Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от ощущения дыхания Дегна на коже, и вышел из зала заседаний. В коридорах Кристиансборга бегать не полагалось, но его ноги так и подмывало пуститься наутек, уйти как можно дальше. Однако, как бы быстро он ни шел, перед глазами упорно всплывал образ молодой женщины в разбитой машине. Она лежала, уткнувшись лицом в сработавшую подушку безопасности, а из раны на виске сочилась кровь.

Но это было еще не самым страшным.

Самым страшным было то, что ее глаза были открыты. И она неотрывно смотрела на него каждую минуту, каждый час, каждый день на протяжении десяти лет.

Карл

Запах приторного карамельного варева, которое Ассад гордо именовал кофе, ударил Карлу в нос, как только он спустился в подвал. Он не бывал в Полицейским управлении уже несколько лет, но сегодня иного пути не было.

Он постучал по дверному косяку крошечной каморки Ассада. Тот встретил его широко раскрытыми от изумления глазами и белозубой улыбкой.

— Карл! Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь! — воскликнул Ассад. — Всё прямо как в старые добрые времена.

— Наоборот, Ассад. «В добрые старые времена», — поправил Карл, похлопав друга по спине.

— Ну я так и говорю. Кофе будешь?

От одной мысли о болотном вареве Ассада у Карла начинало крутить в животе, поэтому он поспешно вскинул руки в оборонительном жесте, хотя чашка кофе ему сейчас точно не помешала бы.

После вчерашней встречи с Грю из муниципалитета поспать толком не удалось. Весь вечер он твердил себе, что свой долг полиции он уже отдал. У него не было ни служебных, ни моральных обязательств ввязываться в дело, которое сначала, по всей видимости, спустили на тормозах чиновники мэрии, а затем наспех закрыли недоумки из дежурной части. Но истошный женский крик никак не выходил у него из головы.

Пожилые супруги, чей голос звучал на записи, по сообщениям прессы за 2019 год, прожили в браке целую вечность. На момент трагедии Йетте Хорстен было 74 года, Оле Хорстену — 76. По словам ближайшей соседки, муж ухаживал за больной деменцией женой просто образцово.

— Он каждый вечер мазал ее ступни кремом, а каждое утро аккуратно укладывал ее волосы в пучок. Чтобы этот человек привязал любовь всей своей жизни к кровати и оставил задыхаться от угарного газа? Ни за что! — утверждала соседка в интервью газете.

Первой мыслью Карла было то, что к супругам забрался грабитель. Однако угольный гриль — довольно странный выбор оружия для застигнутого врасплох вора. К тому же эта версия никак не объясняла, каким образом Оле Хорстен оказался повешенным на портовом кране у озера Фуресё.

— Здесь шафран. — Ассад с гордым видом протянул ему чашку.

Международный жест «ни в коем случае» он, судя по всему, проигнорировал.

— А вот новенькой мой кофе очень понравился, Карл.

Карл посмотрел на свою чашку. На поверхности, точно оранжево-красный червяк, плавала ниточка шафрана.

— Что еще за новенькая? Надеюсь, это не очередное альтер эго Розы вышло на смену?

Ему нужна была Роза. После кошмарной ночи, проведенной в бесцельных метаниях с боку на бок, он решил перепоручить расследование этого странного дела отделу «Q», а самому заняться изучением обратной стороны собственных век.

Ассад прижал палец к губам:

— Новый сотрудник. Она сейчас как раз в твоем кабинете, Карл. Француженка. Умная, как говорит Терье. И сильная.

— Сильная?

— Мышцы во какие, — Ассад показал на свое плечо.

Карл закатил глаза. Пресвятая дева, французская мадам с мускулистыми ручищами — и прямо в его кабинете.

Появление постороннего в отделе «Q» совершенно не входило в его утренние планы. Это создавало угрозу конфиденциальности: во-первых, он дал Грю железное обещание сохранить полную анонимность; во-вторых, дело супругов Хорстен могло оказаться крайне неудобным для полиции, и никто — абсолютно никто — не скажет отделу «Q» спасибо за то, что они начали ворошить прошлое, если предчувствие Карла окажется ложной тревогой. Нет, расследование нужно было провести максимально деликатно, и Роза с Ассадом отлично бы справились с этим сами. Но можно ли доверять новому ретивому сотруднику? В лучшем случае она сидит задрав ноги, с сигаретой «Gauloises» в зубах и нулевыми амбициями. В худшем — сразу побежит жаловаться высшему руководству.

— Идем. — Карл развернулся на каблуках, зашагал к своему бывшему кабинету и на пороге едва не столкнулся с Розой.

— Карл? — Роза выглядела так, будто ее только что достали из корзины с грязным бельем. — Очень надеюсь, что ты пришел не по важному делу. У меня кишечный грипп.

— Кишечный грипп? — Карл инстинктивно отступил на шаг. Его дочь Люсия перетаскала из детского сада, кажется, все виды паразитов и бацилл, но из всех вредоносных вирусов ротавирус был самым кошмарным.

— Чипсы и побольше воды — и поправитесь, — сухо констатировал женский голос из-за спины Розы.

Из-за старого письменного стола Карла поднялась темноволосая женщина. Да, это определенно был его стол — он потратил годы службы на то, чтобы украсить его неповторимым узором из кофейных пятен и прожженных сигаретами следов.

— Да, Карл, у нас новый коллега, — губы Розы растянулись в раздраженной усмешке. — Хелена приступила сегодня, и она просто невероятно много знает об организованной преступности и рвоте. — Роза язвительно улыбнулась: — Хелена, это вице-комиссар Карл Мёрк, если ты о нем слышала.

— Разумеется. Истории о господине Мёрке весьма интригующие. — Зеленые глаза женщины блеснули, и Карл мгновенно понял, почему Ассад рядом с ней выглядит как глуповатый влюбленный подросток.

— Хелена читала твою книгу, — вставил Ассад.

— Моя nounou (няня) и я слушали аудиоверсию «Женщины в клетке», господин Мёрк. Моя няня почти ослепла, а я практикуюсь в датском языке... — Хелена сделала несколько шагов навстречу Карлу, пока тот лихорадочно соображал, кто такая Нуну. Кролик, что ли?

— Меня зовут Хелена Анри, — продолжила темноволосая дама с явным французским акцентом, из-за которого она упорно не произносила букву «х». Черт знает что. Надо бы предложить ей взять какое-нибудь нормальное имя. Кисер или Дорте, например.

— Зови меня просто Карл. Ты оказалась здесь по собственной воле или это идея Терье?

— Точно не по моей воле, — без обиняков ответила она. — Меня лишили обещанного места и принудительно отправили сюда.

Дипломатическим уверткам во французской полиции, похоже, не учили. Карлу это даже понравилось.

— Мой профиль — оргпреступность. Я рассчитываю вернуться на Тегльхольмен при первой возможности. Плоуг мне это пообещал, — добавила она.

Фамилию Плоуг она произносила как «Плу-у».

— Но мсье Плу-у считает, что здесь, в подвале, я смогу поближе познакомиться с датской полицейской культурой.

Карл переглянулся с Ассадом.

— Вот как? Значит, так считает мсье Плу-у? Понятно. Я здесь бываю редко, так что постигать культуру тебе придется с этими двумя выдающимися личностями. Они — сердце и разум отдела «Q».

Карл указал на Ассада и Розу, которая тяжело опустилась на свободный стул. В данный момент она была скорее выдающимся образцом малокровия, так что лучше было сразу перейти к делу.

— Вчера один источник передал мне кое-какие материалы. Это может оказаться глупой шуткой или недоразумением, но может быть и так, что четыре года назад наши коллеги крупно сели в лужу. Дело деликатное. В любом случае, никто не должен знать, откуда взялась аудиозапись, которую вы сейчас услышите. В том числе и Плоуг.

— Даже начальник? — Хелена нахмурилась, и Карлу не понравилось ее сомнение.

— В нашем отделе руководство беспокоят только тогда, когда это действительно необходимо, а такое случается крайне редко. Вопросы есть? — отрезал он.

Он достал из кармана статью, которую дала ему Грю, развернул ее и положил на свой бывший рабочий стол.

— «Смерть председателя правления: он хотел забрать жену с собой в могилу», — прочитал Ассад вслух. — Я отлично это помню. Это тот тип из частной клиники, который повесился на лодочном кране, словно лодка.