У самой околицы Серого Тумана вороной протяжно всхрапнул. Кровавая пена разом ударила из ноздрей и приоткрытой пасти. Передние ноги подломились, массивное тело рухнуло на дорогу, всковырнув пыль тяжелыми копытами, а разогнанное до предела сердце скакуна лопнуло с глухим влажным звуком. Мин соскочил с седла за мгновение до жесткого удара, упруго приземлившись на утоптанную колею.

Родное селение встретило юношу мертвым безмолвием. У покосившегося плетня в дорожной грязи валялся сосед, старый мельник, с распоротым от уха до уха горлом. Его мертвые, перепачканные багровым пальцы всё ещё намертво сжимали древко сломанных вил.

Мин медленно втянул пропитанный пролитой кровью воздух. Лицо парня разом заледенело. Ни единый мускул не дрогнул на побледневших щеках, лишь потемневший, абсолютно пустой взгляд безотрывно сфокусировался на распахнутых дворовых калитках впереди.

— ЛЯН ЦЗИ!!! — рёв разорвал деревенскую тишину, заставив ворон сорваться с соломенных крыш. — ТЫ ПОДЛАЯ СОБАКА КЛАНА СИН, ВЫХОДИ!

Калитка третьего двора открылась. Из дома травницы, тяжело ступая по крыльцу, вышли пятеро. Молодые люди в добротных куртках, с обнажёнными клинками в руках. Мин пришурился. Духовное чутьё легло на площадь двора невидимой сетью. Третий уровень Пробуждения. Ещё один третий. Четвёртый. Пятый. И один на шестом.

Ученики без выдающихся способностей, пытающиеся заслужить расположение влиятельного клана, выполняя грязные поручения.

Шестым на крыльцо вышел Лян Цзи. В одной руке он сжимал короткий клинок, лезвие которого упиралось в бледное горло женщины, шедшей перед ним.

Лу Юйлань, травница деревни Серого Тумана, несмотря на то, что на её губе запеклась тёмная кровь, держалась очень достойно. Женщина, лечившая людей от лихорадки и знавшая, как остановить кровь сорной травой, смотрела на своего сына. И, вопреки холодной стали у кадыка, вопреки телам односельчан на дороге, она улыбнулась ему. Приветливо, тепло и так спокойно, словно Мин просто вернулся с вечерней прогулки.

Ци в его четырнадцати каналах закрутилась плотными воронками от этой улыбки. Он знал, что матушка никогда и ничего не боялась, именно она вырастила его таким, какой он есть сейчас.

— Где молодой господин⁈ — крикнул Лян Цзи из-за плеча Юйлань. Голос прислужника вибрировал от напряжения и плохо скрытого страха.

Мин медленно выдохнул.

— Его тело уже переваривают черви, — произнёс юноша негромко, но акустика двора донесла каждое слово до крыльца. — А душа, я искренне надеюсь, уже стёрта в небытие. Потому что тварь, отдавшая такой приказ, не заслужила права на перерождение даже в виде навозного жука.

Лицо Лян Цзи исказила паника, мгновенно перешедшая в истерическую ярость.

— Ты лжёшь! Ты не мог! Молодой господин гений, он бы не позволил… к демонам все! Убейте этого щенка, разорвите его на куски! — взвизгнул он, вжимаясь в спину заложницы.

Пятеро практиков сорвались с места.

Духовное чутьё позволяло Мину видеть каждое сокращение чужих мышц, каждое расширение их тощих, замусоренных меридианов.

Первым ударил практик пятого уровня. Лезвие его клинка вспыхнуло жарким красным светом — техника «Огненного Рассечения». Багровая волна ци сорвалась со стали и полумесяцем полетела в грудь Мина, сжигая воздух на своём пути.

Мин сделал скользящий шаг вправо, его пальцы легким жестом вытащили из-за пазухи пергамент. Бумага встретила огненный полумесяц. Символы полыхнули, принимая раскалённый сгусток, контур проглотил чужую ци, развернул её в петлях обратной связи и с утробным гулом выплюнул обратно. Усиленная идеальным начертанием и концентрированными чернилами, волна превратилась в ослепительную багровую дугу.

Она врезалась в наёмника пятого уровня прежде, чем тот успел опустить меч. Практика разрубило надвое от ключицы до противоположного бедра, и обугленные половины с мокрым стуком разлетелись в пыль.

Двое нападавших, четвёртого и третьего уровня, бросились с флангов. Мин ушёл от рубящего удара, пропустив лезвие в волосе от лица, шагнул во внутренний радиус второго бойца и шлёпнул ледяной пергамент с начертанным «знаком оцепенения» прямо ему на грудь, и отпрыгнул из радиуса поражения. Концентрат из инеистого корня сдетонировал. Воздух хрустнул. Волна абсолютного нуля прокатилась по двору, мгновенно заморозив потоки ци в каналах обоих практиков. Враги мгновенно застыли на месте. Кожа покойников приобрела пепельный оттенок, а остекленевшие глаза покрылись бельмами из промёрзшей влаги. Мин снова сократил расстояние и с разворота всадил локоть прямиком в заледеневшую челюсть ближайшего наемника. Плоть треснула с глухим щелчком. Голова бойца оторвалась от шеи с отвратительным хрустом и запрыгала по двору обломком грязного ледника.

Практик шестого уровня издал горловой рык. Воин стянул остатки внутренней энергии для решающего броска. Его грудную клетку и плечи облепил плотный каменный панцирь. Бронированная туша надвигалась тяжело, продавливая ногами грунт. Мин даже не подумал уходить с линии атаки.

В пальцах юноши мелькнул пергамент с коричневатыми линиями. «Знак давления» моментально выжег концентрат из кислых корешков, выплеснув энергию вертикальным гравитационным столбом. Спрессованная масса ударила бегущего противника сверху вниз.

Над двором разнесся громкий треск перемалываемых костей. Закованного в ци-броню лидера прямо на бегу впечатало в землю. Энергетический панцирь разлетелся пыльным крошевом. Тело мгновенно потеряло человеческие очертания, превратившись в бесформенное бордовое месиво посреди разорванного двора.

Последний выживший практик остановился в десятке шагов от побоища. Парень едва вытянул третий уровень Пробуждения. Меч в его опущенной руке крупно затрясся. Остекленевший взгляд заметался между промороженными кусками соратников и раздавленными останками командира. Онемевшие пальцы разжались сами собой, позволив клинку со звоном удариться о камни. Попятившись, мечник запнулся о собственные сапоги. Он шлепнулся на задницу и отчаянно засучил пятками по дорожной грязи, силясь отползти от этого кошмара куда подальше.

Мин шагнул вперёд, подбирая с земли брошенный клинок. Сталь была дешёвой, баланс смещён, но для дела вполне годилась. Юноша подошёл к ползущему наёмнику и наклонился, заглянув ему в расширенные от ужаса глаза.

— У моей матушки разбита губа, — произнёс Мин так тихо и мягко, что наёмник забыл как дышать. — Скажи мне, чья рука это сделала?

Практик сглотнул, бросил безумный взгляд на крыльцо, на сжавшегося Лян Цзи. Сейчас ему казалось, что слуга клана Син был ниже на голову и совсем не пугал его, тогда как прямо в шаге от него стоял настоящий монстр, жестокий и беспощадный.

Практик указал трясущимся пальцем на крыльцо.

— Э-это он! Это всё Лян Цзи! Господин, пощадите, я просто выполнял приказ…

— Спасибо, — вежливо кивнул Мин.

Клинок в его руке совершил короткое, смазанное движение и вошёл наёмнику точно под рёбра, пронзив сердце насквозь. Человек захрипел, пуская кровавые пузыри, и затих.

Мин вытащил меч и брезгливо бросил его рядом.

— Если бы вы не резали жителей деревни у околицы, я бы, возможно, потратил пару секунд на раздумья о пощаде, — обронил он трупу.

Юноша поднял взгляд на крыльцо. Лян Цзи стоял, вжавшись спиной в косяк выбитой двери. Его кисть, державшая нож у горла Юйлань, мелко тряслась. Кровь отлила от лица слуги, сделав его похожим на пожелтевший пергамент. Отряд, с которым он пришёл, превратился в корм для ворон меньше чем за минуту, а парень, разорвавший их, не потратил ни единой капли своей ци.

— Не подходи! — голос Лян Цзи сорвался на петушиный визг. Он сильнее вжал лезвие, на коже травницы выступила капля крови. — Сделаешь шаг, и я перережу ей глотку!

Мин остановился. И вдруг, глядя на трясущегося убийцу, юноша искренне, открыто улыбнулся.

— Лян Цзи, Лян Цзи… — Мин покачал головой с наигранным сочувствием. — На что ты тратишь свою никчёмную жизнь? Я убил твоего хозяина. Пустил на дно гордость великого клана Син. А ты… вместо того, чтобы обрушить на меня праведную месть и смыть свой позор моей кровью, прячешься за спиной смертной женщины. Разве это путь практика? Разве так должен вести себя человек, служивший самому Син Вэю?