Среди них Мин узнал несколько знакомых. Знак замыкания, повторённый в двенадцати точках контура, знак уплотнения, вписанный в узловые развязки, и ещё один, в самом центре потолочного контура, крупнее остальных, знак усиления.

Пергамент в руке Мина погас и рассыпался трухой. Серебряные чернила ушли целиком, выступив ключом к формации, которую строители храма спрятали в стенах этого зала.

Пятый удар сотряс плиту, и верхняя половина рухнула внутрь, расколовшись на куски. В проёме показалась морда сколопендры, жвалы загребли обломки, тварь протискивалась, раздвигая камень телом.

— Ты умеешь собирать водяную ци? — спросил Мин, не отрывая взгляд от формации на стенах.

Шань Яо перевела взгляд с Мина на светящиеся линии.

— Я ученица Павильона Тихих Вод, — Шань Яо подняла ладонь, и над пальцами сгустилась водяная дымка. — Естественно я умею. Но её недостаточно, чтобы пробить хитин четвёртого ранга. Даже на полной мощности, даже если бы я была здорова, одна водяная техника не убьёт эту тварь.

Мин улыбнулся. Шань Яо отметила, что улыбка у этого подмастерья появлялась обычно перед тем, как он делал что-нибудь либо рискованное, либо безумное, и разница между первым и вторым у него была, вероятно, самой условной в истории Долины.

— Тебе и не нужно убивать. — Он встретил её взгляд. — У меня есть план.

Каменная кладка за их спинами в очередной раз содрогнулась, и ещё один кусок плиты обвалился внутрь, обнажив просвет, в который уже пролезала передняя часть сколопендры. Жвалы хлопнули в воздухе, ус мазнул по полу, оставив борозду слизи. Мин прикинул время. Ещё пара ударов, и тварь вломится в зал целиком.

Серебристые линии покрывали зал от пола до свода, переплетаясь в узоры, от которых рябило в глазах, однако среди незнакомых конфигураций глаз цеплялся за понятное. Двенадцать знаков замыкания по контуру, узловые развязки с уплотнением и крупный знак усиления на потолке, который бросился в глаза первым. Пожалуй, другой бы остановился на этом, но Мин провёл слишком много ночей над свитком первого круга, разглядывая каждый штрих до рези в глазах, и его упрямство, которое многие сочли бы помешательством, сейчас окупалось.

Он прошёлся взглядом по левой стене, от пола до свода, выискивая знакомые двадцать восемь штрихов среди чужой вязи. Формация строилась ярусами. Нижний ярус прятал свои узлы за наслоениями вспомогательных символов, но рисунок потоков ци выдавал скрытые развязки по канавкам в камне, протоптанным столетиями циркуляции. Мин провёл пальцем по стене и нашёл второй знак усиления, утопленный в нижнем левом углу, замаскированный под элемент обрамления. Третий обнаружился на правой стене, в зеркальной позиции.

Три знака усиления. Каждый утраивал пропускную способность контура, а вместе они превращали любой проходящий через них поток в лавину, от которой у мастера Бо, вероятно, задёргался бы глаз.

Очередной удар сотряс плиту, и от верхнего края отломился кусок в половину человеческого роста. Сколопендра вновь протиснула переднюю часть тела в проём, щелкая жвалами.

— Ты обещал план, — напомнила Шань Яо, и непонятно, она требовала или просила.

Мин вытащил из кармана огненный талисман и повертел в пальцах. Багровые линии «круга замыкания» и «знака поглощения», нарисованные чернилами из красного шипа, тускло мерцали при свете формации. Он рисовал этот пергамент перед Испытанием, и тогда воздух над ним плавился от жара, заставляя тени метаться. Двадцать штрихов поглощения внутри двадцати четырёх штрихов замыкания, впитывал ци и конвертировал в огонь. Против техник ци работал прекрасно, чем сильнее бьёшь, тем крепче ответ. Против сколопендры, которая молотила жвалами и массой, а не ци-техниками, от него было примерно столько же толку, сколько от зонтика в обвале.

Если только не изменить условия.

— Слушай внимательно, — Мин присел рядом с Шань Яо и заговорил быстро, потому что каменная кладка за спиной переживала последние удары. — На стенах три знака усиления. Один на потолке, в центре, видишь. Два внизу, по углам, слева и справа, спрятаны за вязью. Формация спит, ей нечего усиливать, нет точки приложения. Мой талисман поглощает ци и выплёвывает огнём, но ему нужна подпитка, входящий поток. Если подключить к нему три усилителя, поглощение перестанет ждать атаку. Оно начнёт тянуть ци из всего, что окажется рядом, потому что каждый усилитель утраивает мощность. Три усилителя на одном контуре, это…

— Много, — закончила Шань Яо.

Мин мысленно прибавил ей полбалла за сообразительность.

— Тебе нужен проводник, — продолжила она, и глаза заблестели жёстким прикладным интересом. — Формация в камне, твой талисман на бумаге, между ними нет связи.

— Потому я и спросил тебя о водной ци. Вода проводит поток вдвое чище воздуха, втрое чище камня, это основы ци. Три нити от знаков усиления к центру зала, туда, где ляжет талисман. Одну с потолка, две с углов, свести к одной точке. Тебе не нужно ничего разрушать, только соединить.

— А сколопендра? — Шань Яо посмотрела на проём, откуда пёрла морда твари, и снова на Мина.

— Она набита ци под панцирь, столетия кормилась артефактами храма. Когда поглотитель проснётся с тройным усилением, он начнёт высасывать из неё всё, что она нажрала за эти столетия.

— Ты уверен?

Мин помедлил ровно вдох.

— Примерно так же, как в тот раз, когда прыгнул с шахты на внутреннего ученика вдвое сильнее меня, — он улыбнулся. — Не уверен, но других вариантов всё равно нет.

Шань Яо хотела ответить, но седьмой удар обрушил остатки плиты, и обломки разлетелись по полу. Сколопендра хлынула в зал, тридцать шагов сегментированного тела вливались в проём, заполняя пространство мокрым шуршанием и цоканьем лап по камню.

Мин бросил талисман в центр зала, и багровый прямоугольник спланировал на пол рисунком вверх. Линии мигнули при контакте с формацией и погасли.

— Начинай, — он потянул Шань Яо за локоть в дальний угол, подальше от талисмана и от сколопендры.

Она оттолкнулась от стены и подняла обе ладони. Пальцы привычно сложились в жест, и водяная ци сгустилась вокруг запястий прохладной дымкой. Даже с наполовину восстановленными каналами дочь старейшины Шэнь работала с водой так, будто родилась в ней. Мин залюбовался точностью, с какой она выстраивала поток, и напомнил себе, что восхищаться кистями рук девушки, пока тварь четвёртого ранга лезет в зал, было занятием, мягко говоря, несвоевременным.

Правая рука Шань Яо метнулась к потолку. Струя водяной ци ударила вверх, налипла на знак усиления и повисла дрожащей нитью, по которой побежали серебристые искры. Левая рука отправила вторую нить к нижнему левому углу, и та протянулась по стене, нашла скрытый узел и обвилась вокруг него. Третью Шань Яо бросила с разворотом корпуса, и водяная ци хлестнула через зал к правой стене, вцепившись в последний усилитель.

Три мерцающие нити сошлись к центру зала, туда, где лежал багровый пергамент, и вода обвила его со всех сторон, замкнув контур. Знаки усиления на стенах и потолке вспыхнули ярче, почуяв проводник, и серебристые линии формации задрожали, просыпаясь от многовековой спячки.

Мин тянул собственную нить ци к талисману. Тринадцать каналов гудели, и невидимая струна протянулась от подушечек его пальцев к багровому прямоугольнику на полу. Один импульс. Так же, как с талисманами давления в зале Лампады, когда он швырнул пергамент в Лян Цзи и вложил нить ци на лету. Только тогда он бил навстречу, а сейчас подманивал.

Сколопендра расправилась, заполнив зал на треть, и усы зафиксировались на двух фигурах у дальней стены. Жвалы раскрылись, обнажив тёмную глотку, и тварь взревела, ринувшись вперёд и разбрызгивая слизь по светящимся символам.

— Мин? — позвала Шань Яо.

Он молчал, глядя на приближающуюся тварь, и нить ци в его пальцах подрагивала от готовности. Сколопендра пожирала расстояние с жадностью существа, привыкшего быть единственным хищником в пещере. Жвалы загребли воздух в нескольких шагах от пергамента.