Плюс головокружительный карьерный рост — понятно, что в подполковники из майоров ее повысили для отправки в другой город, на должность начальника полиции. А вот полковник — тут явно по результатам прошлой ночи. То ли благодарность отца Хенни, то ли сведения про пилота «Спектра» очень удачно легли на стол канцлеру. Маловероятно — но могла и Агалле Лунк откупиться.

То, что откупиться она могла за меня, мне не нравилось, поэтому мысль я эту выкинул подальше.

Покрутил список пропущенных на экране — начальство из мастерской звонило, надо перезвонить. Еще вчерашний продавец Сагиры отметился аж шестью пропущенными — звонил с интервалом в пять-десять минут, но ему не повезло начать почти одновременно с занятиями в Хранилище. Ладно, если ему нужно — позвонит и в седьмой.

А вот мастеру я набрал сам — тот сообщил, что вынужден был лично открыть лючок доступа к силовой установке, потому как примерно с двенадцати часов приезжают разные люди и интересуются «Сагирой» и ее владельцем. Полиция тоже заезжала — но ее вполне удовлетворили давным-давно перерубленные кабели и полный бардак в силовой. Такое летать не может — и тем не менее фотографии сделали, особенно крыльев. Тут бы забеспокоиться — но за сорок лет каких там только царапин не было.

— Очень она у тебя похожа на ту «Сагиру», которая сегодня ночью «Спектр-7» уделала. И треть района вместе с ним, — хохотнул мастер.

— Ничего про это не знаю.

Записи с камер мастерской я вчера частично подтер — камера снимает только если что-то движется в кадре, для экономии места на диске. Несложно убрать «проблемные» эпизоды.

— Ну, в это верю. — Добродушно отозвались в трубке. — У тебя в салоне женскими духами тянет так, что аж завидно. Для таких целей «Сагиру» брать можно, одобряю.

Энерговод я вчера убрал, а один комплект ключей передал ему еще раньше — такие правила. Да и случись пожар — сам себя винить будешь. Аккумуляторы, конечно, редко когда горят — но если случится, то потушить потом крайне тяжело. Аварийные движки на «Сагире» спокойно вытянут ее из ангара.

К слову, ботинок в салоне так и не нашелся. Значит, Эффа выкинула вчера.

— Мастер, я бы еще соседнюю стойку хотел бы снять.

— Все еще надеешься починить? Забудь, новую силовую теперь точно не найти — ее полгорода теперь ищет. После гонки все хотят «Сагиру», но не все разбираются. Я бы на твоем месте спихивал ее любителям, пока есть ажиотаж. Через недельку все уляжется, и никому она снова будет не нужна.

— На моей черная метка, мастер.

— А, точно. Тогда дело швах. Но все равно, как мне кажется, заберут. В общем, подумай.

— Так что по поводу стойки?

— Да бери, но в этот раз за полную стоимость. Работа появилась, уже тесниться приходится. Ну и наши орангутанги обожают все на половину ангара раскидать…

— Тогда на три дня сниму.

Должен успеть.

— Договорились. Отбой.

Почти дошел до метро, как позвонил вчерашний продавец — весьма радостно вздохнувший на мое безрадостное «алло».

— Здравствуйте! Вы у меня вчера «Сагиру» покупали. Я хотел бы отменить сделку и вернуть вам деньги. И забрать свой гравилет. — Выпалил он.

Предсказуемо — цены-то взлетели. Наверняка стали пробивать продавцов уже закрытых сделок и делать им весьма соблазнительные предложения. Этот — явно все локти искусал.

Только есть одно «но» — я всю ночь потратил на раскрутку этой модели. Так что не он прогадал, а я — молодец.

— Нет.

— Послушайте, давайте я ее у вас тогда выкуплю! Шестьсот тысяч. Понимаете, у меня старый знакомый тут проснулся, — хохотнул он. — До этого сомневался, стоит ли брать, а тут обиделся, что я его не дождался.

— Уважаемый, вы друзьям тоже с черной меткой продаете?

— Да он для интерьера берет! Ему не летать, — добродушно соврал продавец. — Так что — сто тысяч за один вечер? Мне кажется, очень неплохо.

Но я, все же, терпеливо досчитал про себя до десяти и вежливо отказал.

— Послушайте, как насчет миллиона?

— За элемент интерьера?

— Очень красивый элемент интерьера!

Снова — медленный счет до десяти. Надо контролировать эмоции, иначе ему сейчас и за черную метку, и за интерьер, и за ситуацию с Кэром достанется скопом.

— Нет.

— Сто процентов прибыли за день! — Даже возмутился продавец.

— Нет. — Стал разговор еще на десять секунд дольше.

— Назовите свою цену. Уверен, мы сможем договориться. — Суетился тот.

— Нет.

— Ладно. Я скажу честно — мне дают три миллиона. Но это мне, понимаете? Вы нигде не найдете таких цен! Я отдам вам полтора, себе оставлю полтора и выйду в ноль из этой дурацкой истории.

Все почему-то думают, что их интересы кого-то волнуют.

Снова медленный счет до десяти.

— Нет.

— Я предлагаю вам два миллиона. Только, извините, вы не могли бы отвечать побыстрее?..

— Могу. Пошел нахрен. — Сбросил я вызов и заблокировал номер.

Заметил, что прошел мимо станции метро и вернулся — пятнадцать сорок, надо ехать в мастерскую и готовиться к визиту второй «Сагиры».

Добрался за половину часа, отогнал каких-то левых девчонок, фоткающихся на фоне моей машины. Короткие юбочки, яркие волосы, приятно натянутые на верхних девяносто топики и какая-то мания залезть на крыло. Все вокруг смотрят, слюни пускают. Бардак.

Уходить не хотели, но я знал как минимум десять рифм с окончанием на «-овки», а для их заступников из персонала — целых шесть на «-асы».

Увидел в глазах коллег желание общаться поближе — взял в руки гаечный ключ. Сразу нашлись новые маршруты — никто до меня не дошел. Успокоилось все — даже вышедший на шум мастер застал почти идеальную рабочую обстановку.

Лючок силовой так и стоял открытым — с весьма печальным положением дел внутри. Но это даже хорошо — ведь кроме полиции наверняка с гонщиком «Сагиры» хотят пообщаться страховые компании и продавцы окон. Вторые — чтобы пожать руку, но я не тщеславен.

Занялся соседней стойкой — в основном, перенес все с верстаков на другие, оттащил всякий хлам, откидываемый в эту сторону. А как после этого на арендованную площадь закатился болтик — вытребовал у мастера ограждение с лентой. Сверху ленты повесил сложенные пополам листочки — на внешней стороне было написано «С этой стороны не бьют гаечным ключом». Соответственно, внутри моей территории — наоборот.

Кто-то тут же решил пошутить и перевернул листочек — но после первого же прилетевшего гаечного ключа вернул обратно и пошел жаловаться мастеру. Мастер вышел, выслушал объяснения и лично закрепил листочки к ленте степлером.

Воцарился хрупкий мир.

Я, в целом, нормально отношусь к своим коллегам — базовое обслуживание они проводят без замечаний, а если контролировать работу, то даже хорошо.

Соответственно, они ко мне относятся со снисхождением: студент подрабатывает — не то что они, профессионалы. Поэтому к контролю относятся болезненно, а на замечания ругаются матом. Нас примиряла разная смена работы — они уходили, я приходил и работал ночью. Все просчеты им потом высказывал мастер по моей записке, а они его уважали за умение выдавать зарплату без задержек.

Все сбилось, когда я притащил гравилет, назвав своим. И смена дневная, и работу им никто не предложил — и на явные попытки помочь (отколупать крышку ногтями), они услышали жестокую неблагодарность. А там и гаечные ключи полетели.

Сегодня, вон, я с девчонками не дал познакомиться, да еще отгородился от общества лентой. Самое время затаить.

В общем, надо перекидывать силовую и убирать «Сагиру» в другое место. Большое зло не сделают, но что-нибудь нацарапать на фюзеляже догадаться могут. Благо, я тут ночной охранник, а утром мастер присмотрит. Но ведь могут и отвлечь мастера…

Лучше бы совместить переезд сразу с покраской — отогнать в малярный бокс. Только людей надо с прямыми руками, которых даже в огромном городе найти — большая проблема. Да и денег на покраску пока нет — самое печальное.

Впрочем, не успел я повздыхать над финансами, как заметил крадущегося вдоль стенки в моем направлении Чалыча. От этого человека я зла не ждал — работал семидесятилетний мужчина мастером-приемщиком, умудряясь уважительным обхождением и экспертным видом расположить посетителей к несколько большему объему работ, чем они планировали. В остальное время Чалыч работал радиоточкой — садился у кого-то за спиной и начинал вещать истории из своей жизни, примерно на две трети выдуманные. Инструмент старался руками не трогать, но обладал иногда крайне редкими знаниями по старым моделям — все-таки возраст и опыт сказывались.