— Не скажу. — Качнула она головой и уперлась лбом мне в грудь.

— Ладно, — терпеливо вздохнул я.

Пусть Эффа разбирается с этой таинственной незнакомкой. Главное, чтобы мне салон не заблевала.

В руках засопели — уснула.

— Документы, телефон?.. — Тихонько спросили позади.

— Ничего нет.

— Внимательно смотрел?

Оставил вопрос без ответа.

— Тату на руках? Родинки? Особые приметы?

— Эффа, пять минут, и хоть в воздухе ее верти. — С досадой шикнул я.

Девчонка тревожно завозилась и руками вцепилась в спецовку.

Спускались к мастерской без особой наглости — будто бы по предписанному диспетчером маршруту, широкой дугой. Внизу все еще светил фарами серебристый «Дашер», оставленный Эффой, а ливень сменился на мелкий дождь.

Теплым прямоугольником смотрелся незакрытый бокс, вокруг — безлюдно. Третий час ночи.

Надеюсь, изнутри не стырили весь инструмент и запчасти разобранных машин, пользуясь отсутствием единственного охранника. Охранник спасал девчонку, но за похищенное все равно сдерут всю цену — даже скидку за добрую историю никто не даст. Ее, впрочем, даже рассказывать будет нельзя — так как флагов и штандартов мы насбивали лет на двести ударного труда в шахте.

«Сагира» аккуратно встала рядом с «Дашером», по парковке разве что пару шагов придется пройти.

При передаче ценного свидетеля произошла заминка.

— Нет! Не-е хочу с ней, — неприязненно покосилась «приз» на Эффу.

Холодные капли дождя пробудили красавицу — или ощущение, что ее несут. Хотя я старался не растрясти и даже вновь не надел ботинок — не стал шуметь ногой и ерзать в поисках.

— Хватай ее, — шепнул я обескураженной Эффе.

Но было проще сказать, чем сделать — девчонка вцепилась, как детеныш в маму, и отпускать не желала. Трещала спецовка от неумелых рывков Эффы, а ворот рубашки был прокусан в одном месте — зато вместо крика доносилось возмущенное «М-м-м-м!!».

Я уже начал грубовато стряхивать ее вниз — возраст достаточный, нечего цепляться за старших — но тут применили подлый прием.

— Ты обещал! — С обидой было сказано мне в лицо, и я сдался.

— Так полетим, — буркнул я возмущенной Эффе. — Запаркуй мой гравилет, пожалуйста, — и вперед нее поднялся с девчонкой на «Дашер», устроившись на широком заднем диване.

В больнице люди опытные, с полезными укольчиками — оторвут. А еще — туда и без нашего участия вызовут маму, папу и прочую родню. Так что формально — не совру, едем к маме.

— Прости, — напало на девчонку чувство вины, и она стала заглаживать поцарапанную спецовку и покусанный воротник.

— Нормально.

— Ой! — Отдернула она руку.

— Чего — ой? — Удивился, проследив взгляд в сторону расстегнутого воротника.

— Ты уже чей-то. — Расстроилась та.

— В каком смысле?

— Ну, тебя отметили любимым. — Печально шмыгнули на груди.

— Да никто меня не отмечал! Ты про что вообще?

— Цвет, синий! — Уже с укором ткнула девчонка мне в грудь.

— Да там охреневшая мадам всю кожу покрасила. А что это значит?

— Да-а?.. Не врешь? — Пьяно, но цепко посмотрела мне в глаза.

— Не вру. Я знать не знаю, что это за цвет. Как его свести-то?

— Надо провери… ик! — Решительно принялась она расстегивать мне все пуговицы на рубашке сверху до низу.

А как сидение на коленках стало мешать процессу, я попытался пересадить ее на диванчик справа.

Ничего не вышло — снова упрямо вцепилась мне в плечи. Но да ладно, пусть так смотрит, что там. Лично у меня уверенность, что просто омертвел верхний слой кожи, но до мочалки и душа добраться я еще не успел.

— Нет имени! — Поерзав где-то внизу, в расстегнутой рубашке, ткнули мне голую кожу даже несколько болезненно, но с явным торжеством. — У-у-у, какая жадная мадам! Все закрасила!

— Ты скажи, что это значит-то? — Мягко спросил я.

— Ну, чтобы парни не гуляли… — Смутилась она. — Пишут свое имя. Кто умеет.

— Как это снять-то?

— Только знающие могут! — С важным видом подняла она палец. — Или жди три месяца, само сойдет.

— А ты ведь знаешь?

— Ага!

— Убери эту дрянь, а? — Попросил я.

— Сделаем, — серьезно моргнула она, поправила локон волос и принялась водить ладонью по груди.

Приятное чувство, волнующее. А главное — как я смог заметить, чуть отклонившись, цвет действительно стал пропадать. Класс! Правда, процесс особо не посмотреть — макушка светленькой головы все загораживает. Корни волос темные, скорее всего — брюнетка.

— Все, запарковала я твою машину. Миллиметр в миллиметр, — с ворчанием принялась подниматься Эффа по трапу.

— Слушай, я там ботинок оставил. Скорее всего, под сидение улетел, поищи, а?

— Какой еще ботинок? — Удивилась она, поднявшись. — Так, задняя парта! — Рявкнула Эффа, увидев, как незнакомка томно водит рукой мне под рубашкой.

— Ботинок, вот такой, — выставил я левую ногу в проход. — Правый я ж снял.

— Ботинок ему поискать! — Взъярилась та. — Придумал бы что получше!

— Эффа, я серьезно.

— Так, белобрысая, грабки свои вытащила и села ровно! — В ярости распоряжалась подполковник.

— Я еще не закончила! — Отмахнулась та.

— Потом кончите! — Влетела Эффа в сидение и в два щелчка-переключения дернула «Дашер» в небо.

Получилось не так эффектно, как у «Сагиры», но девчонка на коленках ойкнула и вынужденно прижалась.

— От кого-кого, а от тебя я не ожидала, Тан!

— Да я серьезно, Эффа. — Продолжил я спокойным тоном.

— А уж я как серьезна! А если этот придурок что-то с ней сделал? Ты же сядешь, не он! А если она несовершеннолетняя⁈

— Я совершенно… это самое, — возмутились в ответ.

— Эффа, ты никогда не дослушиваешь.

— И не хочу слушать! Все, чтобы оба молчали!

Вела Эффа гравилет на джойстике крайне агрессивно — словно мы и в самом деле торопились. Да еще поглядывала в центральное зеркало.

Девчонка же, подождав для приличия с минутку, продолжила работу, водя рукой по груди. Никогда о таком не слышал в двух мирах — надо плотно разбираться. Картина местных знаний абсолютно неполная.

— Только не кончай ей на платье.

— Эффа! — Возмущенно вздохнул я.

— Это улики. — Упрямо произнесла она.

— Ты вообще все неверно поняла.

— Да-да, я жертва сериалов и тупая.

— Спокойствия тебе не хватает, рациональности и пары секунд подумать перед тем, как сказать.

— Да я дело века раскрываю вот так! — Щелкнула Эффа пальцами.

— Тебе просто везет.

— Это тоже часть профессии.

— Тебе везет, что ты знаешь меня. — Дополнил я.

Засопела возмущенно, ничего не сказав.

— Я — все! — Обрадованно произнесла девчонка, застегивая мне пуговицы обратно.

— Постеснялась бы! — Рыкнула Эффа, зачем-то бросив к нам упаковку влажных салфеток из бардачка.

Не знаю, как там дальше — но за воротом реально не было видно синих следов. Здорово.

— Научишь, как ты так ловко? — С уважением спросил ее.

— Это энергетика и особые движения ладонью.

Спереди натурально взвыли. Эффа крутнула радио на полную громкость, и нормально разговаривать стало решительно невозможно.

Я неодобрительно покачал головой, а девчонка хихикнула и устроилась на мне поудобнее.

— Где пили хоть? — Шепнул я девчонке на ушко.

— Дыра какая-то. «Балой» или что-то такое… Динка позвала, у нее кавалер новый, ей одной страшно. А как пришли, она с ним ускакала, и этот подсел…

— Кто?

— Мутный такой. Улыбается всегда. Напитки заказал, но я не пью. А потом не помню, плохо стало… Ой, а где моя сумочка⁈ Где телефон⁈ — Накатила на нее паника.

— Все лежит впереди, — успокоил я ее, погладив по спине. — Все хорошо.

— Да? Хорошо… — Прижалась она вновь, принюхалась. — У папы так в мастерской пахнет.

— Папа тоже чинит машины?

— Не-е. Папа строит больши-и-ие эти… — Сказала она и запнулась. — Много что он строит, вот. И сам всегда смотрит. Редко его вижу, — пожаловалась она.