Тут, на Рубеже, наоборот, наверное, каждый видел чью-то смерть или тяжёлое ранение. Это если даже не учитывать убитых деймов. И над всеми постоянно нависает угроза, как дамоклов меч. Это всё-таки сплачивает. Ну, не считая некоторых отморозков. Хотя и некоторые не очень сильно отмороженные перевоспитываются — как тот же Шар.

— Так, хватит о смерти говорить, — вмешалась Лиза. — Давайте более жизненную тему. Кайл, нужна третья кровать. Иначе я сегодня сплю с тобой. И, сам понимаешь, тогда не уснёт никто.

— Не сказал бы, что меня такая перспектива пугает, — почесал в затылке Кайл. — Но некоторые тут, — при этих словах он показал пальцем на Аньку, — точно встанут рядом с нашей койкой и будут комментировать, советовать и подбадривать. А вот такой звездопад я не люблю. Ну, если только под настроение и заранее договориться…

За эти слова в него снова прилетела подушка от Лизы. А Анька заявила:

— Нет уж, просто смотреть мне скучно. Как минимум, если только потом будет моя очередь. Но с тёмной эльфийкой конкурировать не собираюсь. Вот разве что Айку могу показать разницу… Даже если она будет не в мою пользу. Но надо же заниматься образованием молодёжи.

— Малой, ты не напрягайся, — ткнул меня кулаком в плечо Кайл. — В таком ракурсе, Элис, пожалуй, даже разрешит. Когда сама будет на смене в баре. Что ей, жалко, ты ж не сотрёшься. А быть первой и единственной она, пожалуй, морально не готова. Ну и ради отсутствия конфликтов в коллективе…

— Да не будет никаких конфликтов, — заверила Анька. — Айк симпатичный парнишка. Но не настолько, чтоб за него бороться. Не хочет, как хочет. Захочет — под настроение можно, если его подружка не будет против. А вот ещё спальные места нам точно нужны.

— Тогда пошли за койкой, стажёр, — вздохнул Кайл. И тут же одёрнул меня: — Да куда ты рванул? В скаф лезь! Тележку нам никто не даст, так дотащим. А даже я упарюсь и умаюсь её переть, ты вовсе не поднимешь!

— Эх, у нас, на Рубеже, порой хуже, чем в Простоквашино, — продолжил он уже по внутренней связи между скафами. — Тут даже грузовые попаданцы встречаются, причём не только зимой.

— Мадре диас! — воскликнул я подцепленным у него же выражением. — Ты как тут вообще жил до моего появления? Или в тебе весь этот набор отсылок и крылатых фраз годами копился, а теперь плотину прорвало?

— Хорошо жил, — ничуть не смутился Кайл. — Но теперь буду жить ещё лучше! Нет предела совершенству.

М-да, непробиваемая пласталевая самоуверенность. Мне до такого ещё расти и расти.

— Мне теперь не понять,

Кто же прав был из нас

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас,

Когда он не вернулся из боя.

Ну вот, мы и докатились до Высоцкого… Ну, не мы, а Кайл. Я же с трудом сдерживался, чтоб не приложить ладонь к лицу.

Судя по всему, эти песни в этом мире существовали, поскольку окружающие не удивлялись. Хотя на Кайла всё же косились. Но это потому, что он единственный за столом вздумал начать петь.

Конечно, повод-то был — опять поминки у нас. На этот раз не массовые, погибший всего один. Но зато лично знакомый. Ну, для меня — очень шапочно знакомый, всего пару раз его видел. Марк, с которым они с Кайлом дежурили на раздаче еды в тот день, когда мы и с Кайлом познакомились. И они с Кайлом ведь не были друзьями! Врагами тоже, но отношение, как минимум со стороны Марка, было неприязненным. Однако Кайл смертью знакомца вот прямо расчувствовался.

— Хватит, а, — ткнул я старшего товарища локтем.

— Чего ты, стажёр, — отмахнулся он. — Хорошая же песня! Правильная. Что никто больше не поёт? Слов не знаете? Дайте бумажку и карандаш, я вам запишу!

— Щас, кто-нибудь найдёт, — пообещал я. — А мы, может, пока выйдем покурим?

Ну, если кто-нибудь действительно принесёт ему бумагу и карандаш, то, пока пишет, ведь петь-то не станет одновременно. Вот и пускай копии на всех записывает. Но вряд ли кто-то подсуетится. Может, в процессе перекура забудет про пение. Или хоть репертуар сменит. Не то, чтобы я был против Высоцкого, меня скорее сам по себе такой попаданческий штамп вымораживал!

— А мы с тобой, брат, из пехоты. А летом лучше, чем зимой… — затянул было Кайл, затянувшись сигаретой.

Этой песни я не знал, но и знакомиться прямо сейчас со всем известным Кайлу репертуаром песен про войну у меня желания не было.

— Марк же не был тебе другом, — напрямик высказал я.

— Ага, другом не был, — согласился Кайл, перестав петь. — Был братом по оружию! А это важнее. И вообще, не первый год знакомы были. В одном бараке какое-то время жили, в одном отряде служили. Ну, пусть не дружили. Из-за глупой девки всё. Разве это важно? А друзья… Да нет у меня тут никаких друзей.

Я не стал обижаться. И сам не раз думал, что я для него всё-таки не друг, а подопечный-стажёр. Всё же по реальному возрасту он мне более чем в отцы годится. Старший товарищ, немного наставник… Но друг?

— А я думал, у тебя тут каждый третий друг, — удивился я.

— Знакомый, приятель, это да, — отмахнулся Кайл. — Но не друг. Хотя их смерти всё равно всегда меня огорчают.

— Не думал, что ты такой сентиментальный, — пробормотал я.

— Потому что я вечный шутник, балагур и балабол? — как-то невесело хмыкнул он. — Ты забываешь, пацан, сколько мне лет. Эти ребята мне в сыновья годятся. Ну, если бы я в юности был очень неосторожен с незащищённым сексом.

О, начинает всё же балагурить, как обычно. Кажется, мой метод поговорить по душам на перекуре работает. А то он своим пением весь и так немногочисленный народ, собравшийся на поминки Марка, распугает. Пара человек уже отошли от стола и пересели за барную стойку. Потом сам же ещё больше расстраиваться будет.

— А Марк вообще прикрыл отход своего отряда… — продолжил Кайл. — Если б я из того отряда не ушёл…

— Был бы на его месте? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Ну, в худшем случае. А так, может, вытянули бы. Тогда в отряде мог бы быть шагоход, например.

— Если б ты из того отряда не ушёл, кто бы тогда вытащил меня от наступающей орды деймов? — напомнил я.

— Верно, пацан, — вздохнул Кайл. — И вообще, все эти «если бы» — фигня полная. Знаю я, знаю. О, какие люди…

Последнюю фразу Кайл пробормотал негромко, только мельком глянув на входящую в кабак девушку. И сразу повернулся обратно ко мне.

— А кто это? — полюбопытствовал я.

— Наше с Марком яблоко раздора, — криво усмехнулся он. — Червивое. Ты курить-то будешь, стажёр?

Я помотал головой. Не понравилось мне это дело с первого раза. И вообще, это только Кайлу вон здоровья хватает при курении и выпивке ещё и быть в хорошей физической форме. А в себе я настолько не уверен и другим не рекомендую.

Кайл затушил окурок об стену, щелчком пальцев отправил в урну. Промахнулся, чему я немного порадовался — всё же он не идеален.

Недавно вошедшая в бар девчонка уже сидела за нашим поминальным столом. Почему-то вокруг неё образовалось два свободных места. И выпивку ей ещё не успели подать.

— Привет, Кайл, — заулыбалась она появлению моего старшего товарища.

Кайл сдёрнул с подноса проходящей мимо официантки два пластиковых стакана с пивом. Один оставил себе, второй поставил перед девушкой.

— Подними же, девчонка, бокал за того молодого солдата! — нараспев протянул он.

— Ты же знаешь, я пиво не пью, — сморщила носик она.

Мне снова захотелось припечатать ладонь к лицу. Только теперь уже от испанского стыда за неё, а не за своего наставника. Тут всё же поминки! По её парню, может бывшему, я уж точно не знаю, расстались они с Марком или нет… А она будто на вечеринку пришла, улыбается…

— Подними же, дешёвка, бокал за того молодого солдата! — уже с угрожающими нотками в голосе протянул Кайл.

— Как ты меня назвал⁈ — возмущённо взвизгнула она.