Пролистал странички, перечитал и остался, в целом, доволен. Тетрадку эту я завел еще и с тем прицелом, чтобы можно было, в случае чего, вписать туда ложный след и проверить, куда эта информация уйдет. Но чтобы она стала таким инструментом, нужно было для начала «подсадить» на нее Павла.

И только после этого перешел к своим настоящим делам.

Итак, мутный Сычев. Ты у нас не просто посыльный. Ты связующий мост двух дел — дела Ведерниковой и дела о наследстве Голенева. Я открыл дело Ведерниковой и вписал заметку:

«Сычев. Не просто посыльный. Из купеческих. Замечен у Лебедева, видели с отцом Василием, вхож на склад к Кузнецову. Проверить связь».

Потом открыл свое дело.

Расправил еще раз записку, написанную рукой Сергея Аполлоновича.

Обмакнул перо в чернила и вывел:

«Сычев. Подворье на Марьином Спуске. Морозов А. Ф. Сергей Аполлонович».

Вот, значит, как. Проверял ходока по делу Ведерниковой, нашел дверь в собственные ворота. Только дверь оказалась не запертой. Хуже. За ней уже кто-то жил.

Три фамилии — Емельянов, Сычев, Морозов. У каждого из них своя функция. Один из них держит меня на голодном пайке в конторе, второй — собирает деньги, третий — живет в моем доме. И все трое чувствуют себя превосходно, считая Аркашку беззубым молокососом. Но ничего, их уверенность в своей безнаказанности и моей безответности только играет мне на руку. Скоро я распутаю этот змеиный клубок.

«Такая вот комиссия по встрече», — подумал я, оглядывая троицу чумазых пацанов, которые терлись рядом с Федькой у колонки. Монета, которую вчера честно заработал Федька, возымела свои плоды. Вот только радоваться я бы не спешил. Эти дворовые мальчишки пока еще совсем не похожи на толковых исполнителей. Это только в книжках бывает так, что поманил их звоном мелкой монетки, так они уже все твои с потрохами. Эти были похожи на ершистую шпану, почуявшую легкую наживу. На стаю зубастых волчат, которых еще только предстоит приручить.

Я неспешно подошел к колонке и скинул рубаху. Пустил ледяную воду, умылся как следует. Облил плечи обжигающей водой. И только потом посмотрел на Федьку.

— Ну, чего тебе? — спросил я.

— В общем, это… — замялся тот. — Тут мои ребята про тебя спрашивали… Ну я и… того-этого…

— Слыхал, что ты, барин, за быстрые ноги живой деньгой платишь, — ощерился в хищной усмешке один, тот, что повыше. С торчащим чубом, будто корова лизнула. И глаз прищурил.

— Так мы это… — шмыгнул носом второй и поддернул штаны не по размеру. Все лицо его было характерными следами перенесенной оспы. — Могем тож, если надо. Я, ежели что, на Базарной всех знаю!

Третий пока молчал, зыркая на меня из-под отросшей челки. Взгляд хищный, цепкий. Росточком не вышел, но явно жилистый и верткий.

— Ребята толковые! — поспешно вставил реплику Федька. — Принести, разузнать, повести — все могут. Только за просто так ноги никто бить не будет!

— Рад за вас, — сухо усмехнулся я. — Буду иметь в виду.

Я растер горящую от ледяной воды кожу ветхим полотенцем. И повернулся, чтобы пойти обратно в свою комнату. Федька предсказуемо подскочил ближе.

— Я за них как за себя ручаюсь! — с тревогой в голосе воскликнул он. — Гадом буду, толковые ребята!

— А может раз у барина монеты завелись, нам его того… пощекотать? — ощерился в хищной улыбке третий, самый мелкий, который до этого молчал.

— Четверо на одного вы меня пощекочите, конечно, — спокойно отозвался я. — И много ли получите добычи?

Усмехнулся. Посмотрел на Федьку.

— Это точно толковые ребята, а не шпана подзаборная? — спросил я. — Если толковые, то должны вроде понимать, что такое «долгосрочное сотрудничество».

Не факт, что они поняли выражение, но тот, что щурился, ткнул локтем в бок мелкого.

— Да Куница шутит просто! — поспешно кинулся оправдываться Федька и тоже ткнул мелкого локтем.

— Ладно, — выдержав паузу, кивнул я, мысленно подсчитав оставшиеся «фонды». — Как звать то вас, ребята толковые?

— Гришка Щур, — первым представился самый здоровый и снова сощурил глаз. — Ежели что, я и читать по-печатному могу!

— Да врет он, не слушай его! — влез второй, с рябым от оспин лицом. — Я Сенька Рябой, у меня батя извозчик, и ежели на Базарной что разузнать надо, так я там всех знаю.

— А это Витька Куница, — вместо мелкого сказал Федька. — Ты не смотри, что он задиристый, он знаешь какой умный, уууу!

Я задумчиво разглядывал пацанов. Они пока еще «топорщили перья» и выделывались. Но в глазах у каждого — отчаянная надежда, что «дельце выгорит». Понятно, что кто-то из них рассчитывал облапошить барина и в легкую срубить монету. Но надежность несложно проверить. А свои люди мне очень нужны. Информаторы, бегунки, посыльные. Мое наследство — дело все еще темное и запутанное, когда и как его получу — это вопрос долгий, но это не значит, что мне нужно все это время сидеть, сложа руки. Своя сеть, своя команда — это первое, чем мне стоит озаботиться. А тут первые соискатели на вакантные места сами пришли. Гришка Щур явно прямой и конкретный, из таких получаются хорошие исполнители при должных инструкциях. Витька Куница — мелкий, но смелый и инициативный. Такие точно справятся с задачами, где нужно импровизировать. Сенька Рябой выглядит хвастливым фантазером. За такими глаз да глаз нужен. Но если грамотно использовать, то тоже может пригодиться. Кадры неоднозначные, но небезнадежные. Грех разбрасываться.

— Вот что, парни, — сказал я. — Есть у меня несколько заданий. Если справитесь, может и сработаемся. Попытаетесь шельмовать, ничего не получите.

— А монеты когда? — насупился Витька Куница.

— Когда работа будет сделана, — сказал я.

Пока что настоящих заданий я им давать не собирался. Но и бессмысленно гонять тоже. Сейчас мне нужно было несколько вещей. Во-первых, оценить их сообразительность и толковость. Во-вторых, вычислить, кто среди них реально полезен, а кто хочет «срубить бабла в легкую». А в третьих, у меня в голове уже третий день зрела мысль о том, что надо составить свою личную карту Заволжска и важных для меня мест. Отчего бы не начать с такой оказией?

— Задания буду давать по одному, — сказал я. — Чтобы другие не слышали. Кто проболтается остальным, что я поручил, с тем распрощаемся сразу. Это понятно?

— Понятно, — ответил Федька и зыркнул на остальных. Те синхронно кивнули.

Я поманил поближе Гришку Щура. Отвел в сторонку и шепотом спросил:

— Лавку портного Миллера знаешь?

Тот кивнул. Миллера этого я выбрал, потому что лавка его была совсем рядом с лавкой Ведерникова.

— Пройди весь путь от крыльца конторы до Миллера, — сказал я. — Сначала спокойным шагом и по улицам. Потом другим путем, где можно дворами и подворотнями пройти. И найди такое место, где можно затихариться так, чтобы тебя не было видно, а крыльцо этого Миллера было как на ладони. Понял?

Тот кивнул и сосредоточенно так нахмурился.

— Замечай места, где бдительные дворники, городовой ходит и дворы с собаками.

Тот снова кивнул. Я отпустил его, подозвал Сеньку Рябого. Выдал ему такую же задачу, только путь другой — от писчебумажной лавки Егора до пристани. Ваньке Кунице досталась дорога от конторы Покровских ворот. А Федьке я рассказал все три задания и наказал проверить, кто из троих соврет.

Федька сразу надулся, преисполнившись собственной важностью.

Я снова подозвал всех.

— Кто протреплется, о своем задании, — напомнил я, — с тем мы больше не работаем. Завтра утром доложитесь. Все понятно?

— Это мы что ли соревнуемся? — Куница шмыгнул носом. — Навроде бега в мешках на ярмарке?

— Вы показываете мне, на что способны, — ответил я. — Если справитесь, будут вам и задания, и монеты. Но только не всем вместе, а каждому по отдельности. Смекаешь?

Лица пацанов стали серьезными, они подобрались так, подозрительно покосились друг на друга и потянулись на выход.

Я проводил их взглядом и покачал головой. Шут их разберет, детей этих. Вроде получилось внушить им нужный настрой. Но в прошлой жизни у меня не было слишком большого опыта в этом вопросе, так что разбираться буду на ходу.