— Как вы оцениваете ситуацию на фронте, Василий Павлович? Понимаю, что командарм не может в точности знать, что происходит, но взгляда на карту будет достаточно. Зря вы от нее отвернулись, наоборот, будет лучше, если вы ознакомьтесь с обстановкой, вам ее следует знать.

Отказываться от такого предложения маршала было категорически невозможно — даже такой замаскированный приказ следует незамедлительно выполнять. А тут не всякий командующий фронтом может быть допущен к ознакомлению с обстановкой на всем огромном театре военных действий, протянувшегося от Заполярья до Днестровского лимана. Но первое, на что обратил внимание Евдокимов, на обстановку в своеобразном угольнике, из линий Западной Двины и реки Великой. Обстановка моментально прояснилась — разрешение на отход для 39-й, 22-й и 34-й армий дано, пунктирами отмечено, указаны промежуточные рубежи. Его армия, вернее бывшая, должна была занять рубеж от Невеля до Усвят, фронтом на юг, к Витебску. За Городок еще шли ожесточенные бои, там удерживала позиции 24-я дивизия, но немцы ее теснили, охватывая с флангов. Отброшенный от Шумилино 21-й стрелковый корпус отступал на Невель — протяженный участок Двины уже был под контролем противника, пехота которого начала переходить реку. Единственное, что играет в пользу — обширные леса с озерами, речками и болотами, и неразвитой сетью дорог, лучшие из которых обычные проселки. Вести там маневренную войну немцам будет крайне тяжело — не та местность, тут воевать можно только исключительно пехотой.

От Полоцка уже отходила 22-я армия, сильно потрепанная при штурме, но не сломленная. И направляли ее к Великим Лукам, путь не близкий, вот только множество позиций для арьергарда, каждую из которых противнику придется буквально прогрызать. Туда же, но вдоль железной дороги через Идрицу начала отступление из Себежского укрепрайона 39-я армия Болдина, и не могло быть иначе — германский 41-й моторизованный корпус 4-й танковой группы Гепнера, уже продвинулся до Новоржева, наползая на Великие Луки с северо-запада. А рядышком еще 56-й моторизованный корпус, тот самый, которым Манштейн сейчас командует, что 26 июня уже в Двинске был. Навалилась вся 4-я танковая группа, а с юга наступает 3-я — классическая операция на окружение, причем сильнейший удар нанесен в обход 27-й армии — та ведь оборонялась на широком фронте по реке Великой от Опочки и не доходя Острова — вот там немцы и прорвали недостроенный укрепрайон, где держала оборону 11-я армия. Та отходила на Порхов, а 27 армия сгребалась до «кучи» с тремя отрезанными армиями Западного фронта.

— Противник пытается устроить нам «котел», и занять Великие Луки раньше, чем мы туда успеем отвести войска трех армий. Но вряд ли что получится — командарм-39 держит пути отхода, у него в распоряжении железная дорога. Если поторопится вывести в резерв одну-две дивизии, то поддержит 27-ю армию. Хотя Новоржев уже у противника — ситуация крайне опасная, и с далеко идущими последствиями, крайне негативными для нас.

— Что вы имеете в виду, Василий Павлович?

— На Порхов пойдет 56-й корпус — по двум направлением разъединили действия 4-й танковой группы. Не знаю, удержит ли город отходящая 11-я армия, ведь дальше немцы могут продвинуться до Сольцов и Шимска, и вполне вероятно до Старой Русы. И там разъединят наши фронты…

— Не успеют, мы ведь тоже принимаем ответные меры.

Шапошников тяжело дышал, лицо землистое — было видно, что маршалу нездоровиться, последнее время он сильно болел, и только серьезная нужда в нем, вера самого Сталина в его знания, заставила Бориса Михайловича снова принять Генеральный штаб.

— Мы выдвигаем резервные армии — к Шимску 42-ю из Ленинграда, она из новых — там четыре стрелковые дивизии, придадим один из стрелковых корпусов и танковую бригаду. Старая Руса прикрыта дивизией, туда выдвигается 32-я армия, к Холму выйдет 72-й стрелковый корпус. Эти две армии, а также 8-я в Эстонии, 35-я в Пскове и 11-я в Порхове, войдут в состав Ленинградского фронта генерал-лейтенанта Попова — в него будет также включена 23-я армия, которая воюет с финнами на «перешейке». Три других армии и две оперативные группы остались в составе Карельского фронта, командующим которого назначен генерал армии Мерецков, а штаб в Петрозаводске. Главкомом Северного направления остается маршал Ворошилов, проведена, как вы видите, соответствующая реорганизация. А вот управление Северо-Западного фронта перебрасывается в Торопец — позиции по Ловати до Старой Русы, исключая город. В составе все те четыре армии, что могут попасть в «котел». Их нужно выводить и восстанавливать фронт, управление которого не справилось с возложенными на него задачами. Генерал-полковник Кузнецов отозван в распоряжение Ставки. Командующим Западным фронтом назначен генерал Еременко, штаб в Мстиславле. Сам маршал Тимошенко находится в Вязьме, откуда руководит войсками.

Шапошников почему-то говорил медленно и подробно, у Василия Павловича, только росло недоумение — к чему ставить в известность планов Ставки обычного командарма. Только в одном случае — если его хотят назначить командующим этим новым СЗФ. И хотя честолюбие свойственно любому военному, но сама мысль о том, что придется делать, ужасала, как и та ответственность, которую пришлось бы взвалить на себя.

— Принято решение назначить нового командующего Северо-Западным фронтом, который теперь будет подчинен главкому Западного направления. Для обеспечения стыка выдвигаются три армии Резервного фронта генерала Жукова, которому подчинена 20-я армия Курочкина, фронтовой штаб в Ельне. Нужно незамедлительно исправлять ситуацию под Смоленском, северная часть которого уже захвачена противником, мосты стратегического значения взорваны по приказу коменданта. Как сами видите, не все у нас благостно, положение архисерьезное, вам стоит взглянуть на южное направление.

Тут пришлось только кивнуть, сам Евдокимов в отличие от маршала мог сравнивать обе войны — и ту, которая жила в его памяти, и эту, нынешнюю. И не раз искренне удивлялся — что может сделать один человек, вернее не сколько совершить, а в той или иной мере приложить руку к событиям. В принципе для страны отыграно три важнейших недели войны, немцы уже десятого числа должны быть в Смоленске и за Порховым, но не задался победный марш, на дворе второе августа, блицкриг резко сбавил обороты. Это видно на всех фронтах, на юге особенно — только сейчас до Бердичева прорвались, до Киева топать и топать. «Первая» полоса укрепрайонов ранней постройки держится, но так в каждый не дивизию-другую посадили, а по целой армии. К тому же 16-я армия генерал-лейтенанта Лукина не под Смоленском оказалась, с большим запозданием — она ведь у Шепетовки в конце июня начала разгрузку эшелонов. И вовремя встала на пути 1-й танковой группы. А теперь состав армий на ЮЗФ фактически удвоился, и это при том, что до войны фронт был сильнейшим, там было сосредоточено восемь мехкорпусов, причем 4-й Власова и 8-й Рябышева буквально набитых новыми танками КВ и Т-34 — полные аналоги 6-го Хацкелевича в Белоруссии. И также себя ничем не проявившими — собрать прорву танков не означает получить эффективно действующие танковые соединения.

Но как не крути, немцы там потеряли время, а оно для них драгоценно. И в Уманский «котел» не попало две армия — 6-я Музыченко воюет в Летичевском укрепрайоне, а 12-я Понеделина отошла за Днепр, в один из УР в полосе Южного фронта, где успешно, если смотреть на карту, отбивает наступление румын вместе с 18-й и 9-й армиями…

Весь левый берег Днестра еще с начала 1930-х годов был покрыт дотами на очень большом протяжении — готовились к войне не только с панской Польшей, но и боярской Румынией. Именно армии «малой Антанты», собранные воедино, и при поддержке «большой Антанты», в конце двадцатых годов рассматривались главной угрозой. Вот потому и строили вдоль «старой границы» укрепления, которые потом за рубежом не без оснований стали именовать «линией Сталина»…