— Выкручивай! Выкручивай!

— Ярычев, ну на хрена расслабился, — сокрушенно.

Напрягает все жилы и понимаю, что сейчас дурак себе руку сломает, но по мату не ударит. Выпускаю.

Даю знак Славе. Сам все скажу.

— Иди сюда, — стираю пот со лба. Ярычев садится ближе. Вот сейчас вижу, как таращит его. Бесится. Успокаивающе толкаю в плечо. Шипит. Мгм. Знаю, что больно. — Никогда не отпускай ситуацию. Не расслабляйся. Даже когда закончил, контролируй. Понял? Смотри в чем ошибка.

Рассказываю, подробно повторяя приемы. Говорим о каждом. О возможности, о развитии предполагаемых действий, о том, как надо закрыть тылы несколькими вариантами. Обсуждаем как выходить из болевых, что делать с удушающими. Когда заканчиваю, рядом сидят еще двое. Бойков и Зверев.

— С нами попробуете? — просят.

Встаю.

Попробую. Затем и приехал.

Отрабатываем с парнями. Часа два с ним вожусь. Понимаю, что если вербану этих, то не зря приехал. Конечно, с ними пахать и пахать еще, но парни реально перспективные.

— Завтра продолжим. К часу анкетирование.

— Хорошо, — соглашаются.

Пожав руки мужикам, зову Славу. Анкетирование как раз на тренировку приходится. Хочу попросить перенести.

Весь мокрый выхожу из зала. Футболку бы сменить.

Иду в тренерскую, где оставил свою сумку. Стаскиваю мокрое и роюсь в поисках. Какого-то черта все перевернутое. Наскоро ополоснувшись под краном, вытираюсь насухо.

— Какие мужчины у нас тут появились.

Оборачиваюсь.

— Добрый день, — киваю фигуристой девушке в наряде стервы секретарши.

Не стесняясь, значимо поправляя очки в красной оправе, рассматривает. Натягиваю футболку.

— М-да. Жаль. Такое тело и под одежду.

Че началось-то опять?

В аудитории тишина. Все заняты. Тест очень сложный, но в принципе реальный. Главное, собраться и сделать.

Списать неоткуда, так что со спокойной душой выхожу в курилку. Вспомнила, что курю иногда. Стащила в машине у Булатова сигарету. Поступаю неправильно, мое дело сейчас сидеть с курсачами, но я не могу.

Колотит что-то.

— Ну здравствуй, сноха дорогая.

Закашливаюсь дымом. Надо же, наткнулась на ту, от кого сильнее всех бежала. Не то, что боюсь, но реально хотелось бы с Марком все выяснить без участия Нины Андреевны.

Но нет.

Она у нас впереди планеты всей. И мне кажется, что приехала она сюда именно по причине размолвки с Марком.

— Здравствуйте.

Медленно выпускаю дым.

Ее передергивает.

— Куришь? — брезгливо размахивает руками. Показательно отряхивает дорогой костюм от якобы дыма и спешно достает носовой платок. По курилке разносится сильный восточный аромат. Свекровь обожает тяжелый люкс. — Когда начала гадость смолить?

Устало вздыхаю.

Ведь нет смысла отпираться, да? И сколько можно на все закрывать глаза? Я тоже человек и очень устала.

— Что Вам угодно, Нина Андреевна?

Снова затягиваюсь. Вижу, как ее это бесит.

Безупречная высокая прическа от негодования подрагивает. Как и надменное лицо, впрочем.

— А скажи-ка мне разлюбезная сношенька, — шипит, — что ты делаешь здесь с абсолютно чужим мужиком, когда твой муж дома остался? Что за командировки странные? Позорить меня решила⁈ Мужа позорить?

— Чем же? — мелко начинает саму потряхивать от злости. — Чем же я позорю?

— Я сказала, — щелкает унизительно пальцами перед лицом — хватит дымить мне в лицо! Нахалка!

Еще одна затяжка и сигарета заканчивается. Жаль. С сожалением тушу окурок в пепельнице.

— Это моя работа. Меня сюда Ваш муж послал. Приказы не обсуждаются. А сын Ваш, — задыхаюсь от гнева. — Сын Ваш с другой женщиной прекрасно время проводит.

— Какая наглая ложь, — возмущается. — Сама хвостом крутит с этим, — брезгливо морщится, будто в помойку наступила, — бастардом, а Марика обвиняешь?

Молча показываю ей фото Марка.

— Я развожусь с ним. Ясно?

Нина Андреевна впадает в раж. С нее слетает спесь, остается лишь лютая площадность.

— Это фотошоп. Марик никогда в жизни себе не позволит. Хватит обвинять моего сына в том, чего не может быть!

— Серьезно? — ищу в телефоне запись. — Послушайте.

Воспроизвожу запись, где женщина требует мужа в единоличное пользование отдать. Свекровь краснеет, но не сдается.

— Ты готова поверить? — уже не так уверенно давит, потом приходит в себя. — Хорошо, даже если и так. Ну допустим. Мальчик устает. Он оступился. Слышишь? Я говорю — допустим! И ты отдашь? Такие, как мой сын, на дороге не валяются. Ему нужна семья, ты слышишь? Никакого развода. У него карьера. У него все впереди. И вообще у хорошей жены муж не загуляет!

Пытаюсь обойти даму. Она расставляет руки, перегораживая путь.

— Стой. Я не допущу, — приближает злое лицо. — Не будет развода. Поняла? Не смей испортить моему мальчику карьеру. Сгною тебя! Мы тебя подобрали. Отмыли, Дали все! А ты⁈ Неблагодарная!

— Вы себя слышите? — тоже ярюсь. Надоела уже. Лезет и лезет, будто я свою жизнь отдала в личное распоряжение. — У нас все кончено. Развод состоится.

Нинель идет красными пятнами. Подходит впритык, еще грозит.

— Прыгнула уже в постель к бастарду, а? Бегала к нему, на Марика жаловалась. Саша то, Саша это! — трясется вся, как замоченный миксер в тазу с водой. Брызжет слюной. Бегала. Конечно, бегала. Не к кому больше было. — Проститутка! Он подминает все, что видит. Имеет все, что шевелится. Что ты о нем знаешь? Он жестокий, для него не проблема играть жизнью человека.

— Булатов был на… — осекаюсь, защищаю Сашу. Да что там объяснять. Кому⁈ — Там такое случается.

— Нормальные люди живут другую жизнь. А он мусор! Выблядок плебейки! Узнаешь его получше, поседеешь вся. Страшный человек!

Тяжело усмехаюсь. Да уж не страшнее заносчивых потерявших края людей. Тут не поймешь, что лучше.

— А Вы, стало быть, голубых кровей, — зверею потихоньку. — И меня приняли только потому, что моя мама к образованию отношение имеет. Саша прежде всего сын Вашего мужа! Как Вы там сказали? От хорошей жены муж не загуляет? — мстительно указываю на прокол. Нинель сейчас в обморок грохнется от злости или лопнет. — Так поздравляю, Вы хреновая жена!

Отталкиваю пакость и стремительно иду к выходу. В спину несется.

— Тварь! Уничтожу! Завтра же работы лишишься. И бастарду твоему всю кровь выпью.

— Подавитесь, — припечатываю на прощание.

Хлопаю дверью.

Фу-х! За все время впервые сказал, что думаю. Как камень с души грохнула, аж легче стало. Медленно возвращаюсь в аудиторию. Мимо идут две из преподавательского состава. Одна активно обмахивается руками.

— Там такое тело, Даш. Я зашла, слюной истекла. Не знаешь, насколько приехали? Не мужик, фантастика. Он даже в черной футболке, как бог выглядит. Мышцы, мускулы. Ооо! Такая шея. У меня трусы насквозь. Что-то надо придумать, — возбужденно тараторит. — С ним приехала какая-то. Думаю, просто так. Никто ему. Да если и кто, мне плевать. Хочууу, — игриво. Коллега толкает ее в бок. Мисс Красные Очки, притворно улыбается и радушно здоровается. — Доброго дня! Какая прекрасная погода, не правда ли?

Она о Булатове, да? О нем.

Да что за день сегодня ублюдский⁈

В бешенстве толкаю рукой дверь, чтобы миновать еще один пролет. Нос к носу сталкиваюсь с Сашей. Он в той самой черной футболке. Психуя, разворачиваюсь назад.

— Лан, подожди.

По чуть шизею, наблюдая как втопила от меня.

Набираю ход. Загривком чувствую, что-то произошло из ряда вон. Скрип зубов в воздухе висит. Моих естественно. Ненавижу тучи. Их и так до хрена между нами. Какая тварь постаралась⁈

Нинель?

— Лан, — начинаю заводиться не по делу.

— Мне нужно побыть одной, — холодно бросает через плечо.

И тут впервые подрывает. По-настоящему выносит из шкуры. Натура проскакивает, не успеваю придержать коней. Прет сука.