На формирование танковых дивизий пустили все бригады, но этого не хватало, пришлось выдергивать Т-26 из состава стрелковых дивизий, забирая даже двух башенные машины первых выпусков, бесполезные на поле боя. Одновременно во многие дивизии пошли для пополнения БТ, а также КВ и «тридцатьчетверки», а также Т-28 — и получилось «густое варево». Чудовищная мешанина из разнотипных танков, причем как с дизельными, так и с бензиновыми моторами, отличных по своему боевому предназначению, и способные свести с ума тыловые и ремонтные службы.

Однако Жукова это нисколько не смутило — начальник Генштаба требовал как можно быстрее развертывать корпуса, куда направлялся «народ по бору по сосенке». И к началу войны ни один из двадцати мехкорпусов «жуковской выделки» не был готов к войне, ни один. Хуже — только в трех корпусах набиралось половина от общего количества требуемых танков, причем устаревших типов. Большинство соединений из оставшихся представляли собой небоеспособные, полностью «сырые» формирования, в лучшем случае с одним батальоном сильно изношенных учебных танков. В округе такими были 17-й и 20-й мехкорпуса, которые считались во «второй очереди» на пополнение. В эти корпуса передали артиллерию, чтобы хоть как-то усилить, но оставили практически без автотранспорта.

— Говорил же, технику лучше распределять равномерно, нет — все в 6-й корпус отправляли, а как до дела дошло, Хацкилевич ничего сделать не смог, только бесславно погубил дивизии, набитые новыми танками под завязку. В корпусе ведь имелось три с половиной сотни «тридцатьчетверок», а к ним сотня КВ, да еще в 11-м мехкорпусе у Мостовенко несколько десятков КВ. И этого количества вполне хватало, чтобы в каждой из двенадцати дивизий было бы по четыре десятка танков нового типа. И по три сотни устаревших легких танков, как минимум, если равномерно распределить. На моторизованные дивизии тоже бы хватило по сотне танков, да и в 6-м кавкорпусе оба танковых полка укомплектованы по штату были. Так ведь не дали этим делом заняться, всеми делами Москва занималась.

— Жуков распоряжался, а на меня всех собак навесили, под расстрел чуть не подвели, за малым зубы не выбили.

Павлов выругался — налет совершенно не мешал генералу размышлять, он прекрасно понимал, что остался жив просто чудом. Мехлис при разговоре оскорблял, не сдерживаясь, именовал предателем, которого пришибить нужно. Все стало понятно — командование Западного фронта делают «козлами отпущения», и их доводы, что они лишь выполняли директивы Генштаба и приказы наркома, в расчет не принимались.

Неожиданно все прекратилось, состоялся трибунал — он сам и еще пять генералов были приговорены к длительным срокам заключения, которое было заменено отправкой на фронт. А там как повезет — оплошаешь во второй раз, уже не пожалеют. Разжаловали всех на две «ступеньки», партбилеты отобрали, но награды оставили, что удивительно. И он оказался снова на Западном фронте начальником АБТУ, маршал Тимошенко о том несколько раз ходатайствовал, фактически спас. А может из-за каких-то политических соображений их не стали расстреливать — тут только гадать остается…

Этих танков выпустили немного — всего двести штук, но немцы любили делать фотографии на фоне этих пятидесяти двух тонных машин, потому можно проследить путь многих. Вот эти захвачены в Лиде, два десятка танков предназначались 11-му мехкорпусу. Восемь из них разгрузили бойцы 24-й стрелковой дивизии генерала Галицкого, и с успехом использовали в боях, остальные так и остались на платформах и стали трофеями вермахта…

— Танков у меня сейчас столько же, как в июне, и они намного лучше. Да и номер корпуса более «счастливый» — ведь «пятерку» не сравнить с «чертовой дюжиной». Бригадами действовать сподручней, они вроде «боевых групп», как у немцев, причем у нас со штатной структурой.

Дмитрий Григорьевич внимательно посмотрел на командира танкового корпуса — если генерал-майор Ахлюстин улыбается, то дело не так и плохо, как может показаться на первый взгляд. К началу войны его прежний 13-й мехкорпус действительно не успели укомплектовать — в нем насчитывалось две сотни пушечных однобашенных Т-26, полсотни с двумя башнями и два десятка огнеметных машин данного типа, еще по полтора десятка БТ и танкеток, плюс 34 бронеавтомобиля. И ни одного танка нового типа КВ или Т-34 — все ушло в соседний корпус генерал-майора Хацкелевича, где бездарно потеряно — в основном побросали. И погиб корпус также, как все его «двузначные», начиная с 10-го, «собратья». Танковые атаки германские пехотные дивизии, имеющие 75 противотанковых 37 мм пушек и под сотню противотанковых ружей, отбивали с легкостью — 15 мм броня защищала от обычного стрелкового оружия и осколков, никак не от снарядов и бронебойных пуль. Танков с противоснарядным бронированием, способных защитить своей толстой броней легкие машины, не имелось, как исключение их немного выделили в состав только 11-го Мостовенко и 21-го Лелюшенко мехкорпусов.

Так что, практически не принеся никакой пользы на фронте, мехкорпуса спешной «жуковской выделки», имеющие в составе медленно ползущие Т-26, вечно ломающиеся во время долгих маршей, очень скоро превратились в обычные пехотные части, с минимумом автотранспорта, которого также выделяли недостаточно. В общем, если начистоту, затея начальника Генерального штаба генерала армии Жукова, по созданию сразу двух десятков новых механизированных корпусов оказалась не просто «мертворожденной», откровенно вредной для РККА, для них не было ни бронетехники, ни танков в нужном количестве. Намного лучше, если данные соединения или вообще не развертывались, либо формировались по сокращенному штату, как сейчас, и новые танки распределялись равномерно. Однако что сделано, того уже не исправишь — из всех шести механизированных корпусов Западного фронта ни одного не осталось, только под Калугой заново формируют восстанавливаемые по новому штату 3-й, 6-й и 11-й уже танковые корпуса, управления которых все же повыбралось из окружений.

На Северо-Западном фронте переформировывался 10-й и с ним разбитый противником 12-й мехкорпус. Воевал на фронте только 1-й, в состав которого вернули из Заполярья ушедшую туда танковую дивизию. Но и бронетехники перед войной насчитывалось практически по максимуму — свыше тысячи ста машин, из которых осталось порядка трех с половиной сотен.

Новые танковые корпуса не шли ни в какое сравнение с прежними, теми самыми, «жуковской выделки». Коррективы внесла сама война, состав дивизий сильно сократили, с десяти до четырех с половиной тысячи. Восемнадцать тысяч личного состава набиралось, вдвое меньше, и состояли корпуса из трех танковых бригад, вместо прежних дивизий, плюс корпусной гаубичный и мотоциклетный, последний больше по названию, полки. Материальная часть стала практически однотипной — исключительно средние Т-34 и легкие БТ-7, способные достаточно быстро передвигаться по полю боя и маневрировать под огнем вражеских орудий. Танки распределялись теперь равномерно по всем шести полкам корпуса, их перевели на сокращенный штат для кавалерийских дивизий, по четыре роты вместо эскадронов, временно упразднив батальонное звено, для которого все равно танков не имелось в должном количестве. Зато в наличии в АБТУ с избытком оказались опытные кадры уже повоевавших танкистов, нужные именно в управлении полков и в резерве для быстрого пополнения танковых частей и подразделений.

Сами дивизии быстро переформировали в бригады, каковыми они уже и являлись, по сути, по прежних четыре полка в каждой, но очень сильно сокращенных. Танков в полку как раз на батальон прежнего состава оставалось — четыре десятка, по роте средних Т-34 и три роты БТ. Еще одна рота радийных танков БТ в составе разведывательного батальона, с десятком пушечных БА-10 (те повсеместно изымались из состава стрелковых соединений), и какое-то количество танков в управлении полков и самой бригады — всего до полной сотни танков. В мотострелковых полках бригад, сокращенных на батальон при «скукоженных» ротах, а также мотоциклетном корпусном полку оставили по роте броневиков БА-10. Имелся в бригаде дивизион противотанковых сорокапяток с тягачами «комсомолец». В артполку восемь новых 122 мм гаубиц и столько же 76 мм пушек УСВ. Все нужное изымалось у пехоты, потому что больше взять было неоткуда, а приток бронетехники из ремонта не покрывал потерь совершенно, как и поступление новых танков.