Перевод книги выполнен с датского на русский.

Общее время, затраченное на перевод, редактуру и сопутствующие этапы, составило 74 часа.

Книга была полностью прочитана мной, после чего внесены финальные правки.

Добавлены сноски которые отсутствуют в оригинале.

Подписывайтесь на ТГ-канал, если хотите, чтобы я вас и дальше радовал переводами: t.me/knigaperevodchik

Якоб

Ноябрь 1989 года

Как только Якоб пришел в себя, он снова почувствовал холод. Он кусал пальцы рук и сжимал исцарапанные ступни.

Должно быть, температура была близка к нулю — изо рта вырывались облачка белого пара. Казалось, даже его голые плечи дымились в темноте, а мошонка съежилась от холода и висела между ног, как грецкий орех, причиняя ноющую боль, словно после удара пыром. О, если бы он мог наклониться вперед, свернуться клубком, как человек-змея, которого он однажды видел в цирке «Бенневайс»![1] Тогда он смог бы подышать на свои гениталии, на пальцы рук и ног. Отогреть все это. Особенно пальцы на ногах — Лизе всегда говорила, что мальчику с таким голосом, как у него, ни в коем случае нельзя простужать ноги.

Но он ничего не мог поделать.

Ему связали руки с другой стороны дерева, и вот он стоял здесь, голый и одинокий, на берегу черного озера, прижатый к стволу дуба. Грубая, шершавая кора врезалась в щеку, в ребра и в тонкую кожу на груди, и он всем сердцем желал снова лишиться чувств. Перенестись туда, где тепло и хорошо. Но как это сделать? Ему ведь было всего десять лет, он никогда раньше не терял сознание намеренно.

Повернув голову, он увидел свою светло-голубую пижаму и полосатые трусы, лежащие на земле чуть позади него. Одежда была грязной. И мокрой. Перед уходом они сорвали с него вещи и помочились на них и на него самого. Моча засохла тонкой пленкой на ногах и пояснице, кожу жгло, словно по нему ползали муравьи и жуки-точильщики.

Сколько он уже так стоял? Он почти не понимал. Улюлюканье мальчишек давно затихло, остались лишь ночные звуки, а темнота и крайняя усталость полностью лишили его чувства времени.

Он уронил голову на плечо. Тело уже готово было сдаться, как вдруг совсем рядом к шелесту ветра в голых ветвях примешался шорох. Он опустил глаза. У его ног сидел черный дрозд.

— Ты откуда взялся? — прошептал он.

Птица вспорхнула в темноте, взлетела и села ему на руку, уставившись на него своими поблескивающими черными глазами. Ее когти вонзились в голую кожу, и он вдруг почувствовал себя единым целым с этой черной птицей. Дикое, темное начало птицы перетекло в него; он закрыл глаза и прошептал ей, что ему все равно, кто ее послал — Бог или дьявол, лишь бы кто-то из них помог ему прямо сейчас.

* * *

Он очнулся от звука голосов позади себя. Дрозда на его руке уже не было.

Якоб повернул голову. Томми сидел у деревянного столба с серым от плесени спасательным кругом на самом берегу озера. Как и Якобу, ему только что исполнилось десять лет, но светловолосый Томми был на полголовы ниже и тощ, как насекомое.

— Я хочу домой, — сказал он.

— Да заткнись ты, Томми, я-то тут при чем, что мы заблудились? — Берг, один из старших мальчиков хора, вышел из леса. — Ванг! Ты же говорил, что лагерь на юге. Где, черт возьми, этот юг?

Мадс-Петер Ванг нехотя показался из-за дерева. Плотный уроженец Западной Ютландии, одиннадцатилетний мальчик был самым младшим в династии неразговорчивых рыбаков. Он указал пальцем на лесную тропинку впереди.

— Я же говорил, что нам туда, — тихо произнес он, старательно избегая смотреть на Якоба. — Вы что, собираетесь оставить его здесь на всю ночь? Он же замерзнет насмерть, если ударит мороз.

— И кто это говорит, что будет мороз? Твои жирные коленки? — Конрад, костлявый подросток с зачесанными назад волосами и вечно высокомерным выражением лица, мерил шагами деревянный причал.

— А что, если он настучит? — подал голос Томми. Это он, желая выслужиться перед старшими, предложил помочиться на Якоба. Сейчас его голос звучал уже не так самоуверенно.

— Пусть только попробует, черт возьми, — глаза Берга забегали. Он был красивым, избалованным мальчиком, который до появления Якоба бесспорно обладал лучшим голосом в хоре. Сейчас Бергу и Конраду исполнилось по тринадцать, и их голоса могли сломаться в любой момент.

— Я ничего не скажу, — Якоб сам удивился тому, что смог заговорить, настолько у него пересохло во рту.

Конрад повернул голову и медленно, словно гиена, двинулся к нему.

— Фу, черт. Чем это здесь воняет? — Он зашел Якобу за спину, наклонился и шумно втянул воздух ноздрями. — Да тут же ссаньем несет.

Берг тоже подошел ближе. На его губах играла усмешка, когда он склонился над жалкой кучкой одежды Якоба.

— Ты прав, вонища жуткая. Мы же не можем притащить эту свинью обратно в спальню, Ванг.

— Так пусть помоется. Я могу дать ему свой свитер. — Ванг потянул себя за ворот исландского свитера.

— Отличная мысль! — Берг щелкнул пальцами в сторону Ванга и резко повернулся.

Он зашел за дерево, и вскоре Якоб почувствовал, как веревка на его запястьях ослабла. Но Конрад тут же мертвой хваткой вцепился ему в руку, словно Якоб собирался бежать. Будто он вообще мог это сделать. Ступни окоченели, ноги превратились в желе и едва держали его, пока Конрад тащил его прочь от дерева на причал.

— Слышь, вундеркинд, — Берг встал вплотную к Якобу. Он был как минимум на голову выше и говорил тихо, со злобным рычанием. — Прыгай.

Якоб не смел поднять глаз.

— Я не умею плавать. — Паника волной покатилась из солнечного сплетения вниз, к паху. Он совершенно не мог сдержать мочу.

— Ну и мерзость, — Конрад скривился, словно его сейчас вырвет. — У тебя вообще приличия есть? — Он сильно дернул Якоба за руку, подтаскивая ближе к краю причала.

— Эй... Вы что, с ума сошли? — Ванг с округлившимися глазами наблюдал за происходящим. — Я же не это имел в виду. Озеро может быть глубиной в два метра. Там дна нет.

Якоб уставился в черную воду. Ванг был прав. Дна не было видно, тем более в такой темноте. Может, это вообще не озеро, а болото? А болота коварны, это он знал: трясина может затянуть даже взрослого мужчину.

Сзади подбежал Томми, и Якоб краем глаза уловил, как в темноте мелькнуло что-то светло-голубое. Он посмотрел на озеро: его пижамная куртка шлепнулась на воду в паре метров от берега.

— Лучше бы тебе достать свою пижаму, — Берг посмотрел на него с волчьим оскалом. — Ну же. Ты ведь хочешь вернуться в лагерь?

— Я не умею... плавать. — Якоб попытался упереться ногами в доски причала, но ступни пронзила острая боль.

— Тогда достань её.

Берг толкнул Якоба, отчего тот потерял равновесие. Руки Конрада мертвой хваткой обхватили его плечи, а когда Берг схватил его за ноги, его ступни оторвались от земли.

Они качнули его один раз и швырнули в воду лицом и грудью вниз. От холода у него перехватило дыхание. Он судорожно глотал воздух и пытался удержаться на поверхности, беспорядочно молотя руками по черной воде и барахтаясь по-собачьи.

Ногами он пытался нащупать дно: пальцы коснулись чего-то склизкого и мягкого, но там не за что было зацепиться, чтобы удержаться.

До него доносились чьи-то крики, но он не разбирал слов. Ледяной холод проник уже до самых костей, вода заливалась в рот и текла в горло. Ему нужно было выбраться, если он не хотел умереть, — это он понимал отчетливо, но совершенно потерял ориентацию. Он не знал, где перед, где зад, где верх, где низ. Холод парализовал все органы чувств, вокруг царила сплошная тьма. Темная вода, темная ночь, темный лес.

Что-то твердое ударило его по голове. Камень? Потом еще один. Третий камень попал ему в висок, но он этого почти не почувствовал. Пронизывающий холод вдруг отступил, уступив место внезапному теплу, и Якоб подумал, что можно просто поддаться этому мягкому, манящему уюту.