Она отступила к стене. Стража собирали против водяной ци, и бронза, устойчивая к коррозии и проникающим водяным техникам, служила ему щитом. Каждая её атака усиливала его. «Водоворот бездонной глубины» мог бы разорвать его на части чистой кинетической силой вращения, но техника требовала времени на раскрутку, а страж уже набирал скорость, тяжёлые лапы молотили камень, выбивая искры.

Коридор за её спиной заканчивался тупиком. Шань Яо метнулась влево, пропуская бронзовую лапу, которая врезалась в стену, где она только что стояла, и каменная кладка взорвалась осколками. Страж развернулся с пугающей для его массы быстротой и замахнулся снова.

Шань Яо сунула руку за пояс и нащупала прямоугольный лист бумаги, завёрнутый в специальный шёлк. Тепловой талисман, купленный на аукционе перед выходом в Зону. Она взяла его по совету Цю Хана, сказавшего, что в древних руинах встречаются создания, невосприимчивые к водной ци, и запасной козырь другого аспекта не помешает. Шань Яо потратила на этот талисман немало духовных камней, и теперь оставалось лишь надеяться, что покупка стоила того.

Страж ударил, она перекатилась под замахом, встала на колено, сорвала шёлк, и вложила нитку ци в талисман. Выброс был таким сильным, что отдачей ее опрокинуло на спину.

Столб раскалённой ци вырвался из талисмана и хлестнул бронзовую грудь стража. Бронза покраснела, тут же побелела, и формации на корпусе лопнули одна за другой с сухими хлопками. Огненная ци проникла внутрь через разрушенные каналы и добралась до ядра, бледно-зелёный кристалл треснул, бронза потекла тяжёлыми каплями на пол, и страж рухнул на колени, а затем завалился набок, расплёскивая лужу расплавленного металла.

Шань Яо так и осталась на полу с вытянутой рукой, держа талисман и глядя на оплывший бронзовый остов. Раскалённое марево заполнило коридор, и копоть оседала на стенах вместе с шипящими брызгами из лужи под стражем.

Она опустила руку и перевернула талисман. Бумага была цела, контур ци мерцал, чуть бледнее прежнего, но все линии сохранились, и символ оставался читаемым. Многозарядный! На этом дрянном аукционе ей не соврали. Шань Яо провела пальцем по контуру, и под кончиком ощутилась плотная, ровно уложенная ци, которая потеряла, может, часть запаса, но продолжала пульсировать в рабочих границах.

Перевернув талисман ещё раз, она рассмотрела обратную сторону, где не было ни клейма, ни знака мастерской. Безымянная работа, и притом превосходящая всё, что Шань Яо видела на прилавках Обители и в мастерских Павильона. Мощность удара соответствовала талисману на ступень выше. А многозарядный контур в Долине не делал ни один мастер-начертатель, добиться повторяемости считалось задачей следующего уровня, до которого добрались лишь легенды.

Шань Яо убрала талисман за пояс, на прежнее место, и поднялась на ноги. Кем бы ни был мастер, создавший это, она была обязана ему жизнью, и долг такого рода дочь старейшины Шэнь запомнит.

Тепловая волна от взрыва ушла по коридору, прокатилась сквозь вентиляционные шахты храма и растаяла где-то в каменной толще.

Коридор вывел Син Вэя в длинный зал с колоннами и на дальнем конце стояли двое в бирюзовых поясах.

Цю Хан обернулся на шаги Син Вэя и шагнул вперёд, подняв раскрытую ладонь, сфера ци в его руке осветила широкое лицо, на котором быстро сменились удивление и осторожное облегчение.

— Син Вэй, — сказал Цю Хан. — Рад видеть брата из дружественной секты. Нас отрезало от Шань Яо, когда храм перестроился. Мы союзники в этом Испытании, и вместе нам будет проще пробиться к центру.

Лин Шу стояла за его спиной, прижавшись к колонне, волосы выбились из узла, левый рукав был разорван. Она смотрела на Син Вэя молча, и в её глазах Лян Цзи прочитал то, чего Цю Хан предпочитал не замечать. Девчонка из Павильона боялась, и правильно делала.

Син Вэй остановился посреди зала. На белом шёлке его одежды не было ни пылинки, не говоря уж о потертостях. Будто он прогуливался по ухоженному саду, а не прошёл коридор с ловушками. Пожалуй, так и было, потому что ловушки, рассчитанные на учеников ступени Пробуждения, для обладателя двадцати двух каналов и клановой печати были всего лишь мусором на дороге.

— Союзники, — повторил Син Вэй, и в его голосе не было ни утвердительной интонации, ни вопросительной.

— Обитель и Павильон входили вместе, — Цю Хан продолжал говорить спокойно, но Лян Цзи видел, как парень из Павильона слегка сместил центр тяжести назад, готовясь к любому развитию событий. — Наставники определили порядок, мы одна сторона. Если дойдём до артефактов ближе к центру, разделим добычу по договору старейшин.

— По договору, — сказал Син Вэй. — Помню договор. И помню, что ваш Павильон уже забрал два обелиска в Пограничье, пока мои ученики расчищали лагерь. Это тоже по договору?

Цю Хан открыл рот, собираясь ответить, но не нашёл слов, а Син Вэй стоял, скрестив руки, и рассматривал его со скукой, от которой людям рядом всегда становилось неуютно. Когда Син Вэй скучал в присутствии тех, кто стоял у него на пути, мир становился проще.

— Двое из Павильона, — тихо произнёс он. — Без вашей старшей. Лампада Духовного Пламени находится в сердце храма, и вы о ней знаете, потому что Шань Яо — дочь старейшины. Вас трое, а нас двое, ничего не мешает вам забрать артефакт себе, верно?

— Я не говорил о Лампаде, — отозвался Цю Хан, и Лян Цзи отметил, как парень напрягся, потому что Син Вэй знал слишком много.

— Тебе и не надо было. — Син Вэй чуть наклонил голову. — Лян Цзи.

Едва имя слетело с губ молодого господина, Лян Цзи рванул с места, метнувшись по дуге в обход Цю Хана с левого фланга, и серебряная игла вылетела из его рукава тогда, когда широкоплечий парень развернулся к нему. Игла вошла под левое колено, в мягкую ткань над краем наголенника, и Цю Хан ахнул. Нога подломилась, и он рухнул на одно колено. Яд работал быстро, растекаясь по мышцам, и ци в каналах левой ноги заглохла, отрезанная от контура.

— Что ты… — начал Цю Хан, и голос его сорвался.

— Союзы заключают старейшины, — сказал Син Вэй, глядя на него сверху вниз. — А расторгают те, у кого хватает сил. Мир культивации жесток, а я не терплю конкурентов. Об этом стоило подумать, когда ты вставал у меня на пути.

Он поднял правую руку, и на ладони проступил золотистый контур тигриной морды. Ци хлынула в печать, контур разгорелся, загудел, и Син Вэй опустил ладонь на грудь Цю Хана. «Печать Золотистого Тигра» прошла сквозь тело направленным конусом, разошлась внутри грудной клетки и рванула наружу. Рёбра Цю Хана лопнули с отвратительным хрустом, грудь вздулась и разошлась, Цю Хан повалился на спину, выгнувшись дугой. Крик прервался хрипом, бирюзовый пояс потемнел от крови, и Цю Хан затих, уставившись в потолок стекленеющим взглядом. Син Вэй убрал руку и вытер ладонь о рукав.

Лин Шу закричала и бросилась к телу, но ноги несли её мимо, к Син Вэю, водяная ци вспыхнула на её ладонях жалким подобием удара. Слёзы заливали лицо, и ци дрожала вместе с руками, рассыпаясь в воздухе, не успевая оформиться в технику.

Син Вэй не поднял руки. Он шагнул навстречу и пнул Лин Шу в левое бедро коротким усиленным ци ударом, вложив ровно столько силы, чтобы сломать кость. Девушку отбросило к колонне, и та ударилась спиной, сползая на пол. Второй ленивый пинок пришёлся в правую голень. Хруст разнёсся по залу, и Лин Шу завыла, скрючившись на камне.

Лян Цзи наблюдал, стоя в стороне, и не вмешивался, потому что Молодой господин разбирался сам.

— Оставь её, — сказал Син Вэй, не оборачиваясь. — Пусть ползёт, если хочет. Далеко не уползёт с двумя переломами, а так, — он чуть повёл плечом, — может соберет пару лишних ловушек, хоть какая-то польза.

Он уже шагнул к дальнему выходу, когда воздух дрогнул, и тепловая волна прокатилась по коридору, вошла в зал через вентиляционные каналы в потолке и обдала Лян Цзи сухим жаром. Горячий ветер взъерошил ему волосы, и правая рука Син Вэя застыл, развернувшись к потолку, потому что плотная направленная сигнатура ци была ему знакома. Перед глазами встали ожоги на шее и плечах Пэй Луна, рисунок повреждений от тепловой ци такой концентрации, какой не бывает у стандартных талисманов.