— Простите, любезный, — обратился нотариус к приказчику. — Не могли бы вы сдвинуть в сторону свой афедрон, мне необходимо целиком видеть доску, которую рабочие поднимают на лестницу…

— То есть, вы утверждаете, что замена вывески — это распоряжение господина Кузнецова? — спросил Александр Сергеевич.

— Вам же уже триста раз повторили! — визгливо завопил приказчик. — Да! Да! Да! Господин Кузнецов, законный совладелец лавки…

Тут с лица Сычева сползла улыбка, и он чувствительно ткнул приказчика в бок. Тот осекся.

— Жаль, что я его здесь не вижу, — покачал головой Александр Сергеевич. — Но ничего, повестка обяжет его явиться в суд.

— Да что вы заладили про свой суд⁈ — взорвался Сычев. — Конечно, господин Кузнецов явится в суд. Только я бы на вашем месте этому не радовался…

— О нет, я имею в виду совсем другой суд, — усмехнулся Александр Сергеевич. — Я намерен тотчас же подать иск по статье 1681 уложения о наказаниях и ходатайство о немедленном наложении полицейского ареста…

— На каком основании? — Сычев отступил на шаг.

— На основании определения суда, которое находится у меня в папке, — заявил Александр Сергеевич. — Впрочем, пожалуй, статья 1681 — это слишком мягко. Пожалуй, с учетом недавних событий со спешным вывозом товаров, это уже тянет на другую статью. 1665, да-с!

На этих словах Александра Сычев как-то странно дернулся, будто ему захотелось оглянуться, но он сдержался. Надо его дожимать!

— Александр Сергеевич, позвольте я сбегаю в участок за исправником, — вмешался в разговор я. — А то, боюсь, господину городовому будет сложно объяснить разницу между словами «фактически» и «формально».

Над всей сценой повисло молчание. Лицо Сычева стало злым, он сверлил Александра Сергеевича прищуренным взглядом и молчал. Приказчик растерянно озирался и лицо его медленно покрывалось красными пятнами.

— Так штош вы сразу-то не сказали, что бумаги у вас имеются⁈ — тут же сдал назад городовой. — Совсем вы меня запутали, господин Сычев! Хулиганов, сказали, боитесь…

— Мы все погорячились, — сказал Сычев, снова выступая вперед. — Это понятно, все-таки произошло несчастье…

— Так вывеску вешать или нет? — спросил мужик, балансирующий на самом верху лестницы.

— Помалкивай, Мирон, не до тебя сейчас! — визгливо заорал приказчик.

Мужик испуганно присул, край доски «Торгового дома Морозова» выскользнул у него из рук, вывеска обрушилась на крыльцо. Раздался треск, доска раскололась пополам.

— Мы все погорячились, — повторил Сычев. — Но я уверен, что как цивилизованные люди мы сумеем найти решение…

Сычев понял, что проиграл, и спешил минимизировать потери. И как-то очень нервно отреагировал на статью о мошенничестве. Будто был неплохо с ней знаком.

— А почему, собственно, вы ведете этот разговор? — нахмурился Александр. — Вы поверенный Кузнецова?

— О, нет-нет! — Сычев снова расплылся в улыбке, но глаза остались холодными и злыми. — От имени господина Кузнецова здесь действует господин Дулин…

— Я? Почему я? — заволновался приказчик. — На меня подавать в суд вы не имеете права, я человек подневольный…

— Помалкивай, болван, — прошипел Сычев и сделал еще шаг вперед. — Предлагаю мирно уладить возникшее недоразумение и не переводить его в юридическую плоскость.

— Недоразумение, вы сказали? — Александр иронично приподнял бровь. — Это так называемое недоразумение при самом благоприятном исходе приведет к ссылке в места не столь отдаленные.

Тут Сычев снова дернулся, и по лицу его было заметно, каких трудов ему стоит удерживать на лице вежливую улыбку.

— Александр Сергеевич, я вас уверяю, никакого злого умысла не было, простая торопливость, — медовым голосом проговорил Сычев. — Господину Кузнецову подвернулась отличная сделка, и он, не подумавши, отдал распоряжение… Замечательно, что вы вовремя подоспели и разъяснили всем, как ужасно это выглядит с точки зрения права.

Сычев шагнул еще ближе, приобнял Александра Сергеевича за плечи и заворковал:

— Александр Сергеевич, я сейчас говорю с вами не как с поверенным, и точно не как поверенный, а просто как хороший друг господина Кузнецова, — слова звучали так приторно, аж зубы сводило. — Войдите в его положение. Он только что потерял компаньона и близкого друга, а тут еще суд… Несложно наломать дров. Давайте уладим все мирно и сделаем вид, будто ничего не произошло?

— Но согласно гражданскому праву существует принцип неизменности подсудного имущества…– заговорил Александр Сергеевич.

— Ну Алексаааандр Сергеич, что вы как неродной? — Сычев манерно засмеялся. — Дулин, командуй своему мужичью вернуть старую вывеску на место!

— Так господин Морозов же… — оторопело залопотал приказчик.

— Что ты споришь, болван? — прошипел Сычев. — Делай, как велено!

— Возвращайте старую вывеску в зад, что не слышали? — заорал приказчик. — Только не уроните, а то головы поотрываю, криворукие черти!

— Так мне-таки фиксировать мирное урегулирование конфликта? — подняв голову от бумаги, произнес нотариус.

— Ну разумеется! — воскликнул Сычев. — Господин нотариус, вы же беспристрастный свидетель!

— Александр Сергеевич еще-таки не сказал своего слова, — возразил нотариус.

Снова повисло молчание. Александр Сергеевич тяжело задумался. Влезать в разговор сейчас я не мог, не тот случай — одно дело в горячке спора вставить реплику, совсем другое — давать советы взрослому в ситуации, когда все внимание направлено на него.

Александр умен, соображает очень быстро, как юристу и полагается. Но он всего лишь помощник присяжного поверенного, а значит не имеет права сам вести уголовные дела. Если дело Ведерниковой перейдет в уголовную плоскость, то за него придется взяться Сергею Аполлоновичу, а он еще неизвестно, как все повернет.

Точнее, мне как раз очень хорошо известно.

Александр поднял взгляд и посмотрел на меня.

Я незаметно кивнул.

Тот вздохнул с некоторым облегчением и повернул голову к Сычеву, который все еще приобнимал его за плечи.

— Господин Сычев, — прохладно сказал он, снимая его руку со своего плеча. — Пожалуй, вы правы, не стоит раздувать это дело так уж сильно. Но в дальнейшем будьте любезны воздержаться от панибратских… гм… жестов.

— О, благодарю вас за понимание, Александр Сергеевич! — радостно воскликнул Сычев и тут же бросился пожимать ему руку. — Я так рад, что сумел донести до вас свою мысль, и что вы не отказали мне в понимании!

Мужики потащили старую вывеску на лестницу, приказчик Дулин суетился внизу, раздавая никому не нужные указания. Сычев отвел в сторонку городового и что-то ему тихо втолковывал.

Александр Сергеевич вытянул из кармана носовой платок и с облегчением вытер пот со лба.

Сычев все рассчитал правильно, устроив замену вывески в тот момент, пока судебный пристав не успел еще дойти до лавки и наложить запрещающие печати. И если бы вывеску поменяли без шума, а пристав явился уже к «Торговому дому Морозова», то раунд он бы выиграл.

Но без шума сменить не получилось. Сычев не юрист. Для него — нет пломбы и печати, значит запрета еще нет. Вот только в папке у Александра Сергеевича имеется и завизированная копия всех документов, отданных в суд, и определение суда. И свидетельство нотариуса о замене вывески в этом случае может квалифицировать процесс из гражданского в уголовный. Это не самый лучший для нас с Александром Сергеевичем выход, по определенным причинам. Вот причин этих не знает ни городовой, ни даже сам Александр Сергеевич. Он же не слышал того разговора, в котором Сергея Аполлоновича аккуратно попросили притормозить дело.

— Кстати, Аркадий, — тихо спросил он. — Ты когда успел так дотошно изучить уголовное право? Вроде раньше ты не проявлял такой осведомленности…

— Думаю о будущей карьере, Александр Сергеевич, — ответил я. — Буквально вчера читал уложение о наказаниях, даже не знал, что так скоро пригодится…

Я широко и простодушно улыбнулся. Александр одобрительно хмыкнул, но в глазах вроде как еще осталось сомнение. Словно он чутьем своим адвокатским почуял какую-то неправильность. Ладно, сегодня у меня, пожалуй, не было другого выбора, кроме как быстро вмешаться, но впредь следует быть все-таки осторожнее. И держаться в рамках своей роли. И узнать, наконец, подробности жизни Аркашки, а то я все еще не знаю ни свой год рождения, ни судьбу своего аттестата зрелости. Как и много другого-прочего.