Но когда Роза ввела его сейчас, он не подошел. Она стиснула зубы. Хелена успела сменить пароль. Было трудно не принять это как личное оскорбление — эта баба, очевидно, ей не доверяла. «Ну и черт с тобой, — Роза выключила монитор, погасила настольную лампу и зашагала обратно к себе. — Это взаимно, черт подери!».

Она включила весь свет у себя в кабинете и почти расстроилась, обнаружив, что вещи лежат нетронутыми. Всё, кроме принтера. В лотке лежал лист бумаги, которого вчера вечером там точно не было. Она перевернула его. Это была распечатка из ПОЛКАМ (системы регистрации камер видеонаблюдения), где числились все камеры в Дании — как частные, так и принадлежащие фирмам и госучреждениям. Весьма популярный в последнее время инструмент для расследований.

Вверху страницы значилось: «Фредерикссуннсвей 175–205, 2700 Брёнсхёй», а ниже следовал длинный список имен людей, которые жили или владели бизнесом на этом участке дороги, с описанием расположения их камер.

Роза не смогла сдержать усмешки, когда вошла в электронную систему принтера. Чтобы распечатать что-либо в Управлении, нужно было отсканировать личную карту сотрудника на самом устройстве. Последний документ отправил пользователь с идентификационным номером WRX-25634. Внутренняя база подтвердила то, о чем Роза и так догадалась: этот номер принадлежал Хелене Анри.

Но зачем Хелене под покровом ночи понадобилось вытаскивать данные по камерам в Брёнсхёй? Ни убийство Оле Хорстена, ни гибель владелицы пекарни на Эстербро не имели к Брёнсхёй никакого отношения. Похоже, француженка вела собственное тайное расследование.

Накативший приступ голода накрыл Розу с головой. Она схватила пакет с шоколадными булочками-улитками и откусила сразу четверть.

Интересно, Терье Плоуг знает, что его французская протеже ведет двойную игру, нарушая все писаные и неписаные правила работы в команде? Может, она мстит кому-то лично, берет взятки или просто выполняет чей-то заказ? Роза вспомнила, как часто начальник убойного отдела передавал важные сведения напрямую Хелене, минуя ее, Розу. Какую чертову игру затеяли эти двое?

Она отправила в рот еще один кусок, вытерла пальцы о брюки и набрала номер Терье. Но он сбросил вызов.

«Это срочно. Ты где?» — написала она ему сообщение. Даже если он сейчас стоит под душем с намыленной лысиной, отделаться от нее у него выйдет.

«Стрельбище, Эйбю 2», — лаконично ответил он.

Роза схватила куртку. Раз Терье отправился в НКЦ ни свет ни заря, значит, баллистики проводят важные тесты по делу об убийстве владелицы пекарни. Но вопрос с Хеленой нужно решить прямо сейчас. Кем бы она ни была — взяточницей, преступницей или шпионкой Терье, директора полиции или русских — здесь определенно творилось что-то неладное.

Терье

Когда Терье Плоуг говорил, что обожает свою работу начальника убойного отдела и получает от нее удовольствие, на него смотрели как на ненормального. Чувство долга люди еще могли понять, но как можно получать удовольствие от работы, где постоянно имеешь дело с изувеченными телами? От профессии, которая приносит больше горя и несчастий, чем целая деревня переживает за несколько поколений?

Разумеется, удовольствие Терье приносили не сами убийства или места преступлений. Его привлекала загадка. Процесс, когда тебе вручают хаотичную кучу улик, осколков и оборванных нитей, которые нужно медленно собрать в единую картину. Находить закономерности и заставлять детали вставать на свои места — в этом была вся страсть Терье.

Жена, которая была немного моложе его, часто поддразнивала его за эту маниакальную тягу к порядку. Будь он ребенком в наши дни, ему наверняка поставили бы какой-нибудь диагноз, шутила она. Но Терье действительно получал искреннее удовольствие, загружая посудомойку, складывая носки парами или укладывая дрова с точностью игры в «Тетрис». И здесь, в подвале у криминалистов, он был в своей стихии. Именно тут складывались первые фрагменты мозаики, и здесь он не терпел, чтобы его отвлекали.

Вчера дорожный рабочий нашел пистолет «Зиг Зауэр»[57] на обочине Люнгбювейен у съезда на Гентофте. Оружие, судя по всему, просто выбросили из окна машины, и нельзя было исключать, что оно использовалось в криминальных целях — возможно, даже при убийстве владелицы пекарни «ТаТо». Калибр, во всяком случае, совпадал. Поэтому он и Тюэ, один из экспертов по оружию в НКЦ, надев защитные наушники и очки, как раз собирались провести тестовый отстрел, когда дверь с грохотом распахнулась и в помещение ворвалась Роза Кнудсен.

Терье подавил вздох. О Розе можно было сказать много хорошего, но уж точно не то, что она была источником мира и спокойствия.

Он предостерегающе поднял руку, останавливая ее готовую взорваться тираду:

— Зажми уши. Тюэ сейчас выстрелит.

Раздался громкий хлопок: баллистик выстрелил в металлический резервуар с водой. Деформированная пуля осядет на дне, после чего ее вместе со стреляной гильзой исследуют на предмет уникальных микроскопических следов, оставляемых каналом ствола и бойком. Своего рода дактилоскопия для огнестрельного оружия.

— Вы нашли оружие, из которого стреляли в пекарне? — спросила Роза.

— Возможно. Пока не знаем. Этот пистолет нашли вчера. — Он несколько секунд пристально разглядывал Розу. — Что-то стряслось? Ты выглядишь как-то...

— Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз. Это важно, — она шумно, нетипично для себя выдохнула.

— Что-то личное? — Терье понизил голос и отошел чуть в сторону от Тюэ. Работа начальника убойного отдела требовала быть еще и руководителем для кучки капризных, темпераментных эгоистов, но он с первого дня твердо решил находить подход к каждому. Роза была той еще мегерой, но ее сыскной талант и преданность делу были еще масштабнее. Так что приходилось мириться с ее оскорбленной физиономией.

— Личное? Да черта с два оно личное! Как ты думаешь, много ли личной жизни у меня было за те двадцать лет, что я пашу на полицию, а? Я...

Терье примирительно поднял руки:

— Хорошо-хорошо. У меня просто нет времени и сил выслушивать отчеты по делу Хорстенов прямо сейчас, Роза. Ведите его сами. Я вам полностью доверяю, — добавил он, и это было чистой правдой.

Общественность пока ничего не знала о новых подробностях дела Хорстенов. А вот убийство владелицы пекарни не сходило с первых полос газет, так что он прекрасно понимал, какие приоритеты стоят перед ним как перед начальником отдела.

— Значит, расследование по «ТаТо» буксует? — Роза обладала удивительной способностью бить по самому больному месту.

— Ну... Мы отправили гильзу, которую Хелена нашла в тестомесе, на баллистическую экспертизу и проверку по базе Интерпола, поскольку по датским и шведским базам совпадений не обнаружилось.

— То есть из этого оружия в Дании раньше не стреляли?

— Скорее всего. Но стволы ведь постоянно кочуют из рук в руки в криминальном мире, так что его вполне могли засветить где-то еще в Европе. — Он снял наушники и сделал Тюэ знак, что уходит.

Роза последовала за ним по лестнице на улицу.

— Но криминальные группировки и добропорядочная владелица пекарни... Это ведь никак не вяжется, верно?

Терье развел руками:

— Да, у Марье Баккер в личном деле не было даже штрафа за превышение скорости.

— А убийцы? Просто испарились? — Роза пыталась не отставать от Терье, который быстрым шагом пересекал двор, направляясь к соседнему корпусу.

— Мы засекли их по паре уличных камер, но машина была без номеров, и мы упустили их на Люнгбювейен, когда они уходили на загородное шоссе. Мои люди сейчас проверяют биллинг погибшей и прочесывают переписку в ее телефоне. Прямо перед ликвидацией там была какая-то странная переписка по СМС, с этим нужно разобраться. — Он остановился у входа в главный корпус, где располагался Национальный отдел по борьбе с особо опасными преступлениями. Только сейчас, при дневном свете, он заметил, как плохо выглядит Роза. Красные пятна сошли со щек, сменившись серой бледностью.