— Погоди, — сбрасываю.

У меня два телефона. Не засвеченный и не прослушиваемый. Спешно покидаю под вопросительные взгляды территорию конторы и ухожу дальше, только потом набираю еще раз.

— Еще раз скажи, — прошу.

— Придурок слил в казино пятьсот за вечер. Купил новую тачку. Все напоказ. Чекисты интересуются откуда средства. Будут искать у всех.

Дебила, блядь, кусок! Мне плевать откуда у него бабки. Но в казино! Ох и дебиил. При его работе чихать нужно оборачиваясь.

— У меня тоже есть, — зачем-то говорю.

— Тебя не будут. Песочница не сахар. Ты туда в прошлом году сколько раз ездил?

— Много.

— Еще раз — тебя не тронут.

— Понял. Принял.

Отключаюсь. Минуту перевариваю.

Если что найдут полетят все, отца вывернут из кресла как сорняк. Я не лезу в его дела, мне плевать кто чем живет. Но просьбу товарища выполняю. Объясняю вкратце ситуацию. Отец красноречиво молчит.

— Хорошо. Благодарю, — замолкает. Проходит секунд тридцать, прежде чем снова начинает говорить. — Завтра Марк подпишет документы на развод и заявление на увольнение. Про вашу командировку… — пауза. — Саш, я бы никогда тебя не послал туда. И парней тоже. Я все-таки офицер, а не дурак мнительный. Виновные и самовольники будут наказаны по всей строгости.

Впервые в жизни слышу что-то сродни оправдание со стороны отца. Звучит странно, почти неправдоподобно. Я принимаю. Как ни крути моя цель достигнута, а остальное черт с ним.

— Это ваши дела, — нейтрально выражаю. — За развод спасибо.

Разговаривать больше не о чем.

Возвращаюсь на место. Тихо поясняю парням что и как. Яростно матерятся, потому что произошедшее реально ни разу нашей конторе не подходит. Никто не думал, что Марк опустится до неумелых игр разума.

— Ох, ты ж, — присвистывает Бесаев.

Одновременно оборачиваемся. С порога слетает встрепанная красная Нинель. Никогда ее такой не видел. Волосы дыбом. Крепко сжимает в руке сумку. Вколачивает каблуки в асфальт, будто молотком забивает. Увидев нас, зло шевелит губами, резко меняя курс.

— Ща сожжет нас и заплюет ядом, — не отрывая от мегеры взгляд, комментит Дава. — Хоронитесь!

— Откопает и загрызет, — закладывает руки в карманы Ерема. — Она ж ведьма.

— Упыриха, — кивает Бес.

Нинель несется на меня. Заносит руку со крюченными пальцами для удара. Врезается с размаху, зацепить не получается. С ненавистью шипит.

— Блядский выродок. Гореть в аду за сына моего будешь с проституткой своей.

Усмехаюсь. Оно же баба. Бить нельзя. Поэтому сдерживая порывы, сплевываю в сторону. Отодвигаю в сторону Нинель.

— Блядский выродок у тебя. Он как раз-таки якшается с проститутками. А у меня женщина достойная. Любимая. Тебе этого не понять, теть Нин. Иди отсюда. Иди от греха.

Ведьма уносится. Осыпая проклятиями, выметывается с территории. Без нее дышать становится легче. Нервно смеюсь, сгоняю с себя остатки мракобесия. Ну и денек.

Бесаев требует купить ему витамины для восстановления, он в шоке от встречи с Ниной Андреевной. Ржем. Я благодарен, что Дава пытается размести осадок. Макс тоже «пугливо» закатывает глаза.

— Ладно, мужики, пора по машинам и домой.

Прощаемся.

Сажусь в машину, устало приваливаюсь к подголовнику. Что же такое, я Лане ни разу не набрал, как волчок закрутило. Все очень быстро. Перед глазами мелькают цветные кадры последних событий. А может правда, когда приходит время, ты опомниться не успеваешь насколько все лихо вьюжит. Жалеть не стоит, в моем случае все хорошо, все даже лучше, чем могло бы быть.

Вздрагиваю от стука по капоту. Уснул. Твою мать, я уснул.

В лобовое тревожно всматривается Лана.

Она что тут делает, а? Очумело тру глаза. Только потом соображаю, что она плачет. В сердце стучится тревога. Бегло осматриваю милую, нет, все на месте. Она целая. Просто ревет и все.

Вылетаю. Она навстречу.

Преодолеваем расстояние в три метра за секунду. С размаху друг в друга влетаем. Кольцую ненаглядную, сжимаю. Она скручивает в пальцах комок, оттягивает.

— Ты чего, Лан?

— С-а-а-ш… — заикается. — Он с-сказал, т-ты… не вернешься.

От же падла. Значит, не поленился Лану выцепить. Мой просчет. Сто процентов надо из конторы увольнять, желательно сразу в декрет. Глажу по волосам, целую открыто на виду у всех. Моя же.

— Я всегда к тебе вернусь.

С чувством прижимается к губам. Ловлю. Пытаюсь углубить. Но не дает же. Серьезно глядя в глаза, говорит.

— Приказ выполнен.

— Какой? — не понимаю.

— Я влюбилась, Булатов. Окончательно и навсегда.

— Давай-давай-давай! — кричит муж свидетелю.

Хохочу, уткнувшись в ладони. До слез просто. Бесаев с перекошенным лицом наяривает на руках с Линой. У нас свадьба, да.

— Она сейчас ему глаза выдерет, — смеюсь, испытывая смутное чувство вины перед подругой.

— Мне подсказывает что-то, — наклоняется Саша, — что Дава нашел свою. Глянь как пенит кровь ему.

Встречаемся взглядами. Тону. Тону и спасаться не хочу. Какой же Булатов красавчик. Не могу насмотреться. Военный. Красивый. Здоровенный. И весь мой.

Трогаю гладкое кольцо на пальце. Так приятно.

— Лан?

Медленно моргаю, выпадая из грез. Влюбленно задерживаю дыхание. Спирает внутри от восторга. Так бывает, да? Как видите.

— М?

— Наш танец.

Иду за Сашей. Останавливаемся внутри круга. Гости смыкаются плотнее. Свет в зале тухнет. Остается небольшая фигурная подсветка. Наши достают фонарики. Зажигают. Так здорово, так по родному все. Друзья улюлюкают и подбадривают. Все качаются, подпевают бессмертному хиту.

А я млею.

Господи, какая же я счастливая.

— Моя Булатова, — сильнее прижимает Саша.

— Булатова, — соглашаюсь.

Качаемся, скользим и плавимся от нежности. Как хорошо, что все так гладко прошло. Развод быстро, Марка уволили, даже отец Саши по своему желанию перешел в другое ведомство. Из города они уехали. Ничто больше не напоминает о прошлом. Кстати, с работы я тоже уволилась. Есть причина.

Хочу пройти всех врачей, чтобы как можно быстрее забеременеть. И пусть Булатов вскользь сказал, что не торопит, но я же вижу, как ему хочется. Не подведу обещаю.

— Хочешь уедем на пару недель? — шепчет муж.

— Куда?

— Море?

— Давай.

— Лан, — смущенно улыбается. — Я уже билеты купил, если честно.

Смеюсь.

Саша такой. Он иногда решает за нас двоих, но знаете?

Женщинам иногда такое нужно. Знать, что с тобой рядом скала и кремень, который все видит и понимает. Мы свадьбу на скоростях собирали. Не ждали приличных сроков, чтобы отпустило ситуацию.

Ааа, пусть идут к черту! Главное, я жена самого обалденного парня на свете. Люблю его больше жизни. У мамы гора с плеч упала, когда с Марком развелась. А когда увидела Сашу, то растаяла тут же. С восторгом о нем отзывается. Потому что мужчина с большой буквы. Потому что настоящий.

— О чем ты думаешь? — коротко, горячо целует.

— Как быстро все, Саш.

— Ооо, это для тебя быстро. А я с ума сходил, так что как только появилась возможность — забрал. Теперь не вырвешься.

— Я не собираюсь.

Поднимает на руки, кружит. Чуть ли не в первый раз вижу, как муж заливисто смеется. Ему так идет счастье. Тянусь, целую. Не могу оторваться. В груди бабочки порхают.

— Горько! — басом орут неугомонные Дава и Макс. Ревом перекрывают все звуки. Саша закрывает нас моей фатой, так ласкает, что ноги подкашиваются. — Раз! Два! Три…

Горю. И Булатов мой тоже горит.

— Если мы с тобой сбежим в беседочку, как считаешь сильно нагло? — жарко шепчет.

— Саш, — оглядываюсь, — я белом… — заикаюсь. — Очень видно будет, — сглатываю слюну.

Обжинает кипятком своих глаз. Что же ты делаешь, спасите-помогите.

— В подсобку? — шепчет.

Киваю как болванчик. Отказать? Не. Я не могу.

Сбегаем. Все делают вид, что ничего такого не происходит. Надо и надо. А нам ой, как надо. В полумраке происходит что-то сногсшибательно улетное. Губы, слова-слова, признания. Нас уносит в райский рай.