Сирия: на дальнем берегу

В сирийском городке Тартус дислоцируется 720-й пункт материально-технического обеспечения (ПМТО) ВМФ РФ (единственный наш военный объект, оставшийся в дальнем зарубежье). Цель дислокации – демонстрация российского военного присутствия в регионе, ремонт заходящих на базу российских военных кораблей, дозаправка горючего и пополнение провиантов.

Стоимость аренды базы в Сирии – $2 млн. в год. Россия рассчитывается не только деньгами, но и скидками на свои вооружения.

Таджикистан: оружие вместо долларов

В республике дислоцируется 201-я российская военная база (около 7 тыс. человек). Смысл ее пребывания: совместное с таджикской армией обеспечение безопасности государства (союзника по ОДКБ), поддержание стабильности в регионе. Еще один российский военный объект в Таджикистане – оптико-электронный комплекс «Окно». Он (со времен СССР) входит в систему контроля космического пространства. Сейчас пашет на войска воздушно-космической обороны РФ. Объект передан в российскую собственность. За это Москва списала Таджикистану долг в размере $242 млн. В 2006 году РФ предоставила Душанбе безвозмездную военную помощь в размере более $76 миллионов.

Украина: флот в обмен на газ

В Севастополе дислоцируется военно-морская база Черноморского флота РФ. Там же расположены штаб ЧФ, узел связи, госпиталь, зенитный ракетный полк, полк морской пехоты, арсенал, яхт-клуб. На аэродромах Кача и Гвардейское базируются самолеты и вертолеты. Арендуются узлы связи (Кача, Судак, Ялта). В Отрадном дислоцируется полк радиоэлектронной борьбы. Аренда российской базы и военных объектов обходится в $97 млн. в год (частично учитывается плата за российский газ, поставляемый на Украину).

Узбекистан: военный бартер

С 2006 года российские войска используют авиабазу Карши-Ханабад в связи с возвращением Узбекистана в Организацию Договора о коллективной безопасности. Россия рассчитывается за это поставками вооружений, боеприпасов, запчастей, обучением узбекских специалистов.

Южная Осетия: кавказский форпост

Здесь с 2009 года дислоцируется 4-я российская военная база.

Оплата аренды базы не предполагается. Срок функционирования – 49 лет (с возможностью автоматической пролонгации на последующие 15-летние периоды). Наша база вместе с вооруженными силами республики обеспечивает защиту ЮО от военной агрессии Грузии.

Графика: Дмитрий Полухин

Больше всего военных баз и объектов за рубежом у США – более 700.

Рассчитываются американцы за них по-разному: одним платят живыми деньгами, другим – оружием и боеприпасами, а третьим – «обеспечением безопасности» (т. е. ничего не платят). Как, скажем, за свои войска на японском острове Окинава, в Южной Корее или Италии. А вот за свою крупнейшую базу ВВС «Рамштайн» в Германии штатовцы ежегодно выкладывают 1,5 млрд евро в год.

За аренду базы «Манас» (Киргизия) США отваливают Бишкеку $150 миллионов.

А Германия, которая сравнительно недавно держала свой контингент на базе «Термез» (Узбекистан), платила в казну республики 15 млн. евро.

Хорошо устроились англичане: земли общей площадью 25,4 тыс. га, на которых дислоцируются две их военные базы на Кипре (по договору 1960 года), считаются… суверенной территорией Великобритании. Поэтому не оплачиваются.

Еще экзотичнее схема, которую используют французы в расчетах за свою военную базу в Абу-Даби (ОАЭ). Мало того, что гости ничего не платят за аренду, так они еще и вынудили хозяев купить у них кучу вооружений «в общих интересах безопасности».

Военные эксперты рассказали «КП», есть ли у нашей армии супероружие и сможем ли мы догнать американцев.

Из-за границы часто приходят вести то о невиданном супероружии вроде лазеров с ядерной накачкой, то о каких-то пушках-рельсотронах, то о фантастических способах ведения боевых действий. Уже более 10 лет мелькает и загадочный термин «сетецентрическая война» (СЦВ). Что ж это такое? Да и сразу другой вопрос напрашивается: готова ли Россия к такой войне? Об этом и многом другом военный обозреватель «КП» Виктор БАРАНЕЦ побеседовал со знающими людьми – доктором технических наук Борисом АЛМАЗОВЫМ и военным экспертом полковником Михаилом ТИМОШЕНКО.

КП: – Давайте начнем от печки. Как появился термин «сетецентрическая война», и что он означает?

Михаил Тимошенко (МТ): – Название Network Centric Warfare ввели в оборот вице-адмирал Себровски и военный эксперт Гарстка в 1998 году. Они первыми стали проталкивать в конгрессе США немудреную идею – в современном бою победу одержит не тот, у кого больше «платформ», а тот, кто сможет быстрее и эффективнее использовать их в нужном месте в нужное время и нужным образом.

Борис Алмазов (БА): – Старая конфетка в новой обертке. Принцип сосредоточения сил на решающем направлении придумал еще в 371 году до нашей эры очень древний грек Эпаминонд. С тех пор все генералы так и воюют.

КП: – С греками и генералами все ясно, а что подразумевается под словом «платформа»?

МТ: – Носитель оружия – солдат, танк, самолет, да хоть авианосец. Все эти «платформы» объединяет единая компьютерная сеть: Command, Control, Computer, Communication and Intelligence system. То есть, по-русски, система командования, управления, автоматизации, связи и разведки. При этом каждый – генерал или рядовой – на экране своего боевого компа видит ту задачу, которую ему надо решать. При необходимости бойцы и техника быстро собираются в одном районе в мощный кулак – «боевую стаю», наносят молниеносный удар и… разбегаются.

КП: – Это и есть СЦВ?

БА: – Конечно, это лишь в общих чертах применение сетецентрических технологий. Смысл был в том, чтобы понаделать множество дешевых «платформ» на замену дорогим, в которых сидят люди: США очень чувствительны к людским потерям. А это означало новые разработки – деньги на них и выбивали из конгресса.

МТ: – Да-да, избирателям из Айовы и Монтаны не надо будет навьючивать снаряжение, плыть-лететь за три моря и гибнуть под медным небом Афгана или под дождем в русской грязи. В Юнайтед Стейтс (как считается) больше не придут накрытые звездно-полосатым флагом гробы!

КП: – Как это без гробов?

БА: – А так: группа ударных беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) взлетает с авиабазы США Инджирлик в Турции, чтобы нанести ракетно-бомбовый удар по боевикам в Ираке или Афганистане. Их лагеря разведаны со спутников, с них же в режиме он-лайн на борт БПЛА поступает целеуказание. А управляются беспилотники с территории США. Там таких центров более полусотни.

КП: – Но как в реальности все это может происходить?

МТ: – А вот так. Оператор сидит в удобном кресле перед экраном компа с чашкой кофе и джойстиком. И «рулит» беспилотником, находящимся за тысячи километров от него. О-о, вот и цель! Ловим в перекрестие, жмем кнопку – и ракета пошла! А после окончания рабочего дня пилот идет домой, обнимает жену, гладит по головке бэби и с банкой пивасика заваливается на диван перед телевизором. Ни тебе угрозы смерти, ни коробки сухпая, ни вшей. Ощущений никаких – просто компьютерная игра «Я тебя вижу, а ты меня – нет».

КП: – Американцы уже видят все, что происходит на планете?

БА: – Сказать, что абсолютно все, не могу. Но для этого делается немало. Минобороны США создает глобальную информационную сеть (Global Information Grid) – «решетку» из спутников, которые просматривают весь земной шар. Это основа информационного пространства войны будущего, в котором будут действовать вооруженные силы США и их союзники по НАТО. И тогда Земля будет под контролем, как арбуз в авоське…