— И он наверняка добился бы своего против менее подготовленного соперника, — заметил мастер оружейной секции. — Но «Железная Плоть» этого гиганта проросла до самых костей. Сюн Фань вытерпел разрыв протоков, на голом упрямстве продавив собственную атаку. Будь реакция подмастерья чуточку хуже, он бы выплёвывал остатки собственных лёгких.

Сидящие рядами ученики синхронно вдохнули холодный воздух. Прислуга из рабочей мастерской играючи использовал технику подавления, тогда как их товарищ пережил несовместимый с продолжением поединка урон.

Мин тыльной стороной ладони утёр подбородок. Дерево легло в хват с намерением перенаправить следующий выпад в область горла, однако ситуация разрешилась без дополнительных усилий.

Третьегодка тяжело переставил ногу и в этот самый момент судорога выгнула его спину под неестественным углом. Защитная пелена на предплечьях покрылась глубокими разломами. Спустя мгновение она окончательно осыпалась в ничто. Скопившаяся в узлах энергия пробила преграды и выплеснулась в неправильном направлении.

Подавившись собственным вдохом, противник закатил глаза. Мускулистое тело с размаху обрушилось коленями на плиты арены. Сюн Фань мелко затрясся и щедро оросил белый камень тёмными сгустками крови.

Мин приблизился вплотную. Резное навершие упёрлось прямиком в пульсирующую вену под челюстью побеждённого. Одно короткое усилие в древесину решило бы исход дела самым радикальным образом. Горн наблюдал за товарищем сверху, нервно барабаня ладонями по ограждению яруса.

С трудом приподняв голову, гигант шумно втянул воздух сквозь испачканные красным губы. Его взгляд перешёл с нацеленного посоха на спокойное лицо оппонента. Затем побеждённый поднял раскрытую ладонь вверх.

— Я сдаюсь, — прохрипел он.

Заявление отчетливо прозвучало над ареной. Стоявший неподалёку судья закашлялся. Ожидавшие жестокой расправы над своим старшим товарищем ученики обменялись непонимающими взглядами. Мин удивленно склонил голову в сторону. Подобное признание поражения совершенно не вязалось с повадками любителя раздавать тумаки на тренировках.

— Это честная победа, — третьегодка выплюнул лишнюю сукровицу, продолжая смотреть прямо перед собой. — Желание самоутвердиться затмило мой рассудок. Много времени я держался за авторитет клана Гу Бо и лебезил перед его семьёй ради собственной выгоды. Мои девятнадцать открытых каналов требовали ресурса, а упорный труд на полигоне не приносил ничего, кроме усталости. Рождённому в разоренном клане без связей в Долине уготована участь быть кормом для аристократии. Ради хорошего отношения старейшин я превратился в послушного слугу.

Желваки на лице Сюн Фаня вздувались от каждого движения пробитых внутренних протоков. Загнанный боец внятно проговаривал свои мысли, явно адресуя их сидящей выше публике.

— Твои действия прояснили многое. Подмастерье без родословной и протекции берет выструганную палку и стирает чужое высокомерие в порошок. Я вёл себя подобно невежественной жабе на дне колодца. Я приношу извинения за инцидент на террасе и за своё высокомерие.

Здоровяк задрал подбородок, полностью открывая горло для удара.

— Я все сказал. Решай этот вопрос, начертатель. Это твоё право победителя.

Террасы впали в ступор. Среда постоянной грызни за место под небесами редко терпела подобные акты самобичевания. Публично расписаться в собственной бесполезности мог далеко не каждый практик Обители. Раскаяние вырывалось из сломленного ученика вместе со спертым воздухом.

Мин внезапно усмехнулся. Он никогда не видел смысла над судом тех, кто искренне признал свою неправоту. Если тот же Пэй Лун или наследник клана Гу бросались угрозами девяти поколениям предков, то Сюн Фань ограничился признанием собственных изъянов.

Оружие плавно легло обратно на плечо. Подмастерье протянул сидящему правую ладонь.

— Тот, кто находит мужество признавать собственное поражение в лицо сотням зевак, уже не относится к категории паршивых трусов, — проговорил Мин. — Поднимайтесь с земли, старший брат Сюн.

Поверженный боец шумно выдохнул, принимая предложенную поддержку с заметным изумлением. Спазмы продолжали дергать его широкую спину. Мин покрепче расставил подошвы на неровной плитке и вытянул гиганта из сидячего положения.

Многочисленная публика взорвалась. Бешеный рёв смешался с оглушительным топаньем тысяч ног по граниту. Такая победа стала куда более громкой сенсацией, нежели полное уничтожение противника. Горн принялся вопить с верхнего балкона во всё горло, заставляя соседей прикрывать виски ладонями. Дэ Шен ответил происходящему довольной улыбкой. Судья вскинул руку, чтобы засвидетельствовать окончание поединка, но тут внезапный удар гонга сотряс верхние трибуны.

Напряжённый гул металла пронёсся над склонами Обители. Ликование учеников утихло в тот же момент. Разговоры оборвались, подавленные давящим резонансом.

Место Син Юаня на председательском балконе было пустым. Вместо него к перилам приблизился старейшина Хо, окатив террасы густой аурой ступени Ядра. Присутствующие заскрипели зубами под этим невидимым прессом. Лицо пожилого практика потемнело.

— Я вынужден прервать ежегодный турнир внешнего двора, — голос мастера прокатился над скалами холодом промёрзшей реки. — Прислуга обнаружила мертвое тело Первого начертателя Обители. Мастер Бо Хань скончался от разрушения энергетического центра во время прорыва на среднюю стадию Ядра. Состязание переносится, пока не пройдет должный траур.

Многочисленная аудитория отозвалась растерянными вздохами. Обитель только что лишилась специалиста огромной ценности, ведь уход мастера ступени Ядра неминуемо ослаблял общий статус фракции в глазах соседей по Долине.

Поверженный Сюн Фань вопросительно поглядел на своего недавнего оппонента. Удовлетворение исчезло с физиономии Мина за какую-то жалкую долю секунды. Он продемонстрировал окружающим идеально сыгранную скорбь вперемешку с потерей ориентации в пространстве. Внутренний же голос юноши праздновал полномасштабный триумф. Расчёт оправдался полностью. Верхушка секты выбрала наименее хлопотное объяснение трагедии. Отклонение энергии у старика, зацикленного на культивации, устроило следствие по всем пунктам.

Мин зашагал в направлении нижних уровней, ловко обходя растерявшихся зрителей. Горн махнул ему с балкона, пытаясь привлечь внимание. Короткий взмах ладони остановил друга. Прямая обязанность личного ученика заключалась в немедленном возвращении на место инцидента.

Большую часть каменной лестницы он преодолел короткими скачками. Узкие скалистые переходы поражали полным отсутствием людей на постах. Оценив выломанные проемы родного цеха, Мин моментально почувствовал неладное.

Входные створы валялись во дворе разорванными в клочья кусками древесины. Помещение подверглось тотальному уничтожению. Враг снес дорогие стеллажи, растоптал ценную бумагу и превратил ёмкости с дефицитными пигментами в грязное болото.

Перепачканное тело мастера Вэнь Шу сползло под уцелевший стол у двери кладовой. Кожа на шее старика покрылась бордовыми вмятинами от безжалостного человеческого хвата. Мин упал на колени, прощупывая артерию пострадавшего. Жизнь ещё теплилась внутри, однако её энергетический остаток мерцал рваными, нестабильными рывками.

Внезапно, Духовное чутье Мина дрогнуло. По позвоночнику ударило смертельным холодом, вынуждая юношу резко сократить мышцы. Лишь на одних инстинктах он дернулся в сторону.

Тяжёлая сталь вспорола пустоту в паре пальцев от скулы. Полированный меч прошил толстую деревянную подпорку, разорвав цельный массив дерева с отвратительным треском. Ствол почернел изнутри под воздействием пропущенной через лезвие ци. При малейшей задержке это орудие оставило бы Мина с пробитой головой.

Подмастерье завершил перекат, перехватил своё оружие. Злоумышленник топтал остатки дверной рамы, выделяясь среди серой обстановки безупречным дорогим шёлком. Тонкие аристократичные черты искажало открытое убийственное намерение. Знакомые Мину холодные глаза наполнились сумасшествием обезумевшего плотоядного, напавшего на верный след.