Он говорил тихо, уверенно. Говорил, что я молодец, что все позади. Я кивала, пытаясь унять дрожь во всем теле, чувствуя неловкость от того, что он видит меня такой — растрепанной, испуганной.

— Посиди, — приказал он мягко и направился на кухню.

Я не послушалась, поплелась за ним и уже там присела на табуретку. Следила за своим спасителем краем глаза. Наслаждалась видом его обнаженного торса. Мышцы перекатывались при каждом движении, смуглая кожа так и притягивала взгляд, хотелось коснуться его, уткнуться в грудь и забыться.

Он налил воды в чайник, достал чашки. Казалось, уже знал, где что лежит.

Чай оказался крепким и сладким. Он согревал изнутри, успокаивал нервы. Усталость накрыла как волна, глаза тут же начали слипаться.

Я изо всех сил пыталась сопротивляться. Как-то неприлично было отключиться, когда у тебя в гостях такой привлекательный сосед, но Тимур решил за меня:

— Иди спать. Я рядом, — не просьба, приказ.

Вздохнула, кое-как дошла до постели, рухнула на подушки и провалилась в черную, бездонную пустоту.

Проснулась от плохого сна. Тут же забыла, что мне снилось, но гадкое ощущение осталось.

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Я открыла глаза и замерла.

Тимур сидел в кресле напротив моей кровати, откинув голову, глаза закрыты. Спал.

Надо же… Он остался. Остался на всю ночь. Охранял мой сон.

Я осторожно, как мышка, выбралась из-под одеяла. Крадучись, на цыпочках прошла в ванную. Привела себя в порядок и оделась в чистую блузку и юбку.

Ночные события оказались для меня настоящим шоком, но работу никто не отменял.

Когда вернулась в комнату, Тимур уже стоял у окна и задумчиво смотрел на старый городской парк.

— Собирайся, — сказал он и повернулся ко мне. — Через десять минут выезжаем. Я скоро вернусь.

Он ушел, не дожидаясь ответа и совсем скоро пришел в свежем костюме, пахнущем дорогим парфюмом.

Мы молча спустились к его черному внедорожнику. Вместо прямого пути в офис он свернул к знакомому мне кафе, как оказалось его любимому. Заказал себе блинчики с творогом и кофе.

— Кать, ты выбрала? — спросил, накрыв мою руку своей широкой ладонью.

— Мне, пожалуйста, тоже самое, только кофе с молоком — ответила, посмотрев на официанта.

Заказ принесли очень быстро.

Я взяла чашку с кофе и вдохнула бодрящий аромат. Сделала несколько глотков, а потом принялась ковырять блинчики вилкой, чувствуя на себе взгляд босса. Эта забота — отвезти, накормить — была непривычной. Не по должности. Она заставляла сердце биться чуть чаще, а щеки гореть. Он ел быстро, деловито, но время от времени его взгляд скользил по мне, оценивающе, будто проверяя, пришла ли я в себя.

А вот в офисе все изменилось. Тимур стал другим — собранным, требовательным боссом. Мы провели несколько встреч, он диктовал письма, я печатала, отвечала на звонки.

Удивительно, но рабочая рутина действовала как лекарство. Никто не знал, что случилось прошлой ночью. Только редкие взгляды Тимура, чуть дольше задерживающиеся на мне, напоминали об этом.

Ближе к вечеру он вдруг собрался.

— Отлучусь на пару часов, — бросил на ходу и вышел.

Вернулся, как раз к тому моменту, когда я уже собиралась домой.

— Держи, — он подошел и вложил мне в руку что-то тяжелое и холодное.

Я автоматически раскрыла ладонь. На ней лежали два ключа — новый блестящий и маленький почтовый.

— Что… что это? — спросила я, поднимая на него недоумевающий взгляд. Сердце почему-то замерло в ожидании.

Тимур

Связка новых ключей была зажата у меня в кулаке. Я вложил ее в ладонь Кате. Ее холодные нежные пальцы коснулись моей кожи и я почувствовал, как учащается сердцебиение.

Она подняла на меня широко распахнутые глаза, в них смешались недоумение и настороженность. Затем взгляд скользнул вниз, к незнакомым ключам в ее руке и снова вернулся ко мне.

— Я поменял замки в твоей квартире, — пояснил ей, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и обоснованно, как будто речь шла о рутинном ремонте. Собственно, ради этого освободил конец дня и уехал. Нанял проверенного мастера.

Я видел, как ее плечи напряглись под тонкой тканью нежно-голубой блузки, как дыхание чуть замерло. Но продолжил, глядя ей прямо в глаза:

— Тот… урод со старыми ключами… Ситуация прошлой ночи не должна повториться ни при каких обстоятельствах. Что, если бы меня не было рядом?! Моя сотрудница, — я сделал легкий акцент на этих словах, — должна чувствовать себя в абсолютной безопасности у себя дома. Это не обсуждается. Это необходимость.

Она опустила взгляд, разглядывая то ли ключи, то ли носки своих туфель.

— Спасибо, — прошептала так тихо, что я едва расслышал.

Легкий, теплый румянец медленно окрасил ее щеки и шею, контрастируя с бледностью после пережитого стресса. Мне нравилось это внезапное смущение, эта краска, выдававшая ее волнение. Я позволил себе несколько лишних секунд наблюдать за ней — за опущенными ресницами, за легким дрожанием руки, сжимающей ключи.

Ох, Катя-Катя… Кажется, кто-то рискует вскружить мне голову!

— Собирайся, — сказал в приказном тоне, гораздо резче, чем планировал. — Я отвезу тебя домой. И в этот раз отказ не принимается, я настаиваю.

После вчерашнего кошмара я не мог допустить и мысли, что она поедет одна, в темноте, к той самой двери, которая уже раз оказалась ненадежной. Да и мне самому было бы спокойнее знать, что она добралась благополучно. Этот странный груз ответственности за нее уже давил на плечи.

Она молча кивнула, не поднимая глаз, взяла сумочку, покорно одела поданный полушубок и пошла за мной.

Мы спустились на парковку. Холодный воздух обжег легкие, отрезвил разум.

Пока шли к машине, я несколько раз украдкой взглянул на нее. На ее руки, нервно перебирающие ручку сумки. На опущенные ресницы, скрывающие омуты серых глаз. На легкую походку, которая казалась такой хрупкой сейчас. Вспомнилось, как она спала в своей постели — беззащитная, умиротворенная, с разметавшимися по подушке волосами.

Черт! Однозначно, я слишком увлекся ею. Больше, чем планировал, сильнее, чем позволяют рабочие отношения. Эта девушка все чаще вторгалась в мои мысли, нарушая привычный ход дел, занимая пространство, которое всегда было строго под контролем.

К Ирме я никогда подобного не чувствовал. Здесь было что-то совсем другое, непознанное, опасное. Абсолютно неизведанная территория.

Катюша молча села на пассажирское сиденье и пристегнулась. Двигатель заурчал мягко. Мы тронулись с места, выехали из подземного паркинга и городские огни поплыли за окном.

Мысль о том, чтобы прямо сейчас, пока она рядом, пригласить ее на ужин, не как коллегу, а как красивую женщину, на настоящее свидание, уже вертелась у меня в голове, набирая силу. Я почти сформулировал слова, ощущая тепло от ее близости в замкнутом пространстве салона…

Но вспомнил слова Марка, о том как она улыбалась Коновалову.

Я до сих пор не знал, что их связывает. Не понимал откуда они знакомы.

Я не мог позволить себе доверять ей полностью, пока не выясню природу их отношений. Эта мысль, словно скрип ножа по стеклу, мгновенно охладила мой пыл и вызвала знакомое, едкое раздражение. Челюсти сжались так сильно, что заныли виски. Доверие? Сейчас? Глупость.

Вместо задуманного приглашения я просто произнес, глядя на знакомый подъезд:

— Приехали.

Голос прозвучал суше, чем мне хотелось бы. Я вышел, обошел машину и проводил ее до самой двери. Убедился, что новый ключ легко входит в скважину, плавно поворачивается.

— Спокойной ночи, Катя, — сказал я, стараясь вернуть голосу нейтральную ровность, но все равно получилось как-то раздраженно.

Она что-то пробормотала в ответ. Возможно, еще одно «спасибо», но я уже резко повернулся и зашагал обратно к машине. Смотреть сейчас на ее смущенное, чуть растерянное лицо было невыносимо трудно. Эта смесь желания и подозрения душила меня.