Сейчас все иначе — в Генштабе прекратили делать ошибки, и «странности» закончились с началом июля. Под Псковом и Островом шли жестокие бои, туда перебросили остатки дивизий 11-й армии, развернули 35-ю армию из Псковской оперативной группы. И все стала определять логистика — из Ленинграда подкрепления пошли гораздо быстрее, чем из Восточной Пруссии. В «Северной Пальмире» подошли к делу серьезно, как в прошлый раз, но стали собирать не дивизии народного ополчения, а формировать два десятка стрелковых полков, которые отправляли на Перешеек и в Карелию. Против финнов им сражаться было сподручней, те не имели того уровня оснащения как немцы, и местность для многих была знакомой по «зимней войне». А оттуда увозили к Пскову и Острову стрелковые дивизии или выделенные из их состава бригады. Так что немцам придется штурмовать тамошние укрепрайоны, как и здешние, вот только это непростая для них задача — нет превосходства, более того, СЗФ превосходит группу армий «Север» своими силами, по крайней мере, вдвое, если верить Еременко. А не верить нет резона, прекрасно зная, сколько дивизий и бригад выставил один Ленинград. И питерские заводы сейчас начали гнать продукцию в циклопических объемах — одних полковых трехдюймовок, как Василий Павлович точно знал, там с июля по октябрь сделали две с половиной тысячи, половина от того количества, которое имелось в РККА на начало войны. А еще пойдут с Кировского завода КВ, с июля по сентябрь чуть больше четырех сотен, две трети от всего довоенного выпуска. И если блокады не будет, то над немцами «крышка» захлопнется раньше, и финны не сильно помогут — в одном Ленинграде населения больше, чем во всей Финляндии. И группа армий «Север» самая слабая — всего два десятка пехотных дивизий, а свежих подкреплений против нее уже отправлено не менее десятка дивизий, и потоком пошли бригады. И разбитые соединения теперь быстрей восстановят и вооружат.

— У нас похожие дела также начались, подкрепления отправляются целенаправленно, и очень вовремя, без всяких запозданий. Такое ощущение, что генерал Жуков информацией постфактум овладел. Или из моих намеков Георгий Константинович совсем иные выводы для себя сделал. Именно пехоту с артиллерией усиливают теперь всячески, осознали, что ее нужно очень много, и одномоментно, причем достаточно хорошо вооруженной.

Евдокимов еще раз посмотрел на карту, мысленно представив обстановку — вдоль «старой» границы сейчас шли ожесточенные бои. Псков, Остров, Себеж, Верхнедвинск, Полоцк и Лепель — вытянулись вдоль рубежей. Эти укрепрайоны на «линии Сталина» еще держались, и судя по всему, сейчас в Москве прилагались титанические усилия, чтобы немцы проторчали там как можно дольше. В тот же Мозырьский УР посадили 4-я армию, в Коростеньский 5-ю армию, а до Киева немцы пока не добрались. Ожесточенные бои пошли в Молдавии, но за спиной Южного фронта по Днестру вытянулись четыре УРа — армии отходят именно туда.

На Украине, если судить по оперативным сводкам, прорвали только первый оборонительный рубеж из недостроенных укрепрайонов, а вот перед вторым, сооруженным в начале тридцатых годов, который успели занять выдвигаемые армии, немцы застряли, и, судя по всему, надолго. И дело не в бетонных коробках, вооруженных пулеметами, хотя они тоже играют свою роль. Войск много, не расстроенной пехоты, и хорошо подкрепленной танками — теперь пошла другая крайность применения бронетехники.

— Гомель, Жлобин, Могилев, Орша, Витебск — все эти города сейчас превращают в крепости без всяких шуток. Днепр способствует обороне, армии Резервного фронта именно туда выдвигают. Да, немцы смогут легко овладеть одним-двумя укрепрайонами, пусть и насыщенными полевыми войсками, но ведь не всеми сразу. Банально сил не хватит, у них полторы сотни дивизий всего на весь «восточный фронт». Этого не просто мало, совершенно недостаточно. «Блицкриг» закончился, пойдут «вязкие» бои…

Сами по себе все эти укрепрайоны не сыграли никакой роли в войне — в большинстве своем войска их просто не успели занять, а отступавшие от границы армии их проскочили, не задержавшись. Но если бы выдвигаемые к границы стрелковые корпуса придержали с началом войны, и посадили в укрепрайоны, то вместо погибели на маршах к границе от внезапных ударов танковых дивизий противника, они бы за несколько дней успели подготовиться к обороне, как произошло в Полоцке, вовремя занятом 174-й дивизией…

Трусом Дмитрий Григорьевич никогда не был — тем более теперь его «праздновать» не собирался. Просто уселся в канаве, и смотрел, как высыпают вниз бомбы вражеские самолеты. Теперь такое происходило постоянно — налеты участились, немецкая авиация явно намеривалась полностью сорвать перевозки советских войск по железным дорогам. Но из Лепеля вывозили вагоны с боеприпасами по ночам, не желая рисковать, а днем жизнь полностью замирала — демаскировать окружные склады не собирались. И полторы тысячи вагонов того стоили — половина армий Западного фронта получала отсюда все необходимое, от снарядов к сорокапяткам, до овса для лошадей и ящиков с рыбными консервами, которые и до войны были для большинства жителей страны немыслимой редкостью. Так что железную дорогу от Орши до Лепеля еще удерживали, но перегоны разбомбили, а завтра-послезавтра немцы ее точно перережут — войска сейчас отходили под чудовищным давлением. Обе танковые группы нанесли мощные удары, 3-я по 20-й армии Курочкина, а 2-я Гудериана по 19-й армии генерал-лейтенанта Конева, и правофланговым корпусом по дивизиям 13-й армии Филатова, закрывавших Могилев.

Фронт прорвали бы еще вчера, но немцы нарвались на выдвинутые из второй линии стрелковые и противотанковые бригады, и получили отпор. К тому же по приказу маршала Павлов уже успел выдвинуть из резерва оба танковых корпуса, которые сохранили свои прежние номера. Правда, сменили командиров — 5-й возглавил генерал-майор Ахлюстин, от самого Белостока вышедший из окружения с остатками своего 13-го мехкорпуса, где едва насчитывалось полторы тысячи бойцов и командиров. А вот 7-й корпус принял генерал-майор Петров, один из самых опытных танкистов РККА, вместе с ним, тогда еще майором, в тридцать шестом году комбриг Павлов сражался с фашистами под Мадридом. Он в мае командовал 17-м мехкорпусом, в котором Т-26 и на батальон не набиралось, зато в состав передали артиллерию. Павлов про себя матами крыл и Мерецкова, по замыслу которого прошлой осенью были развернуты девять корпусов, и Жукова, который к ним добавил еще двадцать. Оба начальника Генштаба, и Кирилл Афанасьевич, и сменивший его Георгий Константинович, нанесли по танковым войскам удар страшной силы. В свою бытность начальника АБТУ Дмитрий Григорьевич был сторонником именно бригад — по две с половиной сотни легких танков. Их было четыре десятка на однотипной материальной части — в основном на Т-26, с десяток бригад на БТ, а еще четыре получили средние Т-28, по полторы сотни трех башенных танков в каждой. Последние предназначались для прорыва укрепленных линий, в то время как «двадцать шестые» для непосредственной поддержки пехоты на поле боя, и распределялись исключительно по армиям, их усиливая. А вот большую часть БТ-7 распределили по танковым полкам пятнадцати моторизованных дивизий, которые предполагалось использовать в «эшелонах развития прорыва».

На взгляд самого Дмитрия Григорьевича ЭРП должны были стать тем самым инструментом войны, который позволит проводить «глубокие операции», должны были состоять из пары дивизий и одной-двух бригад БТ. И действовать совместно с конницей в составе конно-механизированных групп, причем в состав кавалерийских дивизий включались танковые полки на БТ-5, в четыре эскадрона каждый, плюс эскадрон бронеавтомобилей.

Вот только проверить свои замыслы на практике Павлову не дали — перевели год тому назад на командование Западным особым военным округом, и к последующим реорганизациям он не имел никакого отношения. Более того, когда попробовал вмешиваться, показывая все несообразности, «больно получал по рукам» как раз от тех, кто не понимал, что так формировать танковые соединения нельзя. Но у Мерецкова были свои замыслы, которые воплотил за него Жуков, при котором в составе РККА к нынешнему лету вознамерились полностью развернуть сразу 29 механизированных корпусов, и в каждом более одной тысячи танков. Совершенно безумная затея, на девять мехкорпусов машин бы хватило, но к ним добавили еще два десятка, что являлось абсолютно непосильной задачей для производства. Заводы не могли чисто физически увеличить выпуск тяжелых КВ, которых по штатам должно быть шесть десятков, и еще двух сотен «тридцатьчетверок» на каждую из 61-й формировавшихся танковых дивизий. Замыслы действительно грандиозные, но абсолютно оторванные от реальности.