— Откуда у большевиков столько танков, мы же их все истребили. И это не «виккерсы», не «кристи» — что это за танки, Карл? Это ведь не «KV», но очень на них похожи, только намного меньше в размерах.

Манштейн был удивлен — он намеревался наскоком разбить русских, но вместо этого дивизия Бранденбергера нарвалась на встречный контрудар, причем достаточно серьезный. Вот тут-то стало ясно, что резервы у русских сохранились, и достаточно серьезные — против немцев был брошен целый танковый корпус, теперь у большевиков были такие, по численности личного состава чуть больше панцер-дивизии, из трех достаточно сильных бригад, а танков чуть ли не вдвое больше, чем в потрепанной 8-й танковой дивизии Бранденбергера. И если раньше русские Т-26 и БТ легко выбивались 37 мм пушками, за исключением немногих экранированных машин, то эти танки были совершенно не знакомы Манштейну, он их впервые видел на поле боя. Впрочем, еще два месяца тому назад он, как и многие другие германские генералы, не подозревал о наличии тяжелых танков КВ, названных так в честь большевицкого маршала, и средних Т-34, но под Островом имел несчастье свести с ними «знакомство» накоротке. После чего отдал по корпусу приказ — в бой с русскими новыми танками не вступать, сразу выдвигать 50 мм противотанковую артиллерию, а также все имеющиеся под рукой зенитные 88 мм орудия и мощные 105 мм пушки — но последних было всего восемь — по одной четырех орудийной батарее на дивизию.

— Это какие-то новые русские легкие танки, экселенц, очень похожи на тяжелые «климы ворошиловы». Только в башне установлена 45 мм пушка — она небольшая, это хорошо видно. Сейчас наши противотанковые пушки их пожгут — возможно, лоб хорошо забронирован, но борт любого легкого танка поражается без проблем — там не может быть места толстой броне. Но проходимость у них хорошая, можно сказать отличная — наши танки там увязли бы. А вот «тридцатьчетверки» прошли без затруднений — у этих танков мощный дизель и очень широкие гусеницы.

Адъютант говорил уверенно — гауптман Шульц хорошо разбирался в бронетехнике. Однако эти полтора десятка небольших размеров танков, выползающих из болота, произвели и на него впечатление — такого маневра от большевиков никто не ожидал. К тому же за ними следовали русские пехотинцы, их высыпало не меньше батальона — двигались умело, перебежками, часто залегали, или скрывались за корпусами танков, не желая попадать под пулеметный огонь. Но это не спасет — целая рота из двенадцати 37 мм противотанковых пушек готовилась открыть огонь. Дистанция в семьсот метров приемлемая — с нее русские Т-26 пробивались влет. Так что вылазка большевиков, безмерно отчаянная, но безрассудно глупая, получит должный отпор, а он через мощную оптику бинокля будет наблюдать за происходящими событиями — Манштейн любил рассматривать подобные схватки.

— А вот это русские «KV», экселенц. Их полдесятка… нет, вот еще выползают. Майн готт, да их много, а позади «виккерсы».

Голос адъютанта неожиданно охрип, и было отчего — повернувшись, генерал уставился в чудовищное зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Он не ожидал увидеть столько русских тяжелых танков — десятка три, хотя раньше их не бросали в бой большими группами, обычно полдесятка. А тут самая настоящая орда, ведь за тяжелыми танками, что ползли по лугу, двигались Т-26, русский вариант британского шести тонного танка, тех на первый взгляд вдвое больше. И шли во второй линии, как бы скрываясь за корпусами огромных КВ, среди которых выделялась парочка машин с высокими башнями и «обрубком» шестидюймовой гаубицы.

— Наши «флаки» открыли огонь, герр генерал.

Доклад был не нужен — Манштейн прекрасно видел, как стоявшие в засаде зенитные пушки открыли стрельбу, орудия были убийственно точны. Всего две пушки, но три тяжелых танка подбиты за полминуты. Вот только русские теперь воевали по другому — часть КВ продолжала переть вперед, не обращая внимания на потери, а вот несколько танков, включая пару шестидюймовых монстров, остановились, и стали стрелять с места по 88 мм пушкам, быстро выяснив, где они находятся. И подавили батарею, накрыв позиции снарядами — трудно промахнуться с расстояния километр, причем особой точности для гаубиц не требуется — 40 кг. снаряды дают массу осколков, которые буквально выкашивают канониров, чьи тела ничем кроме серых кителей не защищены. Теперь выстоять под ударом инфантерия никак не могла — русские продолжали давить, танки гусеницами прошлись по первой линии окопов, не успевшей толком окопаться инфантерии.

— С двумя дивизиями мы не сможем одержать победу над численно превосходящим противником, а потому нужно отходить. И постараться отбиться самостоятельно, путь обратно нам перекрыли.

Манштейн говорил спокойно, хотя осознавал, что обе его дивизии отсечены, пути отступления на Струги Красные (очень непонятное для любого немца название местечка) перекрыты. Но даже в полном окружении, сохранив танки и артиллерию, можно успешно сражаться, тем более надолго это не затянется, через два-три дня подойдут армейские корпуса.

— Танки от болота прорвались, они передавили наши пушки!

От выкрика, перекрывшего грохот орудий, Манштейн вздрогнул, и моментально обернулся. И обомлел — легкие танки оказались совершенно не чувствительными к обстрелу из 37 мм пушек. Хотя не совсем так — четыре машины все же подбили, но генерал заметил рикошеты, когда попавший под сильным углом снаряд отлетает сверкнувшим «всплеском». А на других советских танках он заметил множество отметин, и стало страшно — броня хорошо держала удар. И ситуация стала отвратительной — примерно дюжина оставшихся машин накатывалась на вынесенный, по обыкновению, далеко вперед, НП корпуса. Нужно было уходить как можно быстрее — не дело генерала вступать в рукопашную схватку с русскими пехотинцами. И Манштейн, посмотрев на бледные лица собравшихся вокруг него офицеров штаба, негромко распорядился, всем нутром понимая, что терять время нельзя.

— Господа, нам нужно отходить, возможно, придется прорываться с боем — так что озаботьтесь разобрать винтовки и автоматы, с одними пистолетами тут много не навоюешь…

Немцы осматривают подбитый Т-50 — новейший легкий танк с противоснарядным бронированием в 37 мм, причем плиты установлены под рациональными углами наклона. Танк хорошо держал удар — он весь во вмятинах от попаданий, хватает и пробоин. К сожалению, выпуск начался в июле (15 машин), а к сентябрю, когда Ленинград попал в блокаду, успели сделать еще 33 танка. На этом выпуск и закончился, доделали только меньше двух десятков Т-50 после эвакуации завода в Чкалов (Оренбург), а там выпуск прекратили — Т-34 был гораздо полезней пусть совершенного, но легкого танка, который просто опоздал на войну…

— Товарищ маршал Советского Союза, укрепрайоны сами по себе не «жильцы», хоть из бетона их возводи, либо из броневой стали. Огромные ресурсы, без всякой пользы для страны и армии, просто закопанные в землю. Но вот если они заняты полевыми войсками — дивизия на одну «уровскую» бригаду на фронте в двенадцать километров, или растянутыми по линии кордами в тридцать-сорок километров, тогда какая-то польза будет. А так противник играючи прорывал недостроенные УР, но там где наши войска успели встать в оборону, у немцев с успехами пошли серьезные проблемы. В принципе вести столь дорогостоящие работы теперь не нужно, мы все транспортные коммуникации взяли под контроль — какого-либо быстрого прорыва к Ленинграду быть не должно, пойдет долгое «прогрызание» обороны. А позиционные бои всегда сопровождаются тяжелыми потерями для атакующих войск, обороняющиеся при наличии достаточного числа стволов тяжелой артиллерии несут меньшую убыль в живой силе.