— Ой, ладно. Я зато не ревную. Все? Мы выяснили? Или дальше будешь орать? Лан, не позорь нас своей истерикой. Едем. Нас ждут. Ты уровень гостей оцениваешь?

Резко отворачиваюсь. На черта мне эти высокопоставленные гости, когда я бы с удовольствием отожгла бы в ночном клубе. Даст мне кто-то такой подарок, м? Нет! Не положено. Мой день рождения всего лишь повод для решения чегототам.

Но я еду.

Внутри срабатывает замок. Доиграю партию до конца. А завтра все скажу Марку. Он правда думает, что я ничего не замечаю и не вижу? Я, мать вашу, не дура.

— Лана, — зовет. Сажает меня в машину. Закрывает дверь. — Кондей включить?

— Нормально все.

Машина плавно трогается. Отворачиваюсь в окно.

Боже. Как мне нравился Марк. В академии первый парень на курс. Лучший на все сто. Веселый, заводной, всегда номер один. И я дура непуганная. Случайно поступившая зубрилка. Думала ли, что он когда-то влюбится. О нас все говорили. Девочки завидовали, желчью плевали. Ненавидели, что достался мне. А я особо и ничего не делала, чтобы покорить.

Эйфория длилась недолго. Пару лет. Последний год вообще испытание. Не ночевать дома после повышения стало традицией. Отмаз — такая работа.

Молча идем в ресторан.

Принимаю поздравления важных гостей. Официанты забирают подарки и цветы. Как только формальная часть проходит, начинаются разговоры. Скукота! Марк делает вид, что ему интересно. Постоянно отвлекается на сообщения в телефоне. На одно из них осоловело залипает и улыбается.

Сволочь!

Резко отодвинув стул, прошу извинить, ухожу на улицу. Накидываю на плечи шубку, кутаюсь. Всем весело сегодня, но не мне.

— Не найдется сигареты?

Стреляю у парней. Кручу ее в руках. Хм. Зажигалку попросить забыла.

Верчу ее, уже собираюсь выбросить.

— С днем рождения, Лан.

Вздрагиваю.

Прямо передо мной стоит Саша. Протягивает огромный необыкновенной красоты дизайнерский букет. От удивления ахаю.

— Саша, какая красота.

— У тебя других не должно быть, — скупо роняет.

Поднимаю глаза, натыкаюсь на внимательный взгляд Булатова. Вспоминаю слова Марка.

Булатов на тебя, как на икону смотрит. Аж слюной исходит.

— Ты очень красивая.

Хрипло выдает. Заболел кажется. Тревожно разглядываю темные круги под глазами. Хочется сказать, чтобы меньше себя загонял на работе, но я не решаюсь. Не мое дело.

Рядом раздаются хлопки салюта. Это так неожиданно громко. Саша мгновенно закрывает собой, утаскивая в безопасную зону за угол здания. Мне и страшно, и смешно. Нервно хихикаю, пока Булатов исследует территорию.

Рядом бахает громкая петарда. Снова подскакиваю, вцепляясь в Булатова.

— Идиоты, — сдавленно хохочу. — Напугали как.

Нечаянно без всякого умысла утыкаюсь в грудь Саши. Судорожно истерично дышу, периодически прыская на эмоциях. Слышу, как колотится его сердце. Бухает как молот по наковальне.

Что-то я не поняла, а почему так колотится-то?

Поднимаю голову и то, что вижу, заставляет меня нервно вздрогнуть.

— Лана, — выводит по скуле подушечкой большого пальца. — Я на минуту зашел.

В глазах столько намешано, что теряюсь.

Господи, что он делает?

Как прикрутить слетевшую башку назад? Я не знаю! Наглаживаю, не могу остановиться. Грудина снова кровищей исходит. Ядерная черная жидкость расплескивается, собирать не успеваю.

— Лана, я на минуту зашел.

Я и правда на минуту. Меня в целом никто не звал, потому что не принято бастардов на сборища приглашать. Я не в обиде. Пацанячьих компклексов давно нет. Да и не было их. Но не поздравить ее не мог.

Вот и…

— Саш, я не понимаю, — шепчет, доверчиво заглядывая в глаза.

Боится. Она чувствует. Все она знает! Тут дура только не поймет, а Лана далеко не она. Усмиряю рвущее бесиво. Мне надо как-то абстрагироваться от ее запаха, он сука как наркота. Ну не могу я! Как пес служебный натаскан и пиздец. На нее.

Перестаю дышать. Как надроченный щен делаю серию вдохов и выдохов. Она ждет.

Оттолкнула бы что ли…

— Все хорошо, — лыблюсь, натягивая привычную маску. — Думал, еще рванут. Вдруг искры, все дела. А у тебя платье красивое, — бросаю одну руку, освобождаю выход.

Но Лана не выходит.

Так же тревожно смотрит.

Мечется по лицу. Зависает на глазах, скулах, губы — бегло. В глазах ничего кроме легкой ничего незначащий обеспокоенности.

И все бы норм, но она решает коснуться.

— Поберегся бы, — искренне переживает. Совсем чуть-чуть проводит пальчиком. На инстинктах тянуть за теплом дальше. Хочу урвать еще немного. — Синяки, Саш. Не спишь нормально. Не ешь. Девушку бы тебе, — грустно советует.

Меня замыкает. Со свистом втягиваю воздух в легкие.

— Девушку… С моей-то работой, — вместо улыбки, оскаливаюсь. Не выходит по-другому. — Какая выдержит.

Лана пожимает плечами.

Холодно ей у стены. Волосы разметались от ветра. Глазищи сверкают и губы ее пухлые. Невыносимо на них смотреть. Я габаритная скотина, много могу выдержать. Много! Боль. Лишения. Жить без воды и еды. Могу замерзать от холода, плавиться от жары без особых затрат, а вот с ней — ничего не могу.

— Хорошая полюбит, Саш. Не переживай. Найдешь.

— Даа? — закуриваю сигарету.

Смотрю на нее сквозь дым. Облако пропускает образ, как в старом замедленном кино. Так красиво, что мышцы привычно сводит. Ловлю оглушительную волну лютого возбуждения и тут же пригашиваю.

— Дай мне, — просит.

Хулиганка. Ведь не курит же. Балуется.

— На.

Протягиваю. Даю затянуться намеренно из своих рук. Она ледяными пальчиками обхватывает кисть и накрывает губами фильтр. Старательно вдыхает. Не отлипаю от места захвата. Тело не слушается, нечаянно дергаюсь. Губы съезжают и впечатываются в кожу. Ебашит мгновенно аритмия.

— Хватит, — резко выдергиваю.

Лана округляя губки медленно выпускает дым. Твою мааать. Твою мать!

Ветер качает фонарь. Тусклый свет периодически выхватывает мраморное девичье лицо. И дым этот из манящих губ. Смыкаю челюсти, не моргая пялюсь на рот. Вот как это выдержать⁈

— Вкусно, — шепчет.

— Вишневый табак, — поясняю.

(*автор осуждает курение, но все в праве делать выбор — прим. авт.)

Блаженно жмурится. Слизывает остатки горько-сладкого яда.

Вид такой, будто она со стоянки тачку угнала или что иное нахулиганила.

— Даже не думай начинать, — присасываюсь к фильтру, съедая карамельный блеск.

Вот где вкусно. След ее губ.

— Да я просто, — отмахивается. — Захотелось что-то.

— Вредная привычка, — густо выдыхаю.

Рот тянет в улыбке. Не отказываю себе. Делаю это искренне и с удовольствием. Лана так возмущенно смотрит.

— А тебе не вредная? — выпячивает верхнюю губешку.

Что ж ты делаешь, дурочка.

Закашливаюсь от порнушного вида.

Все. На хер. Надо валить. Слишком пытка затянулось.

Поднимаю воротник, ловлю на пилоте молнию.

— Мне пора. Еще раз с днем рождения. Будь счастлива.

Кивает.

Ловлю очумелое трещание в груди. Один раз. М? Ну один только.

В последний раз? В один только гребаный раз и все! Один!

Хапаю в прицел, тяну ближе. На остатках сгоревшего мозга успокаиваю себя. Все ж по-братски.

— Ой, Саш, — пищит. — Ну и силища.

Втыкаюсь в макушку, набираю отравы впрок. Заталкиваю в рвущиеся легкие. Это на потом. Чтобы по чуть расходовать. По микродозе. Расходовать и выживать на ней.

— Пока.

Задирает голову. Молча снова кивает.

Пошло оно все.

Просто пошло!

Впиваюсь в щеку, сползаю к уголку губ и мне пиздец. Даже этого касания хватает, чтобы слететь с орбиты окончательно. Лана напрягается, замирает и задерживает дыхательный процесс. Чувствую, как упирается в грудь, аккуратно отталкивает.

На секунду еще раз прижимаюсь, смещаясь чуть левее. Смачно втягиваю и отпускаю. Ничего не остается, чтобы уйти. И я ухожу. Молча. Без всякого на то объяснения.