Он не сводил с меня взгляда, когда обратился к Тимуру Альбертовичу, поднявшемуся из-за стола.

— Тимур, ты ведь уже в курсе, что сорок пять процентов компании теперь принадлежит нам? — Он сделал шаг вперед, небрежно оттесняя меня плечом так, что пришлось отступить вглубь кабинета. Запах его дорогого, тяжелого парфюма ударил в нос, смешавшись с воспоминаниями о подслушанном в его офисе разговоре. — Срочно нужно обсудить проект торгового центра на Екатерининской. Ты должен показать мне чертежи в оригинале. И мне нужен кабинет. Распорядись, чтобы подготовились. Да, еще… — Он нарочито медленно перевел взгляд обратно на меня, и на его губах появилась едва заметная, кривая усмешка. — …пока я тут, мне нужна будет твоя секретарша.

Слово "нужна" он произнес с особым, жирным ударением. Его взгляд, словно щупальца скользкого спрута, обвил меня с ног до головы.

Он уже все решил и явно готов продолжить вчерашний разговор!

У меня внутри все сжалось в ледяной комок. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и разобьется о паркет. Горло сжал спазм. Я не могла пошевелиться и, единственное, что чувствовала помимо всепоглощающего ужаса — это острое, животное желание исчезнуть, провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого похотливого придурка.

Я с надеждой посмотрела на Тимура Альбертовича. Он обошел стол и приблизился к нам, его лицо оставалось непроницаемым, но мне показалось, что его глаза на мгновение сузились, заметив мое замешательство.

— Итак, ваши проценты не делают вас, Олег Владимирович, соучредителем, — произнес Тимур Альбертович холодным тоном. — А значит, документацию вы не получите. Это раз…

Я замерла шокированная происходящим.

— Даже если бы вы числились в штате, Олег Владимирович, в качестве одного из директоров, то озвученные вами проценты акций в любом случае не дали бы вам права распоряжаться ни моим секретарем, ни моим рабочим временем. И последнее…

Его взгляд стал острым и я сглотнула вставший в горле ком.

— Если в следующий раз, вы, Олег Владимирович, пожелаете что-либо со мной обсудить, то не забудьте записаться на прием. Думаю, Екатерина Сергеевна сможет выделить время в моем плотном графике.

Последние слова повисли в воздухе тяжелой, недвусмысленной угрозой. Я почувствовала, как мое лицо горит, а ноги подкашиваются.

Я стояла посреди кабинета и хотела поскорее уйти отсюда, но новый босс меня не отпускал, поэтому продолжала молча топтаться на месте с тревогой поглядывая на дверь.

Первый рабочий день только начался, а земля уже уходила у меня из-под ног. Кажется, долго я здесь не проработаю.

Тимур

Внутри меня клокотала такая ярость, что хотелось разнести здесь всех и вся.

Этот зарвавшийся дурак решил прогнуть меня под себя? Документы ему подавай? Секретаря? Урод!

Как же сложно удержаться и не врезать этому козлу по его холеной физиономии… Прям ломает меня всего. Но фига с два он увидит мою реакцию.

Я всегда умел держать лицо в любой ситуации. И это больше всего выводило из себя моих оппонентов. Вот и этот скот весь напрягся ноздри вздулись, но… Что он может сделать? Вякнет еще раз, распоряжусь, чтобы его выкинули отсюда и буду в своем праве.

И ведь он понимает это, потому и бесится еще больше.

— Екатерина Сергеевна, — сказал я и перевел взгляд на ошеломленную девушку. — Приготовьте мне кофе.

Кивнув, она выскользнула из кабинета.

— Ну ты и… — начал было Коновалов младший, но я перебил.

— Не смею задерживать вас. И на будущее, — по моим губам расползлась усмешка. — В следующий раз постарайтесь не отвлекать ни меня, ни моих сотрудников от работы. В конце концов, наша работа — это ваши деньги.

Его лицо пошло пятнами и, резко развернувшись, он покинул кабинет, притормаживая у стола Катерины, которая воевала с кофе-машиной.

Я вышел следом за ним и оперся плечом о дверной косяк. Скрестив руки на груди, уставился на мнущегося Коновалова, явно желавшего что-то еще сказать моему секретарю, но встретившись со мной взглядом, он просто ушел.

Вернувшись в кабинет, подошел к окну и уставился на улицу невидящим взглядом.

Перед глазами встала картина, как этот урод своим взглядом едва ли не лапает мою Катерину. А потом воображение прошло в разгул, и вот он уже зажимает эту девушку в углу, а она неловко пытается высвободиться.

Вот козел!

Адреналин в крови требовал догнать подонка и физически объяснить, в чем он не прав, а разумная часть меня заставляла стоять на месте и хавать эту сцену, всплывшую в моем сознании.

— Ваш кофе, — раздалось чуть севшим голосом и я обернулся.

Испугалась, Катенька? Подумала, что я отдам тебя этому козлине?

Не-е-ет. Этого никогда не случится. Ты — моя и точка!

Ох, какие опасные мысли этот Коновалов вызвал в моей голове. Теперь я и секретаршу себе присвоил.

Мда, Орлов. Совсем крышей потек.

— Спасибо, — кивнул Екатерине и вернулся за стол.

Впереди у меня слишком много работы. А значит, нужно задвинуть подальше мысли об этом гаде ползучем и заниматься делами.

Перевел взгляд на Катерину.

Едва не трясет ее. Видимо сильно перепугалась.

— Все в порядке, Екатерина, — произнес я негромко. — Можете идти работать.

— Да, конечно, — выдохнула она и скрылась за дверью, тихонечко прикрыв ее за своей спиной.

Итак, на сегодня у меня стоит самый главный вопрос… Как вернуть акции? И здесь как раз самая большая проблема.

Связавшись со своим юристом, распорядился, чтобы он зашел, и вот мы уже несколько часов спорили с ним о вставшем выборе.

— Тимур Альбертович, — в который раз произнес Роман. — Это единственный шанс!

— Ты хочешь, чтобы я из своей сестры сделал невменяемую кукушку? В шизики ее записал? — прорычал, сжимая кулаки. — Она хоть и отбитая на всю голову, но все еще остается моей непутевой сестрой.

А позавчера ты, Орлов, заявил, что нет больше у тебя сестры. Что ж ты в полете переобуваешься?

Но брошенные в сердцах слова и реальность — не одно и то же.

Эх, взять бы ремень и отходить эту тупоголовую девицу по ее филейной части. Чтобы точно знала, как она накосячила. А то в детстве отец всегда ее жалел. Вот и дожалелся…

— В таком случае, Тимур Альбертович, это невозможно, — развел Роман руками. — К тому же время уходит. И если не сделать этого сейчас, то потом может быть уже слишком поздно.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

— Если они перепродадут акции пару раз, то вы уже никогда не сможете аннулировать сделку.

Перепродадут… Если только переоформят их сперва на одного урода, потом на второго. А у них в семье уродов хватает. Куда ни плюнь, не промахнешься.

Сжав челюсти, махнул рукой, прогоняя юриста, и взялся за голову.

Как бы Злата ни поступила, но я не могу нанести ей удар в ответ. Иначе чем я вообще буду отличаться от таких уродов, как эти Коноваловы?

Нет, Тимур, думай.

Да только мысли все съезжали к утренней сцене с Коноваловым и его взгляде на Катерину.

Да, твою дивизию! Какого лешего?

Психанув, нажал на кнопку селектора и произнес:

— Зайдите ко мне.

Дверь открылась и в кабинет вошла Екатерина.

И чего ты от нее хочешь? Решил убедиться, что она не сбежала от такого ненормального босса? Так не сбежала. Пока. И если ты не будешь так на нее пялиться, то, возможно, и не сбежит.

Видно же невооруженным глазом, что утренняя сцена ей самой неприятна до чертиков.

Щеки чуть бледные. Глаза блестят и губы поджаты.

Устала совсем.

Перевел взгляд на стену над ее головой и нахмурился.

— Сходите на обед, — сказал, теряя весь запал.

Она здесь, а значит, можно и успокоиться немного. Потому что мне и правда без секретаря никак. Работа встанет и тогда, можно будет смело заявить, что: ты все потерял, Орлов.

Коротко кивнув, Катюша вышла из кабинета не прикрывая за собой дверь. А потом схватила свою шубку и сумочку, и тут же бросилась на выход.