— И будешь, типа, Капитан Америка? — указал я на звезду на груди скафа.

— Ой, блин… Правда, похоже, — разочарованно вздохнул Кайл. — Я-то думал, это будет отсылка к тому, что я, типа, из Техаса. Штат Одинокой Звезды, если ты понимаешь.

Я помотал головой. Не понимаю.

— Ой, ладно, пофиг, — отмахнулся он. — Старые комиксы тут никто уж и не помнит. А новых фильмов по ним уже не сняли. Порталы раньше открылись, стало не до того. С массовой культурой тут, конечно, полный звездопад. Так что, затыкаем дырки в этом корыте?

Я сперва машинально кивнул, а уже потом сообразил, о чём был вопрос. Ну, блин! Заболтал он меня про комиксы и всё такое!

Кайл согнул кисть руки, и из-под наруча выскочил кинжальный обоюдоострый серебристый клинок. Которым он легко отсёк кусок пластикового листа, взятого из стопки возле стены. Приложил к дыре в скафе, велел мне придерживать. А сам взял баллон, похожий на огнетушитель. Плеснул из него пеной на край пластика, прошёлся со всех сторон, потом и в середину, когда я убрал руки, налил.

— Через час так застынет, что топором не разрубишь. Пластик это так, чтоб пена через дыры внутрь не залилась, — пояснил Кайл. — Только на суставах слабина останется. Но мы не драться идём. Орда уже ушла дальше. Будем собирать трофеи.

— А что за осколки в трофеях? — спросил я, придерживая очередной кусок пластика.

— У всех иномирцев есть кристалл души. У полдов в основном круглый, поэтому его зовут ядром. У деймов разные, неровные. Часто бьются на осколки при смерти твари. В них скапливается вита, энергия жизни. В аномалии только на ней вся техника и работает. В скаф или винг надо цельное ядро воткнуть и заряжать. А в снаряд можно мелкий осколок сунуть. В патроны для деструктора вообще дроблёную пыль кладут. Ну, это расходники. А хочешь, чистой витой пали. Только люд потом из боя дедом выйдет. А полд… Ну, у всех есть свой предел.

— Не понял… Если целые ядра только у полдов, а у деймов нет, то откуда их столько для всех скафов и вингов? — с подозрением спросил я.

— Вот за это полды нас, людей, и не любят, — вздохнул Кайл. — Честно, я не знаю! Может, все ядра с убитых деймами бедолаг собирали. А может, по худшему сценарию. Пустили в расход целые деревни полдов, чтоб собрать ядра. А эвакуировать беженцев стали потом, когда ядер хватало уже. Не знаю. Этой войне уже лет сорок. Могли и жёстко играть поначалу. Люди такие люди… Кто-то точно не церемонился с нелюдями. Это был вопрос выживания…

— Ты сам лично пристрелил девчонку, которая ниже пояса сколопендра. А она бежала вместе с беженцами, она была полдом, не деймом, — припомнил я.

— Ты-то прям разбираешься в сортах, — фыркнул Кайл, но взгляд отвёл. — Есть нормативы. Хотя они меняются. Пауканов только пять лет как, уже при мне, начали пускать. До этого — отстрел. Я застрелил шестерых.

— Ты просто выполнял приказ, — многозначительно протянул я.

— Ну, я мог сделать вид, что проморгал пауканов в толпе. Их бы убили другие бойцы, на этой стороне. Взяли бы груз на свою совесть. Пацанам по восемнадцать было. Мне-то физически тут тоже, но… — Он развёл руками. — Но я стараюсь сражаться за человечество. И стремлюсь это делать максимально эффективно. Когда я орал на беженцев «Кто не добежит в Пробой за две минуты, те умрут»… Все добежали!

— А если бы нет? — спросил я.

— Будь там больше народу, я бы прикрыл их отход и дал время. А так… Если пытаться спасти каждого, можно погубить всех.

Кайл продолжил ловко отрезать куски пластика под размер пробоин в скафе. С мелкими кусками ему моя помощь не требовалась. А я всё думал, как относиться к сказанному им. С одной стороны, жёсткие ограничение на то, кого эвакуировать, а кого пристрелить на месте. С другой стороны, хотел бы я жить в одном бараке с гигантской многоножкой? Впрочем, это мне непривычно, а другим полдам вроде нормально. Хотя с пауканами никто не общается, даже те двое, которые ночуют в гамаках.

Готовность бросить группу беженцев… Ради спасения бойцов и военной техники. Рационально, конечно, ведь эти бойцы в другой раз смогут спасти других гражданских. Но… При этом ради большого числа беженцев Кайл готов пожертвовать собой, если я верно понял его слова про дать время на отступление. Если бы он считал, что сможет отступить сам, то делал бы так всегда.

— Ну, готово, только пускай засохнет пена, — объявил Кайл. — Уродство, конечно, вышло, но надёжно. Для сборщика.

— А зачем ты вообще собирал этот дырявый доспех?

— Надо было, на всякий случай, — чуть заметно скривился он. — Давай, влезай внутрь, попробуй подключиться.

— А ничего, что он больше чем на полметра выше меня? — окинул я взглядом боевой костюм, облепленный серой пеной, похожей на монтажную. — Я башкой до шлема не достану.

— Ну и прекрасно, если шлем прострелят, башка цела будет, — кивнул Кайл. — Ты и руками до перчаток не достанешь. Там держатели есть в рукавах, подвинь их… А, блин! Они сломаны! Сейчас, что-нибудь наколхозим. И ремень безопасности ещё нужен.

— Так это не скафандр, а боевой робот? — удивился я.

— Мне по размеру как скафандр, — дёрнул плечом Кайл, роясь в ящике с запчастями, вытащенном из-под кровати. — Да и бойцам-людям в основном тоже. Только полды могут синхронизироваться через ядро. Ну и делать скафы-полторашки это тупо, пацан! Отряды боевых хоббитов, блин. Не парься, ты подключишься к сенсорам доспеха… Визор точно работает. А вот тактильные… Хм… Ну, на пальцах должны! А остальное тебе сегодня не понадобится. Эх, тебе бы потренироваться в рабочем скафе, но свой не дам, не хочу нейрорезонанс сбивать. А у костяного вообще только визор пока стоит.

Я пожал плечами. Может, даже лучше, если не буду сравнивать с полностью рабочим скафом. Это как сначала поездить на старом автомобиле, а потом сесть в машину поприличней. Сразу будут ощущения большего удобства, а вот если наоборот, то некомфортно. Так что привыкнуть к хорошему я, надеюсь, ещё успею, а начать можно и с ведра с болтами. А если сломаюсь и застряну — ну, не бросит же Кайл меня и свой запасной скаф, отбуксирует на базу!

Скаф ощущался будто моё собственное тело. Только вот одетое в толстенную шубу, обутое в валенки, поверх которых натянуты калоши, а на руках перчатки. Последнее как раз не очень мешало, всё же сенсоры на руках скафа работали прилично. Ногами же я только ощущал, наступил куда-то или ещё нет. Остальное тело не чувствовало ничего.

Так что здоровенный пластиковый короб, который Кайл навесил мне на спину, совершенно не мешал. Я попросту не ощущал его наличия. А вот визор работал хорошо, хотя видеть всё с высоты около двух метров было малость непривычно.

Подключиться к системам скафа не составило большого труда. Кайл советовал попробовать помедитировать, «поймать волну», но всё это не понадобилось. Стоило ему вручную захлопнуть нагрудную броню, поскольку привод не работал, я на секунду испугался, оказавшись будто замурован в бочке. А уже в следующий миг стал видеть через визор и ощутил скаф, будто собственное тело.

— Клаустрофобия, что ли? — удивился Кайл. — Предупреждать надо!

— Лифтов я никогда не боялся, да и в шкафу в детстве прятался, — отозвался я.

— Если отвечаешь, динамик вруби, а то не слышно ничего! — проорал Кайл. Хотя я-то его отлично слышал, наверное, внешний микрофон работал. — Но лучше подожди, по внутренней связи поговорим.

Он запрыгнул в свой скаф, который закрылся без посторонней помощи.

— Раз-раз, приём! — прогудел его голос будто со всех сторон вокруг моей головы.

— Сам ты разраз, — проворчал я. — Приглушить звук можно?

— Ладно, значит, я Первый, ты Второй, — легко согласился он. — А звук — просто подумай, как хочешь слышать. У нас приватный канал. Ещё будет общий у рейдовой группы. Постарайся не путать.

Блин, вот задал задачку! Это как не путать газ с тормозом, когда под ногами нету вообще ни одной педали!

— Но вообще, на общей частоте лучше молчи, — чуть подумав, уточнил Кайл. — Только если спросят что-то по делу.