«КП»: – А в чем суть нового порядка кадровых назначений?

СШ: – Мы вернули командирам прежнее право самим решать, кого из подчиненных надо продвигать, а кого увольнять. Когда подчиненный понимает, что от непосредственного командира мало что зависит в его продвижении по службе, то это накладывает свой отпечаток и на отношение человека к делу, и на его дисциплину. У командиров должно быть право самим решать, кто из 300 тысяч офицеров, прапорщиков, мичманов достоин очередного звания, присваивать ли подчиненному очередную звезду, выдвигать ли его на новую должность, когда и кому идти в отпуск…

КП: – Есть ведь и другие проблемы?

СШ: – Есть. Подчинение военнослужащих центральному органу, удаленному от места непосредственного прохождения военной службы. Например, офицер служит в Рязанском десантном училище, а числится и стоит на денежном и вещевом довольствии в Санкт-Петербургском институте физической культуры. Такая практика существует и в других военных вузах. Необходимо, чтобы штатная должность офицера была в вузе по месту прохождения службы. То же самое касается и преподавателей иностранного языка и других специальностей.

КП: – Создается впечатление, что в Минобороны начался пересмотр результатов ранее проведенных реформ?

СШ: – Основные задачи военной реформы утверждены руководством страны. Наша задача – максимально эффективно их выполнить. Если ранее избранные способы решения этих задач сегодня признаются неверными, то должны быть найдены правильные. Мы не принимаем или отменяем отдельно взятые решения, а решаем одну глобальную задачу – укрепляем оборонную мощь России.

Какие вопросы уже решены или решаются сейчас? Давайте я их перечислю. Уже перераспределены обязанности руководящего состава Вооруженных Сил. Каждому должностному лицу четко определен круг задач, за которые он отвечает. Это закреплено в новом документе – Регламенте Минобороны. Мы утвердили систему базирования Вооруженных Сил, предложенную Генштабом. Разработан и уже выполняется план обустройства военных городков на 2013–2014 годы и на перспективу – до 2017 года. Особо замечу: план, подкрепленный финансами.

КП: – А что с «лишними» городками?

СШ: – Началась передача высвобождаемых военных городков в собственность региональным и муниципальным органам власти. Причем, передача городков происходит в комплексе – с землей, с котельными, с электро– и теплосетями, с инфраструктурой. Мы за два последних месяца передали военных городков в два раза больше, чем за предыдущие два года! Эти городки силами Министерства обороны охранялись, отапливались, обеспечивались электричеством. Средства, вложенные в них, сравнимы по объему со средствами, необходимыми на содержание двух бригад. В 1-м квартале нынешнего года работа по передаче городков будет практически завершена. Напомню, что охрана городков осуществлялась силами почти 8 тысяч военнослужащих. Теперь эти люди будут высвобождены и начнут служить в боевых подразделениях.

КП: – Какие вопросы еще пришлось решать новому министру обороны?

СШ: – Идет работа по размещению госборонзаказа-2013. Мы разработали механизмы действенного контроля за ходом проектирования, испытания и производства каждого образца вооружения и военной техники. В поле нашего зрения в том числе прозрачность ценообразования, исполнение работ в срок, качество продукции.

Создается подготовленный мобилизационный резерв. В декабре 2012 года принят специальный Федеральный закон. Он уже выполняется. Это только часть основных решений по вопросам строительства и применения Вооруженных сил.

КП: – А что с утилизацией боеприпасов? Было немало серьезных ЧП на складах и арсеналах…

СШ: – Мы перешли к утилизации боеприпасов на предприятиях промышленности. Предприятия приняли от министерства уже порядка 200 тыс. тонн. Внутренние подразделения, занимавшиеся этой работой, расформированы, а личный состав (около 14 тыс. человек) возвращен к местам службы и получает новые задачи. Наш принципиальный подход таков: утилизировать боеприпасы должны те специалисты, которые их производят. С этого момента все заключаемые с оборонными предприятиями контракты будут так называемыми контрактами жизненного цикла, а это означает, что средний и капитальный ремонт, а также утилизацию всего производимого будут осуществлять сами изготовители.

КП: – Вы будете возвращать в армию тех, кто уже уволился, но хочет служить?

СШ: – В первую очередь, мы возвращаем людей под конкретные задачи, находим применение навыкам и опыту. Уже возвращаются в строй опытные, талантливые офицеры, покинувшие службу ранее по разным причинам. Офицеры обращаются с просьбами о возвращении в войска и готовы служить в любой географической точке даже без возвращения погон. Слава богу, что у нас сохранились такие офицеры! На днях я вернул в строй генерала, который был несправедливо уволен в 2009 году. А за ним придет целая команда высокопрофессиональных специалистов…

КП: – Только за один день наша редакция получила 60 писем уволенных, находящихся за штатом или в распоряжении офицеров. Они тоже просят передать Вам просьбу вернуться в строй…

СШ: – Перешлите эти письма в Главное управление кадров. Там рассмотрят каждое такое обращение. Принимается много положительных решений по подобным обращениям. Но это не означает, что мы вернем в строй всех желающих. Многое необходимо учесть: наличие соответствующей вакансии в войсках, профессиональные способности, область наибольшего применения имеющегося опыта, возраст, ситуация с жильем, а также другие аспекты. Хочу отметить, что при назначении на должность рассматривается не менее трех кандидатур.

Министр обороны считает, что наша армия должна оснащаться лучшим оружием отечественного производства.

КП: – Просветите: что будет с «Оборонсервисом», аутсорсингом, с тыловым обеспечением армии вообще?

СШ: – Мы проводим серьезную реструктуризацию «Оборонсервиса». От ряда его подразделений и функций отказались, некоторые перепрофилируем. Сейчас объявлен мораторий на продажу «лишнего» военного имущества, чтобы разобраться с тем, что имеет министерство. Надо освободиться от того, что не является необходимым для обороны страны. Министерство обороны должно быть декоммерциализовано, продавать лишнее имущество должны специальные структуры. По этому вопросу мы выдвинули предложения и получили одобрение Правительства.

Систему аутсорсинга необходимо критически оценить. Приведу пример: на аутсорсинге находилось 120 тыс. уборщиц и дворников. Причем, 35–37 процентов не являются гражданами России. Это означает, что сформированные министерством рабочие места не были предоставлены тем, кто живет рядом с частью, с военным городком… При этом не получен нужный результат – к уборке территорий регулярно привлекается личный состав военных частей, учебных заведений, а стоимость труда нанятых работников не пересматривается. Из этого следует вывод: надо менять подход к организации аутсорсинга в мирное время, в пунктах постоянной дислокации.

КП: – А если случится «немирное время», тогда как? Гражданские люди, работающие в системе аутсорсинга, скажем, повара, тоже в окопы пойдут?

СШ: – Нет, такие задачи в военное время будут решаться Вооруженными Силами. Именно поэтому в частях восстановлены должности поваров, которые впредь будут обслуживать личный состав в ходе учений, полевых выходов. Мы также изменим подходы к ремонту боевой техники. С этой целью формируются ремонтные подразделения соединений и воинских частей – для ведения мелкого ремонта и текущего обслуживания техники. Средние ремонты передаются на заводы-изготовители, как я уже обозначил. Утверждена новая структура медицинского обеспечения. Создаются медицинские роты с прохождением в них службы военврачами-профессионалами. В медицинской академии увеличен заказ на их подготовку. Таким образом, мы стараемся приблизить военную медицину к солдату и офицеру. Санатории возвращены в состав медслужбы. Принято решение о развитии Военно-медицинской академии в пункте ее прежней дислокации, в Санкт-Петербурге.