— А разве я ей что-то плохое сделала? Это же она на моего отца зарилась.

Трорки молча слушают, запоминают.

— Рот же всем не заткнешь, — проворчала Марта, — но до того, как ты пришла с мальчиками, она потеряла дочек с перерывом в пару дней. Обе утонули у нее на глазах. А она же плавать не умеет и не смогла их спасти. Кто-то говорит, что их словно что-то утащило на глубокое. Девки-то никогда не ходили на глубокое, всегда на мелком плескались и белье стирали.

— У нее кто-то остался?

— Сын, твоего возраста.

Ничего на это не сказала, пусть радуется, что у неё хотя бы кто-то из детей остался после её действий. Свой дом парни строили быстро, работать начинали, как только солнце начинало вставать, и ложились, когда была уже глубокая ночь. Я едва успевала им древесину подготовить. Но к моему дню рождения их дом уже стоял. Даже печь была для готовки. На первом этаже было две гостевых комнаты, кладовка с холодным погребом, кухня и большая гостиная. И, конечно, прихожая. На втором этаже они сделали четыре просторные спальни. И, что самое интересное, они заложили канализацию. Для этого купили в городе трубы и артефакты. А потом сделали санузлы на первом и втором этажах. В первую очередь сделали два туалета. А потом провели и воду, сделав её даже на кухне, и там тоже была и холодная, и горячая. Наши соседи оценили задумку и расспросили, как это чудо сделать и сколько это стоит. Но для них оказалось дорого.

— Надоело в деревянный домик бегать, — признался как-то Мэтью. — А так будет правильнее и гигиеничнее.

На чердаке пока общая комната, тоже гостевая. Осталось мне подготовить им древесины для создания кроватей. После постройки дома из временного перенесли стол и лавки. Старую кровать тоже унесли в одну из гостевых комнат, на первом этаже. Наверное, там будет моя комната. Меня ведь не выселят в камышовый дом? Не выселили, но Мэтью стал на меня смотреть всё более задумчивым взглядом.

— Через пару дней в городе будет праздник совершеннолетия, — сказала Марта за совместным ужином.

Ужинали мы по привычке все вместе, в большом доме.

— Тебе стоит побывать в городе, милая. Ты ведь не отмечала своё совершеннолетие в прошлом году.

Четвёрка трорков с любопытством посмотрели на меня.

— А когда у тебя день рождения? — спросил Мэтью.

— Сегодня.

Трорки и Глеб с Мартой переглянулись. Меня стали обнимать, поздравляя.

— Что ты хочешь в качестве подарка? — спросил Мэтью.

— Воздушные шарики.

Сказала с улыбкой, не подумав, а потом спохватилась, что Марта могла и не знать о таком. Но никто не выразил удивления, а Мэтью просто кивнул.

В город отправились рано утром, каждый оделся в чистые одежды. Я с сожалением поняла, что у меня только два комплекта одежды, и она уже сильно поношенная, а из денег — несколько медяков. Нужно попросить или трорков, или кузнеца помочь мне продать шкуры, что накопились. Можно даже шкуру медведя продать. Хоть немного денег выручу и смогу обновить гардероб. В городе мы разделились: трорки ушли по своим делам, обещав найти меня позже. А я гуляла по рынку и площади. На рынке приценилась к готовой одежде и с сожалением подтвердила, что моих денег ни на что не хватит. Что там таить — их даже на поесть на рынке не хватит.

Праздник начался, когда начало темнеть. Живот к тому времени уже прилип к позвоночнику и даже не пытался подавать признаков жизни. Но было радостно посмотреть на праздник совершеннолетия. Именинников в этом году было немного — с десяток человек. Были даже из нашей деревни. Узнала в одной из девушек ту, что приходила к троркам и требовала, чтобы они построили для неё дом. Просто потому, что она беременна. Сейчас она старательно скрывала это свободным платьем.

Обиднее всего было видеть, что всем, кого поздравляют, вручают по воздушному шарику, который парит в воздухе на ниточке. Потом заметила Мэтью — и лицо у него было очень злым, и смотрел он так на организатора праздника. Когда мероприятие закончилось, я молча развернулась и ушла, не став никого дожидаться. За час добежала домой, потому что я именно бежала. Слёзы жгли глаза, и было обидно. Хотелось, чтобы все эти шарики разлетелись в клочья.

Мэтью как раз закончил выяснять отношения с напыщенным идиотом когда услышал, как все воздушные шарики, что должны были подарить одной девушке, взорвались. Он криво улыбнулся — его ведьмочка злится. Он и сам очень зол.

— Ты его даже не покалечил, — подколол его Лорк. — Мария сбежала домой, как только закончился праздник, я проводил до дома незаметно и вернулся. Она плакала.

— Удавлю этого индюка.

— Оставь. Лучше ещё раз купи шары.

— Тогда их в меня запихают, — сказал он, понимая реакцию обиженной ведьмы. — Вы одежду ей купили?

— Да. Только с обувью заминка вышла — нужны более точные размеры, чем на глаз.

— И ещё мы вкусностей для твоей ведьмочки купили. Отдай ей сам — может, задобришь.

Дома меня молча накормила Марта, не спрашивая ни о чём — она видела, что я расстроена. Поев, стала спокойнее, быстро сполоснулась и ушла в свою комнату спать. А утром проснулась от одуряюще вкусного запаха свежего хлеба. Рядом с кроватью обнаружился резной сундук и на нём записка: «С днём рождения! Прости за вчерашнее — всё пошло не по плану. Сундук — это тебе, и в нём часть подарков».

Сразу же открыла крышку и обнаружила наряды! Мне купили новые платья. Пара была похожа на те, что носят деревенские девушки, а дальше были более нарядные — это было видно по качеству ткани. Она выглядела дорогой. Одно платье было явно шёлковым, а другое — бархатным. Дальше нашла брюки — тоже разные: и такие, что в город выйти можно, и в селе работать можно. А потом нашла рубахи и блузы, а потом ещё нижнее бельё. Вот от него у меня лицо пылало — никогда мне ещё мужчины бельё не покупали. Вот только обуви не нашла новой. Посмотрела на свои ботинки, а потом на свои ножки. Ботинки у меня на несколько размеров больше, чем нужно, но я как-то привыкла.

Ко мне в комнату заглянул Мэтью. Увидела, как у него расцвела улыбка на лице от того, что я разобрала подарки.

— Понравилось?

— Да! Спасибо!

— Обувь не купили, а то размера твоего не смогли вычислить.

Он заметил, что я сейчас босиком, и присел рядом на корточки.

— Присядь на кровать.

Села. Он взял мою ступню в свою руку — на фоне его ладони она была крошечной.

— Как ты не теряешь ботинки?

— Эм, привыкла. Затягиваю шнурки потуже.

Мою ступню ласково погладили большим пальцем.

— Посиди тут, сейчас пойду, возьму бумагу, зарисую твою ножку.

Мне пришлось встать на чистый лист бумаги — это такое расточительство! Он, улыбаясь, смотрел, как я хмурюсь.

— Я не разорюсь. Это для нужного дела. Оденешь новые брюки. Для работы мы купили тебе парочку новых, как и рубахи. И под них всё необходимое тоже. Там дальше даже платки есть.

— Спасибо.

Он, выпрямившись, быстро поцеловал меня в губы и так же быстро вышел из комнаты. А я осталась стоять, ошарашена происходящим. Дотронулась до губ, что до сих пор ощущают мягкость и тепло его губ. Выйдя из ступора, прикрыла двери и переоделась в новое. Под рубаху мне купили что-то похожее на майку, что скрывала грудь, и её было не видно через ткань и даже в вырез рубахи. Но эта «маечка» даже немного придерживала мою грудь. Теперь обувать старые ботинки было странно. Вещи я сложила бережно в сундук и вышла на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась с Мартой.

В окна парни в городе купили особые стёкла, которые сложно побить. И сейчас было видно, что солнце только восходит. Марта готовила завтрак. А свежий хлеб уже лежал на столе.

— Доброе утро, дочка, завтрак уже почти готов.

На кухне была только женщина. Она хлопотала за столом, шинкуя овощи.

— А парни где?

— Новый фундамент роют. Оговорились, скоро ещё их сородичи придут — нужно будет где-то селить. Хотят построить гостиницу. Рукастые мальчики. Обновки тебе к лицу. Вот, просили тебе передать конфеты. Нас с дедом уже тоже угостили.