В несколько шагов кто-то преодолел комнату и быстро нащупал мои ноги, спрятанные под одеялом. Я успела закричать, но сильная рука тут же зажала мне рот…

Тимур

Я посмотрел на телефон. На экране высветилось фото моей невесты. Да, давненько мы не виделись, и нет, я об этом не сожалел.

Слишком долго динамить Ирму было нехорошо. Она итак психовала из-за моего холодного к ней отношения, но ничего поделать с собой не могу. Во мне нет тех чувств, на которые она рассчитывает. Да и не было их никогда на самом деле.

Тогда, как вышло, что я сделал ей предложение?

Прерывать ужин не хотелось, но и нужно было все-таки ответить.

— Алло, — произнес я, боковым взглядом поглядывая на Катю.

— Тим, я соскучилась. Ты совсем мне не звонишь и я начинаю переживать.

— Прости, дел было много.

— Но ты же можешь ради меня отложить свои дела? Нам нужно встретиться, — ее голос стал томным и игривым.

Меня давно уже не вставляло все это. Не было желания даже прикасаться к ней, но вести себя как последний подонок я тоже не собираюсь.

— Ты же не против, если я приеду к тебе?

— Да, я на квартире отца. Приезжай, — сказал, на мгновенье прикрывая глаза.

Сбросив вызов, я залпом допил кофе и поднялся из-за стола, переводя взгляд на Катю.

— Думаю, мне пора. Тебе нужно отдохнуть. Можешь утром прийти на час позже. А наш разговор продолжим завтра, подумай насчет командировки.

Она кивнула и словно вздохнула с облегчением.

Неужели я ей настолько неприятен?

Удушающее чувство, надо сказать, эта неуверенность в себе. И Катя одним своим видом тыкает меня в него.

А ведь прежде за мной подобного не наблюдалось…

Я стоял среди коробок в отцовской квартире, и воздух, пропитанный пылью и запахом старых страниц, словно обволакивал меня. Сомнения, которые появились у меня уже давно, наконец оформились в четкое решение.

Помолвку нужно расторгнуть.

Ну не подходит мне это расфуфыренная девица. Такая же ванильная кукла, как моя сестрица. В голове только новая помада, шмотки, поездки по курортам… И, конечно же, деньги. Чем больше денег, тем лучше.

А вот Катя совсем другая. Она заставляет меня меняться. Так неуловимо, но я уже чувствую, как с ней становлюсь другим. Ее взгляд, который будто видит меня насквозь… Все это было настоящим. А с Ирмой мы словно играли в какую-то устаревшую пьесу, где давно забыли слова.

Совсем скоро раздался звонок, я открыл дверь и устало улыбнулся своей невесте. Ее парфюм, резкий и сладкий, моментально заполонил прихожую.

— Тимурчик! — она бросилась ко мне, обвила руками шею, и ее губы прижались к моим.

Поцелуй был привычным, но пустым, как ритуал. Ее пальцы с безупречным маникюром, уже торопились расстегнуть мою рубашку.

— Соскучилась! — прошептала она в губы.

Я ответил на поцелуй автоматически, но тело будто окаменело. Ирма отпрянула, шагнула в гостиную и замерла. Ее взгляд скользнул по заставленным коробками углам, потрепанным книгам, креслу с потертой обивкой. Ноздри дрогнули, она тут же брезгливо поджала губки.

— Боже, как ты тут дышишь? Здесь же… как в музее. Пахнет смертью. Поедем ко мне, или на твою квартиру? Я не могу тут находиться.

Сердце сжалось. Это квартира, где я вырос. Здесь отец читал мне сказки, учил чинить розетки, здесь мы клеили обои, смеясь над своими кривыми руками. А Ирма назвала это… смертью.

— Нет, — сказал я резче, чем планировал. — Мы останемся здесь.

Она фыркнула, раздраженно поправив идеальную прическу.

— Ну хотя бы поужинаем в приличном месте?

Я покачал головой.

— Еду закажу сюда. Но сначала нам надо поговорить.

Она скривилась и продолжила стоять между коридором и гостиной.

— Говори, если так необходимо, — бросила она, скрестив руки. В позе читалось: “Попробуй тронь — укушу”.

Я подошел ближе, пытаясь преподнести все, как можно мягче:

— Ирма… Я много думал. О нас. О будущем.

Она просияла, явно ожидая от меня сейчас совершенно противоположного.

Глотнул воздух.

— Думаю, мы слишком разные. И нам лучше… расстаться. — Сказал быстро, глядя прямо ей в глаза.

Не зря говорят: пластырь нужно срывать резко.

Удивление и тишина. Секунда, растянувшаяся в вечность. Потом она нахмурилась и даже ногой притопнула.

— Что?! Орлов, ты с ума сошел? — прошипела она. — Ты… ты смеешь бросать меня? В этом… свинарнике?!

Она заломила руки, глаза стали ледяными.

— Ты ничтожество, Тимур! Жалкий неудачник, который прячется в каких-то трущобах! И ты еще думаешь, что достоин меня?!

Она рванула к двери, толкнула меня плечом и выбежала на лестницу, даже не потрудившись захлопнуть за собой дверь.

Я стоял, слушая, как стучат ее каблуки, пока звук не растворился в тишине. Подошел, тихо закрыл дверь. Сегодня сомнений не осталось — я сделал правильный выбор. И ее истерика — прямое тому доказательство…

Решил не затягивать, обмыться и лечь спать. Все-таки усталость давала о себе знать.

Быстро сходил в душ, оделся в домашние штаны, застелил постель свежим бельем.

Лег и уставился в потолок. Темнота давила, а сердце колотилось от злости. Перевернулся на бок, придавил подушку к груди. В ушах пульсировало: …в этом свинарнике… свинарнике…

Крик. За соседней стенкой. Я замер.

Голос женский. Резкий, как ножом по стеклу.

Катя…

Я вскочил, не чувствуя пола под босыми ступнями. Ее дверь оказалась незапертой.

Ворвался в комнату, света, что горел в подъезде, хватило только на то, чтобы выхватить силуэты.

Крупный мужик зажимал Катерине рот своей поганой лапой, второй рукой впиваясь в плечо.

Услышав меня, он обернулся. Я не думал. Просто врезал кулаком прямо по его морде.

Он рухнул на пол, я тут же его перевернул, заломил ему руки за спину, пригвоздил коленом к линолеуму.

— Вызывай полицию, — выдохнул я, задыхаясь от злости. Глаза поднял на Катю: она сидела на кровати, обняв себя и тряслась от страха. — Сейчас же!

Катерина

Ноги подкашивались и все тело дрожало, когда я пробралась по стеночке и дрожащими руками включила свет. А затем обратно, чтобы подобрать телефон.

Мужик, который отборно матерился, лежа под Тимуром, вдруг замер. Его взгляд — дикий, ненавидящий — скользнул по мне, остановился на моих глазах, на моих волосах... Злость сменилась растерянностью, потом ужасом.

— Твою ж мать! — вырвалось у него хрипло. Он заморгал, вглядываясь. — Ты… ты не Танюха?

Тимур лишь сильнее заломил ему руку, заставив вскрикнуть.

— Простите! — залепетал мужик, задыхаясь. — Я ошибся! Раньше тут жила другая девушка… Танюха. Моя невеста! Я… я пришел к ней! У меня свои ключи были! Дверь открыл своими ключами! Я думал это она в постели…

— И орала она от счастья тебя видеть? Мне наплевать на то, кто ты и кого искал, — голос Тимура был низким и ледяным, как сталь. Он прижал колено к спине мужика. — Ты угрожал жизни и здоровью девушки. Так что лежи спокойно и жди наряд полиции.

Меня трясло мелкой дрожью. Его слова, такая ясная, жесткая позиция, пробились сквозь оцепенение страха. Я была девушкой, чью жизнь он защитил, но если бы здесь оказалась та самая Танюха, неизвестно, что было бы с ней.

Дрожащими пальцами набрала номер и вызвала наряд.

Приехавшие полицейские быстро провели осмотр, почти формально. Расспросили, посмотрели договор аренды жилья, записали показания мужика — Виктора — который все бормотал про ключи и невесту. Его увезли, дверь закрылась за ними и тишина квартиры вдруг стала гулкой, невыносимой. Страх вернулся волной. Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, чувствуя, как подкашиваются ноги. Дрожь стала сильнее.

— Катя, — Тимур подошел ближе, его рука легла мне на плечо. Такая теплая, сильная, надежная. — Все, его забрали. Ты теперь в безопасности.