Денис РЫНДИН, младший лейтенант, командир взвода:

– У меня весной из 27 подчиненных увольняются 26. Пришлют из учебки командиров, наводчиков и механиков. Пока я их научу понимать друг друга с полуслова и пока они сами освоят свою специальность, пройдет шесть-семь месяцев, и что? Дембель, и опять все заново.

Еще в начале этого века солдаты служили по призыву два года. Этот срок специалисты Минобороны и Генштаба считали «более-менее оптимальным». И утверждали, что сокращение его приведет к снижению боеспособности армии. И, тем не менее, под нажимом общественности и к великой радости призывников и их родителей срок службы по призыву сократили сначала до 1,5 года, а затем и до одного года. И вот теперь мы имеем печальный парадокс: боевая техника войск с каждым годом становится все сложнее, а срок службы не позволяет солдатам хорошо освоить ее за 365 дней. Хотя какое там! В реальности боец обучается военной специальности меньший срок. Из 12 месяцев «изымаем» (как уже было сказано) 45 дней на КМБ, затем – три (недавно было шесть) месяца «учебки». Вкупе получается 4,5 месяца. После этого минусуем полтора месяца адаптации в боевой части – и, считай, половина службы пролетела. За оставшиеся шесть месяцев боец (в лучшем случае) успеет 6 раз стрельнуть. Но здесь нельзя забывать, что 3–4 раза в месяц солдат заступает в наряд по подразделению и в караул. Вот и еще одного месяца нет. Итого – семь месяцев пролетело. Каждую неделю у солдата два выходных. Плюс неизбежные болячки, когда он отстраняется от службы и боевой учебы (в среднем набирается три недели за год). В итоге выходит, что реально практическими навыками по своей боевой специальности боец овладевает не более трех месяцев! Даже во время Великой Отечественной войны спецов в тылу готовили больше шести месяцев!

Не секрет, что боеспособность армии определяется уровнем боеспособности ее солдат. Главное управление боевой подготовки Вооруженных сил еще 10 лет назад определило, как этот уровень зависит от срока службы. Взгляните вот на эту табличку.

Когда солдат становится профи

ПРИМЕЧАНИЕ: уровень боеспособности определяется умением солдата действовать при оружии, полностью или частично выполняя свои задачи в составе подразделения или экипажа. Если уровень боеспособности солдата равен 0,1, то один профи в бою заменяет десять таких «рэмбо». Если – 0,5, то двое наших «рэмбо» равны одному профи. Иными словами, после 12 месяцев службы солдата лишь на треть можно считать готовым к боевым действиям. За два года службы он становится таковым на две трети и лишь после 5 лет – профессионалом.

Вывод напрашивается сам собой: существующий срок службы позволяет сделать из солдата лишь примитивный «полуфабрикат».

Замысел генштабовских реформаторов сократить срок подготовки вдвое – с шести до трех месяцев – понятен. Предполагается, что это позволит избежать ситуации, когда в части после увольнения отслужившего призыва (весеннего или осеннего) остается только половина более-менее подготовленных солдат, а остальные – салаги. Да, теоретически три выпуска из «учебки» могут как-то улучшить это соотношение. Но тут возникает ряд вопросов. Если за три месяца можно «изготовить» такого же спеца, как и за шесть, то что, новая программа волшебная? Каждому курсанту выделят личный тренажер, личного тренера и ноутбук? А всю учебно-материальную базу всех учебных центров заменят на новую, на базе нанотехнологий? А всех инструкторов – офицеров и сержантов – на выпускников Вест-Пойнта? Нет, конечно. И что же будем иметь в итоге? А то, что солдат после трехмесячной «учебки» будет боеспособен уже не на 15 %, а на 7,5 %! Разве это серьезно? Ведь речь идет не о выпускниках кулинарного техникума, а о 500 тысячах воинов, которые завтра могут пойти в реальный, а не в учебный бой.

Откуда вообще взялись шесть месяцев «учебки»? Да из прошлого, из огромного славного прошлого Советской армии. Там тоже готовили по схожим программам, исходя из уровня призывного контингента и срока службы. Но вот что происходило, когда «припирало». Враз вспоминали, что есть и трехмесячные программы – по сути, военного времени. Это когда не три лекции вперекладку с прогулкой по плацу под барабан, а 12 часов практических занятий в день без демократических извращений типа выходных и «увалов». Половина занятий – ночью. Все – с установленным для поражения реальных целей расходом боеприпасов, моторесурса, топлива и пр. Метод занятий еще из дореволюционного учебника генерала Драгомирова: короткий рассказ – образцовый показ (тут нужен толковый сержант, чтобы солдаты поверили, что и они смогут так) и тренировка до одури. Или, как говорил один из тех, кто через это прошел, до изумления и впадения в боевой транс. Достаточно сказать, что операторы противотанковых установок перед реальными пусками ракет выполняли по 1,5–2 тысячи электронных!

В таком «натаскивании» ничего плохого нет. Но подобная подготовка требует соответствующих ресурсов – в разы, если не на порядок, превышающих выделяемые сегодня. А ведь средства по статье бюджета Минобороны «боевая подготовка» не выросли даже вдвое. Кстати, техника в шаловливых и неумелых руках обучаемых сильно ломается, и ее потом ремонтировать надо. И еще нужны подготовленные и мотивированные офицерские и сержантские кадры. Равно как и обучаемые: нужно, чтобы солдат знал: для чего, для кого и зачем?

Ведь в войска он должен приходить уже как специалист, который в процессе оставшейся службы только повышает свою уже имеющуюся классность и приобретает тактические навыки. Много вы видели таких солдат? Пока же командиры, видимо, будут получать спецов уровня «2+» и мучиться с ними до дембеля…

И еще. Похоже, что при сегодняшнем цикле боевой подготовки тактические учения бригад вряд ли возможны чаще, чем раз в два года, а входящих в их состав батальонов – раз в год. То есть состояние бригады можно оценить не всегда. Призыв же у нас, как известно, дважды в год. Некоторые «рэмбо» могут на бригадные учения и не попасть. Стрелять они, может быть, и будут уметь, а воевать – нет. А ведь нас убеждают, что Российская армия «нового облика» должна быть способна победить любого противника за две недели. Не слишком ли смело с такой подготовкой основной массы бойцов?

Но не слишком ли категоричны мы в своих суждениях о том, что прилично подготовить солдата за год невозможно? Что переход на такой срок службы по призыву подрывает боеспособность нашей армии? Оглянемся вокруг. В мире немало стран, где солдаты по призыву тоже служат 12 месяцев. Вот полтора десятка таких стран (см. таблицу).

В каких армиях тоже служат год

Но сравнивать эти (в том числе и «карликовые») армии с нашей миллионной вряд ли корректно. Там нет ни ракетных войск стратегического назначения, ни космических войск, ни подводного атомного флота, ни стратегической авиации. А наша родная Российская армия с каждым годом становится все более «технологичной» – оружие и боевая техника насыщаются сложными электронными системами, требующими соответствующей подготовки. Как, разумеется, и больше времени. Мы же, наоборот, сократили это время…

А вот на опыт вооруженных сил США, с которых мы пытаемся скопировать нашу армию, взглянуть стоит. Система подготовки солдата устроена так. У них учебные центры (УЦ) не региональные, а видовые: армия, ВВС, ВМС и морская пехота. В любом из них рекрут (новобранец) на три недели попадает в батальон распределения, а уж потом – непосредственно в подразделение УЦ. Там он проходит восьминедельный цикл первоначальной подготовки. Этакий КМБ. На втором этапе основное внимание – огневой подготовке с элементами тактики. Если незачет – тогда дополнительные занятия и повторная сдача. Не выполнившие зачетные требования после дополнительных занятий вновь проходят обучение по полной программе этапа начальной подготовки.