— Прасковья Андревна, ну что вы, в самом деле, — снова заботливо залопотал приказчик. — Вернемся домой, выпьете чаю ромашкового…

— Да отстаньте вы от меня, бога ради! — вдова оттолкнула руку приказчика, которой он пытался взять ее за локоток. — Аркадий Ильич, они же грабят меня при свете дня! Неужели ничего нельзя поделать?

— Да что вы так шумите, Прасковья Андревна… — заныл приказчик. — Люди же смотрят, что они скажут?

— Проходите в контору, — сказал я. Сердце часто забилось. Ход мыслей противника был понятен — сменить вывеску между делом, чтобы окружающие как-то попривыкли, тем более, что приставы имущество еще не опечатали.

Но это их ошибка. И очень большая ошибка! Понятно, почему приказчик всеми силами пытается вдову обратно домой утащить, чтобы сидела и горевала без резких движений…

— Александр Сергеевич, нам нужно срочно идти к лавке Ведерникова! — воскликнул я, едва мы с вдовой переступили порог.

— Ой, Аркашка, опять ты суету какую-то разводишь… — поморщился Павел Ефимович.

— С каких пор, Аркадий Ильич, вы раздаете указания моим помощникам? — не поднимая головы холодно сказал Сергей Аполлонович.

Я посмотрел на Прасковью Ильиничну.

— Они же вывеску на лавке меняют! — воскликнула она. — Пришли сегодня от Кузнецова, мол, он совладелец, его указание. Доску старую сняли уже, новую малюют!

— Кто пришел? Какие люди? — Сергей Аполлонович медленно повернул голову и окинул вдову с ног до головы. — Да вы не волнуйтесь, сударыня, водички попейте…

— Сергей Аполлонович, Аркадий прав, — Александр Сергеевич быстро встал. — Такое самоуправство нужно зафиксировать, это грубейшее нарушение, посягательство на спорное имущество…

— Александр Сергеевич, вы кажется повышаете голос в моей конторе? — недовольным тоном проговорил Сергей Аполлонович.

— Вы тянете время? — тихо спросил я и в упор посмотрел на него.

Сергей Аполлонович какое-то время выдерживал мой взгляд, лицо его слегка побледнело. Потом он сжал губы и отвернулся.

— Нам нужно идти, — сказал я Александру. — Или лучше даже бежать. Нам непременно нужно успеть до того, как новая вывеска будет прибита. И обязательно взять с собой все судебные документы. В идеале, конечно, вызвать судебного пристава, за которым закреплено наше дело. Но сгодится и простой нотариус.

— По дороге, на Мещанской, квартирует Григорий Пильман, — сказал Александр Сергеевич.

— Значит, зайдем за ним по дороге, — сказал я и схватил со стола деревянный сундучок дорожного письменного прибора Александра.

— Согласен, — Александр Сергеевич торопливо складывал документы в папку. — Так, копия искового прошения, определение…

— А мне что делать? — тревожно спросила вдова.

— Прасковья Андреевна, вам необязательно там присутствовать, теперь мы сами разберемся! — ответил я.

Александр Сергеевич набросил пальто и практически бегом выскочил из конторы. Я мчался рядом, не отставая ни на шаг.

Сердце колотилось от охотничьего азарта. Главное сейчас не опоздать и явиться к лавке до момента, когда работа по смене вывески будет уже закончена.

— Григорий Маркович! — Александр Сергеевич заколотил в дверь аккуратного дома на Мещанской с золоченой табличкой «Пильман, нотариус». — Григорий Маркович, вы срочно нужны! Немедленно!

— Что за шум? — дверь распахнулась, на порог вышел невысокий, кругленький мужчина с торчащими во все стороны седыми волосами. — Александр Сергеич? Что за спешка?..

— Некогда! Ни секунды лишней! — Александр Сергеевич схватил нотариуса за руку и потащил за собой на буксире. — Простите, Григорий Маркович, но…

— Да понял я, понял, Саша! — замахал руками Пильман. — Дай хоть галоши надену! Босой нотариус — это ни в какие ворота не лезет! Кто же воспримет всерьез нотариуса без галош-то? Проходимец какой-то, скажут…

Пильман болтал, но двигался все равно быстро. Сунул ноги в галоши, схватил с вешалки пальто.

Скорость наша с ним немного уменьшилась, на нашу троицу оглядывались прохожие. Виданное ли дело — помощник присяжного поверенного и нотариус, сломя голову мчатся по улице в незастегнутых пальто, перескакивая через лужи⁈

Успели.

Старая вывеска с уже слегка выцветшими буквами «Бакалейный и прочие товары И. Ведерникова и К. Кузнецова» стояла, прислоненная к стене, рядом с ней — новая, блестящая свежей краской, буковки с завитками. «Торговый дом Морозова, филиал». Два мужика прилаживали к стене лестницу, рядом суетился приказчик. Знакомый уже, тот же самый, что был тогда у склада.

— Требую немедленно остановить работу! — издалека закричал Александр Сергеевич.

— А вы еще кто такой⁈ — истерично заверещал приказчик. — Мы выполняем распоряжение хозяина этой лавки!

— Григорий Маркович, — Александр Сергеевич остановился. — Зафиксируйте, пожалуйста, все, что здесь совершается преступное посягательство на имущество, являющееся предметом судебного спора и находящееся под угрозой растраты…

Приказчик ринулся нам наперерез. В этот момент дверь лавки распахнулась, и на пороге появился улыбающийся до ушей Сычев, за спиной его маячил давешний городовой.

— А вот и свидетели нарушения порядка, — громко, с явным расчетом на случайную публику, проговорил Сычев. — Господин нотариус, вы очень кстати. Сейчас и зафиксируете, как посторонние лица мешают законному распоряжению нового владельца.

— Эта лавка является спорным имуществом, по поводу которого начался судебный процесс! — твердо сказал Александр Сергеевич. — Замена вывески — преступное самоуправство!

— Лавка в совместной собственности! — скандально замахал руками приказчик. — Вы по какому праву вмешиваетесь⁈

— Немедленно прекратите работу! — повысил голос Александр Сергеевич и шагнул вперед.

— Господин нотариус, зафиксируйте, пожалуйста, что господин Полотно злостно хулиганит и мешает рабочим исполнять распоряжение законного владельца! — потирая руками, произнес Сычев.

— Спорное имущество арестовано до суда! — настаивал на своем Александр Сергеевич.

— Ежели имущество арестовано, то оно должно быть опечатано соответствующим образом! — авторитетно заявил городовой. — Есть такая печать?

— Нет никакой печати! — торжествующе заверещал приказчик. — Уходите вон! Все это не вашего ума дело!

Все заговорили разом, голоса смешались в гвалт, который усилился при поддержке стекающихся на скандал окрестных жителей.

Александр Сергеевич слегка побледнел, в глазах появилось то самое тоскливое выражение, когда он еще бьется, но понимает, что проиграл.

Но это было совсем не так!

— Так, господа хорошие, я-таки не понимаю, что мне фиксировать? — громко вклинился в общий гвалт нотариус, до этого момента невозмутимо раскладывавший письменный прибор, который я сунул ему в руки аккурат до начала свары.

— Дату, время, кто присутствует, что именно написано на вывесках, какие действия происходят в настоящий момент, — быстро перечислил я.

— Ну раз никто больше не желает отдавать распоряжения, значит я-таки приступаю… — нотариус пожал плечами, и заскрипел пером.

На Александра наседали Сычев, приказчик, оравший громче всех, и городовой.

Я подскочил к нему со спины.

— Александр Сергеевич, статья 1681 уложения о наказаниях, покушение на растрату, — зашептал я ему в ухо. — Формально запрет в силу еще не вступил, но фактически — да. А еще лучше — статья 1665, злоупотребление доверием, квалифицируется как мошенничество…

Александр посмотрел на меня и быстро заморгал, совсем как мальчишка. В его глазах засветился сначала немой вопрос, который он даже начал озвучивать.

— Откуда ты… — но он оборвал себя на полуслове и повернулся к Сычеву, приказчику и городовому и сказал с совсем другим выражением. — Прекратите этот фарс, господа. Мы с вами не на базаре. Григорий Маркович, вы же фиксируете, что даже после предупреждения они не прекратили свои попытки нарушить принцип неизменности спорного имущества?