скинуться).

— Два часа убили, — был счастлив Рам, глядя на часы.

Весь грязный, чумазый, но с коротким «ок» от Эффы в мессенджере.

Мимо прошел владелец отремонтированного «Профессионала», с любопытством глядя на нас и на стоящую на улице «птицу».

— А у вас сервис по «Сагирам»? — Спросил он своего ремонтника.

— Лучший в городе! — С важным видом покивал тот.

— Надо будет друзьям сказать, они искали…

Вырежу этот ролик, запишу на флешку и подарю мастеру, примотанной к гаечному ключу.

Ну а самому все-таки надо увольняться — пока мастер будет сидеть за нанесение тяжких телесных, тут порядка не будет.

Деньги есть, а продавать сломанные силовые установки и оставаться на том же месте — против законов эволюции. Даже задешево, даже со всеми записанными разговорами.

В общем, решено.

— Что будешь делать дальше? — Проводив взглядом Чалыча, отправившегося вызванивать покупателя и спрашивать, где там его люди, спросил меня Рам.

— С «Сагирой»? Буду подбирать что-нибудь, что залезет в штатный корпус. Метки нет, времени — валом.

— Я в свое время искал, — хмыкнул он. — Знаешь, что подошло? Разгонный блок от «Арты» калибром сто пятьдесят пять миллиметров. Как родная заходит, с переделками и крепежами. Если удастся сгладить импульс, то можно летать.

— Интересно… — Задумался я. — А почему не ставят?

— Не получается сгладить. А без этого там за пять миллисекунд импульс выдается, как на «Сагире» за секунду на форсаже. Перегрузочная система отрабатывать не успевает, спина в дребезги. Да и гравилету после такого пенделя с места не очень хорошо. Но если подняться высоко, а потом падать, то можно…

— … красиво убиться.

— Ну, от мастерства зависит. Но тема интересная — может быть, за пять лет что-то придумали. Я, как силовую установку добыл, уже не следил за этим.

— Посмотрю, спасибо большое, — душевно пожали мы руки и разошлись.

Покупателей пришлось ждать еще около часа — я-то все равно был на работе и никуда не спешил, а вот Чалыч нервничал.

Деньги-то уже руки жгут — давно зачислены.

В итоге приехали трое крепких ребят в «Авроре», орущей на всю улицу музыкой, посмотрели на упакованный движок, заглянули в мою «Сагиру», пофоткались на ее фоне и, без усилий подняв паллету за края, перетащили к себе.

Улетели — стало тихо, пустынно. Чалыч тоже ушел тратить честно заработанную комиссию.

На карте лежали пятьсот две тысячи и призывали к действию.

— Алло, Сагго? — Позвонил я знакомому художнику. — Я к тебе сегодня так и не доехал, как хотел. Есть предложение — заезжай сейчас ко мне в мастерскую, я тебе и эскизы, и сам гравилет покажу. Проезд с меня плюс тысяча за беспокойство… Уже в клубе?

Взгляд на часы — и действительно, восемь часов. Художники — народ гонимый, не принятый общественностью, поэтому вынужден заходить в клуб пораньше — до того, как на входе встанет фейсконтроль.

То, что уже в клубе — плохо. Никуда не пойдет — его обратно не пустят.

— Тогда завтра, наверное, — примирился я с этим. — Что за гравилет? «Сагира». Слышал о такой?.. Можно ли всей компанией приехать? — Задумался я.

Коллектив у них небольшой — человек пять. Костяк стабильный — два парня, две девушки, пятый обычно при деньгах и не с факультета — он меняется по мере истощения средств и роста понимания, что так пить нельзя. Но сейчас — только начало вечера, все как стеклышко.

— Ну, приезжайте.

Люди спокойные, хоть и творческие, а чем больше людей — тем больше идей.

Приехали они около девяти часов — прекрасные молодые люди. Пятый — хоть и финансист, но тоже заинтересовался эскизами.

Через полчаса вызвали курьера с ватманами, карандашами и красками — в мастерской с этим, понятное дело, не богато.

Еще через полчаса направили гонца в винный магазин — немного, для творческого процесса.

Потом направили пьяного вусмерть финансиста домой на такси. Работа продолжилась.

Вышел из своей каптерки заспанный мастер цеха, посмотрел на раскиданные по полу эскизы, взял бутылку вина и молча ушел.

«Я думал, он дома уже»…

— Вы хоть понимаете, что мы сейчас делаем наш дипломный проект? — Под утро торжественно спросил всех Сагго, поднимаясь с кистью над склеенными между собой четырьмя ватманами.

В ответ кивнул только я — его девчонка спала на стульчике, перекинув руку через спинку, другая парочка лежала в углу на фольгированном утеплителе, прикрывшись другим таким листом.

— Тан, это шедевр. — Смотрел он на результат.

От моей идеи с фениксом осталась только идея. Цвета, переходы линий, краски — все оживало даже на бумаге. Как будет на гравилете — не хватало фантазии. Но должно быть здорово.

— Аплодируй мне.

Я сдержанно похлопал.

— Ты ведь не против, если я заберу это проектом?..

— Да, конечно.

— Только, Тан… Условия диплома — воплотить должны мы лично. — Движением головы закинул он длинные волосы назад.

— На четверых получится растянуть работу?

— Обижаешь. У тебя тут четыре вида материала корпуса, особые условия работы с перегрузками… Подбор красок под скорости и теплообмен, влияние ракурса…

— Тогда делайте. — Пожал я плечами. — Только мне бы побыстрее.

— Не переживай, мы тоже заинтересованы — предсдача через неделю.

— А как так… — Удивился я.

— Не было вдохновения. Но теперь!.. Так. Краски мы найдем — финансист обещал оплатить.

— Да он завтра и не вспомнит. У меня свои деньги есть. Только бокс нужен.

— Будет!

— Одно условие — не пить.

— Ты жестокий человек, Тан… Но на какие жертвы только не пойдешь ради искусства!

Из каморки снова протопал мастер цеха, посмотрел на эскиз.

— Охренеть.

Сагго горделиво подбоченился.

— Девушка, можно с вами познакомиться… — Заметил мастер еще одно красивое и таинственно молчаливое на стуле.