— Если девушки этого не хотели, то можно подать жалобу, тех людов накажут! — заверил я. — А если эта Бри… Если она не вернулась, может, она просто куда-то переехала? К новому другу? К парню?

Полдов тут, конечно, в целом считают ниже людей. Но это в рамках расистского отношения, не от всех. За столом с нами в баре сидели и бойцы-полулюды самых разных видов, и остальные относились к ним, как к равным. А что «барби» у стойки мне нахамила… Ну, не был бы я полулюдом и даже вообще одной с ней национальности, могла бы обозвать «сраным коротышкой». Всегда и у любого можно найти признак, по которому получится оскорбить, считая за недостаток. Чёрный, белый, жёлтый, зелёный, узкоглазый, четырёхглазый, коротышка, дылда, толстяк, щепка, лысый, волосатый, прыщавый, крашеный, с проколотым ухом, цивил, алкаш, трезвенник, веган, бабник, импотент, нищий, мажор… Было бы желание оскорбить, а до чего докопаться всегда найдётся.

В остальном же от людей я видел только провокации со стороны Шара — результатом которых стал арест мерзавца-полда. Кстати, тот тоже был с бараньими рогами, но я на основании этого не буду делать выводов обо всей их расе. Хотя уже подозреваю, что прорыв в бараке устроила именно моя собеседница, а не какой-то придуманный ей обиженный парень, у которого отобрали обед.

— Конечно, твои хозяева люды ведь такие безупречные, они не могут обидеть бедную беженку, — засмеялась она. — Или тебя тоже берут на эти развлечения, а?

Я с трудом сдержал смех. Я прям только что пришёл с человеческого развлечения. Где хватало человеческих женщин готовых повеселиться с парнями. А ещё не стоит забывать про тёмных эльфиек. Может, кому-то больше нравятся девушки-полды или просто экзотики захотелось, но вряд ли они станут принуждать беженок. Хотя, конечно, всё возможно, какого-то отморозка могли пока не поймать на провокации. А раз вообще практикуются такие провокации, значит, проблема существует.

— Это ведь ты создала прорыв и впустила деймов в барак? — сухо спросил я.

Вместо ответа она с визгом прыгнула в мою сторону, занося кость. А я схватил со стола баллон с пеной и направил ей прямо в лицо. Сам тут же рванул в сторону, чтоб меня не проткнули. Брызнул пеной ещё раз, сбоку. И кинулся к двери, хотя «барашке» было уже не до меня, она пыталась содрать с лица быстро застывающую пену.

К счастью, долго искать патрульных бойцов не пришлось, их сейчас много расхаживало по территории — а вдруг какой-нибудь дейм заныкался в кустах?

— Там заражённая чумой деймов! Она умеет открывать прорывы! — заорал я.

Бойцы тут же бросились в указанном мной направлении, я постарался сильно не отставать и подтвердил, что заражённая внутри барака. Один боец распахнул и придержал дверь, второй сунулся в проём, вскинув деструктор.

— Чисто! — объявил он, после вспышки выстрела. Обернулся ко мне, опустив оружие: — Очень надеюсь, что это была не шутка, парень. Иначе тебе светит трибунал. И мне тоже ничего хорошего.

— Такими вещами не шутят! — возмутился я. — А… А нельзя было взять её живьём?

— А я откуда знаю⁈ — заорал на меня патрульный. — Это ты про открытие прорыва вопил!

Я вот понятия не имел, как быстро эта «барашка», чьего имени я так и не узнал, могла бы открыть прорыв. Может, ей на это три часа подготовки потребуется, а может — три секунды? Похоже, патрульные разбирались в этом не лучше меня.

— Цель одна была? — спросил второй патрульный. — Тревогу не объявлять? И ты сам-то кто такой?

— Одна, — кивнул я. — А я стажёр. Ваш будущий коллега. Меня Айк зовут.

— Давай-ка, Айк, ложись на землю и руки за голову, — велел второй патрульный, направляя на меня деструктор. — Сейчас командир придёт, ему будешь объяснять всё. А мы чем меньше знаем, тем короче докладные. Пойми уж, будущий коллега.

Я послушно лёг. Только не мордой в землю, а на спину, ну и руки за голову закинул. Какое небо звёздное, красота!

Я сидел на бетонном крыльце и наблюдал, как медленно растёт столбик пепла на сигарете в моей руке. Затягиваться снова совершенно не хотелось, хватило пары раз, чтоб понять — гадость несусветная. Но проснуться и взбодриться помогло, а то утренний кофе мне Кайл принести не удосужился. Да и вообще я в этом мире ещё ни разу кофе не пил.

— Пацан, сигарету надо курить, а не медитировать на неё, — осуждающе вздохнул Кайл. — Вставай, пошли.

— Куда? — вяло поинтересовался я.

Ночь мне пришлось провести в изоляторе. Не то, чтоб я сильно жаловался, там точно такая же двухъярусная пластиковая кровать, только ночевал я в одиночестве, в маленькой комнатке, а не в общем бараке. В общем, уровень комфорта скорее повысился. А что не кормили, так меня привели уже после ужина, ничего личного.

Меня даже толком не допрашивали, только записали показания. Дежурный в процессе даже одобрительно высказывался и посмеивался. Но в камере всё равно запер — работа такая. Ну или служба, наверное, так правильней говорить.

Видимо, искать Кайла поздним вечером никто не отправился. Или его тоже отдельно допрашивали. В общем, вытащил меня на свободу он только утром. Оно и к лучшему, выспался спокойно, чего среди ночи суетиться.

— Пробежка по сектору, душ, завтрак, потом пару часов поклеим рогатика, потом в тренажёрку, обед, я заберу заказанные детали, доводим до ума твой скаф, потом сходим оформим новую сигнатуру… Хотя нет, это надолго, лучше уже завтра. Ну, там решим.

— А труп? — не понял я. — Ну, та беженка, чумная, в твоём бараке.

— Убрали давно, я пол помыл, — удивился Кайл. — Что, ты хочешь об этом поговорить, что ли? Тогда копи деньги на психолога, а я не он. Но лучше забей. Или похвалы ждёшь? Ну, молодец, всё правильно сделал. И я молодец. А! Точно, забыл! Твой выпендрёж перед патрульными я оценил, моя школа!

— Ты-то почему молодец? — нахмурился я.

— Так ведь ядра заныкал, — напомнил он. — Но вообще, я априори молодец, это константа. А теперь вставай, стажёр, и бегом! Второй день пропускать разминку нельзя. Хотя вчера мы с утра побегали и даже постреляли, но в скафах это не считается.

— Ты чего такой омерзительно бодрый по утрам? — проворчал я.

Он, поди, если и спал этой ночью, то совсем недолго. А я вот нормально выспался, но ещё толком не проснулся.

— Всего-то десять лет опыта военной службы, если считать кадетскую школу, — усмехнулся он. — И ты научишься, привыкнешь. Если утро начинается не с марш-броска в полной выкладке — то это доброе утро! А свободный день надо использовать на всю катушку. Сегодня мы вряд ли недобитых деймов встретим, так что завтра уже служба, в рейд, если повезёт. А если нет, то в патруль.

— Это тебе, — ехидно напомнил я, бросив окурок в уже собранную у крыльца кучку. — А меня ещё никуда не распределили.

— Это мы завтра тоже оформим, — отмахнулся Кайл. — Пойдёшь сразу на второй курс и моим стажёром параллельно. На первом-то только общеобразовательные лекции, знакомство полдов с нашим миром, с историей, с техникой, сокращённый школьный курс общего образования… Тебе это не надо, сам почти всё знаешь, миры очень похожи. Кажется, разветвились только на моменте появления прорывов, но, честно говоря, не уверен. Я школьный курс истории успел подзабыть, да и углублённо не изучал. Глобально всё так же, но какие-то мелочи меня царапают иногда. Подозреваю, первые прорывы случились раньше, чем это официально заявлено, но скрывали.

— Я вот не пойму, тебя девушки должны любить, потому что они любят ушами, или ненавидеть, потому что ты им слова сказать не даёшь, сам всё время болтаешь? — помотал головой я.

У меня уже в ушах звенело.

— Тут, брат, секрет в том, чтоб правильно выбирать момент, — усмехнулся он. — Когда присаживаться на уши, а когда заткнуться и слушать. Но ты пока трепись поменьше, а то палишься на каждой третьей фразе. Откуда полду-беженцу в первую неделю после эвакуации набраться выражений, типа: «женщины любят ушами»? Вот через месяц общения со мной — никто такому уже не удивится. Даже неделя более-менее прокатит.