– Ты беседовал со следователем?

– Да, конечно.

– По характеру вопросов следователя можно было понять, в какую сторону он роет?

– Сразу после убийства там было очень много версий. Но сказать определенно «в какую сторону они роют», пока не могу. А версии были – от бытовой до кровной мести.

– Не было признаков прослушки телефона, слежки?

– Прослушка, наверное, все-таки была. Хотя я могу только предполагать, но не утверждать. Да, телефон трещал периодически, эхо добавлялось, еще что-то. Ну, была и была. Ничего противозаконного ни мой покойный отец, ни моя семья не совершали, поэтому бояться было нечего. Ну, слушают – и ради Бога.

– Были ли попытки каких-то политических сил втянуть полковника Буданова в свои игрища, позвать его в какую-то партию?

– Я знаю, что с 2010 года он состоял в ЛДПР. Что касается вопросов, были ли предложения участвовать в политической деятельности, этого я сказать не могу, поскольку просто не знаю.

– А кто привел его в ЛДПР?

– Он сам пришел. У него было много знакомых там. Это кадровые офицеры запаса.

– Юрий Дмитриевич с Жириновским лично был знаком?

– Насколько я знаю – да.

– Валерий, кем, на взгляд сына полковника Буданова, был Буданов-старший: допустившим трагическую оплошность офицером, жертвой войны, преступником, козлом отпущения, которого бросили на такую образцово-показательную порку?

– Наверное, правильнее было бы сказать, что в первую очередь он был боевым офицером, настоящим русским воином, который до последнего защищал свое Отечество и русских людей. И то, что произошла, как вы сказали, публичная порка, – да, это, наверное, в той или иной степени соответствует действительности. Но его вины в этом абсолютно никакой нет. Просто из обычного уголовного дела все это перевели на политические рельсы. Да, безусловно, он виноват был в убийстве. Но он отбыл за это наказание. Да, в какой-то мере, может быть, он допустил ошибку. Трагическую ошибку.

– Когда отец возвратился из тюрьмы, не почувствовал ли он, что некоторые офицеры, которые раньше руку жали, говорили: «Буданов, ты великий», – уже отвернулись, может, на звонки не отвечали?

– Когда отец воевал, понятно, что все жали ему руку. И очень многие сослуживцы остались рядом с ним и не боялись этого показывать, когда отец уже был взят под стражу. Единицы, можно сказать, отвернулись. Но ни один не позвонил или при личной встрече не сказал, что отец поступил неправильно, что он преступник.

– Похороны полковника Буданова получились какими-то «детективными». То место отпевания долго держали в секрете, то кладбище…

– Не очень хочется говорить на эту тему. Но раз уж вы задали этот вопрос, я все-таки отвечу. Сказать, что были похороны какие-то из ряда вон выходящие, нельзя. Отец что, похоронен на Новодевичьем кладбище? Он что, не заслуживал как участник боевых действий, как офицер, у которого более 20 лет выслуги, почетный караул и военный оркестр?

Военнослужащему, у которого выслуги более 20 лет, а также лицам, которые являлись участниками боевых действий, полагается почетный караул и военный оркестр. И у меня чисто человеческий вопрос к людям, которые эту тему позволяют себе муссировать. Как вы можете обсуждать, полагается ли почетный караул, где похоронен, где отпевали, когда у людей горе? Это говорит о цинизме человеческом, когда у людей нет ничего святого. Я вам больше скажу. Было даже подано заявление в военно-следственное управление, чтобы провести проверку на предмет того, насколько законно были проведены похороны.

– Кто подавал заявление?

– Понятия не имею. Но тем людям, которые это сделали, я считаю, рано или поздно воздастся по заслугам. Я не желаю им ничего плохого, но в моем понимании это, мягко говоря, не по-христиански.

– То есть они хотели проверить юридическую чистоту похорон?

– Именно выделение эскорта и оркестра. Что касается похорон, то похоронами занимался я. Конечно, помогала мать, очень много друзей отца, моих друзей, сослуживцев помогали организовывать. Огромное спасибо хочу сказать всем, кто принимал в этом участие. А также представителям правоохранительных органов – они сделали все возможное, чтобы организовать безопасность похорон. Каждый из них отдавал воинское приветствие, когда проезжала похоронная процессия. Огромное спасибо. Видно, что люди сделали это от души. Все, начиная от обычного сержанта полиции. Приезжали на похороны бабушки-пенсионерки из Тверской области, из деревни, подходили к матери, давали 500 рублей, говорили: «Возьмите, пожалуйста, мы помогаем, чем можем». Это говорит о том, насколько люди хорошо относятся к отцу, насколько они не согласны с тем, что произошло. Много незнакомых людей откликнулось, помогли материально. Похороны, скажу вам, не самое дешевое мероприятие. И не дай Бог с этим кому-то столкнуться.

– Валерий, вы уверены, что убийцу найдут?

– Уверен.

– Позвольте коснуться вашей персоны. Вы теперь кандидат в депутаты от ЛДПР?

– В самой партии я состою с начала этого года. Когда с отцом это случилось, Жириновский тоже приехал на кладбище, не побоялся ничего. Что касается моей кандидатуры в качестве кандидата в депутаты Госдумы, то данное предложение поступило от Владимира Вольфовича, я его принял.

– Я так понимаю, что вы пытаетесь заменить отца в партии?

– Нет, не согласен. Заменить отца я не смогу, по той простой причине, что мой покойный отец – это был отец, а я – это я.

Министр обороны России Сергей Шойгу всего три месяца в должности. Но за это время он уже принял немало решений, которые призваны значительно изменить жизнь армии. Какие же замыслы, идеи и расчеты он вкладывает в свои приказы, директивы и распоряжения? Как дальше намерен реформировать Вооруженные силы? Об этом и многом другом его расспрашивали главный редактор «Комсомолки» Владимир Сунгоркин и военный обозреватель «КП» Виктор Баранец.

«КП»: – Сергей Кужугетович, какие из принятых Вами решений можно считать наиболее важными?

Сергей Шойгу (СШ): – В обеспечении безопасности государства второстепенных вопросов нет. Любые решения, даже те, которые кажутся на первый взгляд незначительными, должны быть направлены на решение главнейшей задачи – укрепление обороноспособности страны.

Поэтому весь спектр проблем необходимо рассматривать в комплексе. Именно так мы и подходим к работе. Мы выстраиваем систему эффективного управления Вооруженными силами. Суть системы заключается в том, что на каждом уровне управления должен быть четкий, ясный объем ответственности за порученный участок – людей, технику, общую боеготовность. Для этого на сегодня четко прописаны полномочия и обязанности каждого – от министра до рядового.

Так, изменены порядок принятия решений по кадровым назначениям, порядок присвоения званий. Большая часть из подписываемых мною документов (это порядка 160–180 тыс. в неделю!) сегодня рассматривается теми, кто должен заниматься непосредственно подбором и расстановкой кадров, решать текущие вопросы. Пересмотрена система управления подготовкой кадров. Решено, что военно-учебными заведениями должны заниматься те, кто затем принимает будущих специалистов на службу. То есть Главкоматы. В связи с этим увеличена численность личного состава Главкоматов и командований. Под их «кураторство» переданы учебные заведения, которые будут сами подбирать и готовить специалистов для своего вида Вооруженных сил или рода войск.