Слуга клана Син шагнул вперед и наотмашь ударил Юйлань. Тяжелая ладонь со звонким хлопком врезалась в лицо женщины.

Голова травницы дернулась в сторону. Ударившись плечом о столешницу, она пошатнулась, однако удержалась на ногах. Из рассеченной губы на подбородок потекла тонкая алая струйка.

— Твой выродок искалечил моего молодого господина! — выплюнул Лян Цзи, брызгая слюной и нависая над ней. — Скоро его притащат сюда! Со сломанными костями! И я с превеликим удовольствием перережу тебе глотку прямо на его глазах, а он будет смотреть, давиться кровью и мольбой о пощаде!

Юйлань медленно подняла руку и тыльной стороной ладони вытерла разбитую губу. Осмотрев размазанную по коже кровь, она молча выпрямилась. Травница пододвинула к себе деревянный стул и села, ни на мгновение не отводя пронзительного взгляда от лица незваного гостя. Сделала она это настолько уверенно и непринужденно, словно знатная госпожа, ожидающая окончания затянувшейся истерики своей прислуги.

Практики за спиной Лян Цзи принялись неловко переминаться с ноги на ногу. Пространство тесной хижины заполнило вязкое молчание.

Лян Цзи стиснул рукоять меча до хруста в суставах. Слугу колотило от жгучего желания немедленно вогнать клинок в эту надменную шею и навсегда стереть чужой невыносимый взгляд. Женщина перед ним была слабее его, в ней не имелось ни единой капли ци, однако скрытый внутри неё стержень заставлял самого Лян Цзи чувствовать себя ничтожным и жалким.

Шумно втянув воздух, он заставил себя успокоиться. Приказ прозвучал предельно чётко: взять живой. Молодой господин хотел самолично насладиться мучениями семьи Лу.

— Молодой господин скоро будет здесь, — процедил Лян Цзи, отворачиваясь к двери, чтобы только не пересекаться с её глазами.

Золотая вспышка ударила в мощённый двор перед Палатой Начертаний с такой силой, что гранитные плиты разошлись радиальными трещинами. Осколки камня брызнули в стороны, барабаня по стенам. Син Юань не стал гасить инерцию полёта. Он впечатался в землю, оставляя за собой шлейф из раскалённого воздуха и запаха самой настоящей грозы. Он шагнул к дверям мастерской.

Дверей не было. Искорёженные деревянные створки валялись внутри, поверх растоптанных свитков и разлитой туши. Запах железа, сырости и застарелой крови ударил в ноздри старейшины прежде, чем он переступил разрушенный порог.

Син Юань остановился посреди разгромленного зала. Золотистая ци, бушевавшая вокруг его фигуры, втянулась под кожу, оставив после себя лишь густую, давящую тяжесть, от которой скрипели уцелевшие потолочные балки.

Син Вэй лежал у разбитого стола.

Тело наследника могущественного клана скрючилось в луже собственной крови, наполовину смешанной с талой водой. Лицо молодого аристократа застыло в оскале. Грудная клетка была пробита насквозь, а зияющая дыра, вокруг которой плотный шёлк покрылся бурой кромкой мёрзлой крови всё ещё источала остаточный, колючий холод ледяного аспекта. И плотность этого аспекта, пожалуй, была так высока, что даже старейшина удивился.

Син Юань неотрывно смотрел на труп племянника, так и не согнув коленей и не попытавшись коснуться его остывающего лица. Погибнуть от клинка равного считалось трагедией, но смерть от рук паршивого подмастерья оборачивалась невыносимым плевком в адрес всего рода Син. Лицо старейшины угрожающе потемнело. Окружающее пространство стремительно выстывало, а края разбитых плошек быстро покрылись коркой инея.

Слабый шорох донесся из-под уцелевшего стеллажа в дальнем углу.

Перемазанный тушью и чужой кровью Вэнь Шу изо всех сил старался забиться поглубже в тень. Старый начертатель пришёл в себя несколько минут назад, обнаружил мертвеца посреди своей мастерской и вполне логично решил, что его собственная жизнь на этом окончена. Заметив сапоги старейшины, он вжался в доски, зажмурившись и беззвучно шевеля губами.

Син Юань переместился в его сторону неуловимым для простого глаза рывком. Жесткие пальцы сомкнулись на шивороте начертателя. Короткий взмах оторвал скулящего старика от пола.

— Говори, — голос старейшины прозвучал пугающе тихо, без капли внешней ярости, но от этой давящей пустоты у старика внутри всё оборвалось. — Каждое слово сейчас ценно, старик.

— Пощадите! — Вэнь Шу засипел, вцепившись трясущимися кистями в чужое предплечье. Скрывать что-либо или играть в преданность правилам Обители у него не было ни сил, ни желания. — Я очнулся… когда всё кончилось! Здесь был лёд… всюду лёд и разорванная мебель! Лу Мин… это всё он!

Хватка Син Юаня чуть усилилась, перекрывая ток крови к голове пленника. Вэнь Шу захрипел, пуча глаза.

— Продолжай.

— Молодой господин… он уже был на земле! — торопливо заклокотал Вэнь Шу, едва хватка чуть ослабла. Слюна брызгала с его губ. — А Лу Мин стоял над ним! Молодой господин смеялся! Он кричал, харкал кровью, но смеялся! Сказал, что Лян Цзи и его люди уже ушли по восточному тракту! Что они вырежут деревню Серого Тумана… доберутся до его матери!

Патриарх внимательно слушал, окончательно сводя детали произошедшего воедино.

— Мин… он как будто оцепенел, — Вэнь Шу всхлипнул, задыхаясь от страха и нехватки воздуха. — Ни звука не издал! Только посмотрел на тело, потом бросился в свою каморку, выскочил оттуда и побежал прочь! Туда, к воротам! Старейшина, клянусь своими предками, я больше ничего не видел, я вообще просто мимо шёл!

Син Юань разжал пальцы.

Вэнь Шу мешком рухнул на осколки битых ступок и зашипел от резкой боли в отбитом бедре. Начертатель немедленно свернулся в клубок, инстинктивно прикрывая голову руками в ожидании карающего добивания.

Казни не последовало. Старейшина просто перешагнул через скулящую преграду и двинулся к дверному проему, окончательно потеряв интерес к чужой жалкой судьбе.

Вэнь Шу осторожно втянул пыльный воздух. Он приоткрыл один глаз и, убедившись в отсутствии смертоносного силуэта, уткнулся мокрым лбом в перепачканные доски.

— Святые Небеса! — простонал Вэнь Шу, всхлипывая от пережитого ужаса и запоздало накатившей боли в шее. — Это самый паршивый день за всю мою жизнь… Чтоб я ещё раз вышел из-за своего стола. Буду сидеть и тереть киноварь, пока не подохну…

На улице Син Юань на мгновение застыл, мысленно прикидывая оставшееся расстояние и собственный расход энергии.

Спешный перелёт из Лунмэня уже отнял изрядный объем внутренних резервов. Техника Небесного Шага позволила бы настигнуть мальчишку довольно быстро, однако форсированный марш в сторону Серого Тумана грозил сильно истощить само Ядро. Паршивец оказался мастером изощренных уловок, прячущим свои навыки под маской недалекого подмастерья. Дворовый щенок сумел вычеркнуть Син Вэя из списка живых, опираясь на заготовленные многозарядные артефакты и расчетливость наемного убийцы. Заявиться на будущее поле боя с пересохшими каналами означало подарить ублюдку шанс на применение очередной хитрой ловушки. Такую фору давать старейшина категорически отказывался.

Старик был опытным, и не собирался недооценивать щенка лишь потому, что тот юн и имеет низкий уровень культивации. Такое не раз уносило жизни практиков.

А потому расправляться с Лу Мином следовало с полными силами и наверняка, вырвав ещё трепещущее сердце из грудной клетки.

Син Юань круто развернулся, направляясь прямиком к служебным конюшням Обители. Требовался лучший ездовой зверь из доступных, способный покрыть нужную дистанцию до заката. Животное должно было сберечь личную ци патриарха вплоть до момента столкновения.

Спустя четверть часа массивная гнедая лошадь с клеймом наставников вылетела за ворота Серого Пика. Копыта высекали искры из брусчатки, беря курс на восточный тракт. Разгневанный мастер вливал в круп животного агрессивную энергию, загоняя зверя на полный износ и не сводя тяжёлого взгляда с чернеющего горизонта.

Расстояние, на преодоление которого обозу требовалось три дня с ночлегом, а крепкому путнику трое полных суток изнурительной ходьбы, загнанный вороной жеребец покрыл за десяток часов. Животное выработало свой предел без остатка. Мин гнал скакуна на грани разрыва мышечных жил, насильно вливая в его примитивные меридианы крохи собственной ци, лишь бы поддерживать закипающее лошадиное сердце.