Первый день ушел на подшивку погон, шевронов и подворотничка. Да, еще Васю определили в команду. Таких команд на сборном пункте оказалось несколько. Одних (которые покрепче телом и повыше ростом) брали в ВДВ, других (сказавших, что умеют плавать) – в ВМФ, третьих, самых продвинутых – которые с компьютером на «ты», – зачисляли в космические и даже ракетные войска.

Офицер, распределявший рекрутов по командам, долго выпытывал у новобранца, какие у него способности, подходящие для службы. Тут Вася впал в задумчивость.

– Ты хоть раз в жизни стрелял? – устало спросил майор.

– Только из рогатки! – ответил Василий. Майор оживился:

– Ну тогда пойдешь в танкисты!..

Наутро команды развезли. Какую – на вокзал, а какую – в аэропорт. И вот, наконец, серые ворота с двуглавым орлом и табличкой на стене: КПП – в/ч 00007. Новобранцев распределили по взводам и ротам. И с плаца развели по казармам.

Старшина роты построил пополнение в сумрачной казарме и обратился к молодняку с пламенной речью. Прохаживаясь гоголем перед строем, громыхал: «Воины! Еще вчера вы были гражданскими. Теперь вы – в армии! Все ужасы мирной жизни позади. Армия – это прежде всего долг перед Родиной, даже если ты ничего и не брал у нее взаймы! И если на нее кто нападет, то ты – штыком и гранатой, танком и автоматом… Но автоматы получите по окончании курса молодого бойца – КМБ!»

За время КМБ Вася выучился много чему. По команде «Подъем!» – выпрыгивать из койки и одеваться за 45 секунд. Мыть лицо, руки, ноги, бриться и чистить зубы ежедневно. Делать зарядку и бегать кроссы. Передвигаться строевым шагом поодиночке и в составе взвода. Понимать и выполнять простые команды. Отличать офицеров и сержантов. А своих комроты и старшину отличать без бинокля от прочих военнослужащих за версту. Пользоваться противогазом и общевойсковым защитным комплектом. Собирать-разбирать автомат и даже стрелять из него. Правда, стрельнуть Васе дали всего пару раз. А еще его научили выполнять распорядок дня, быстро принимать пищу, томиться «на тумбочке» (дневалить), драить пол и сортир. Еще он научился зубрить уставы и спать в любое время и в любом положении. И все это за полтора месяца! Но настоящая наука была впереди. После принятия Присяги – в учебном центре (учебке), где из Василия должны были сделать младшего специалиста.

Тут Вася увидел настоящего начальника. Полковник по-отечески и без мата объяснил курсантам, что здесь они должны получить боевую специальность. Всего за три месяца. Васе выпала судьба стать наводчиком в экипаже танка. Но встреча с грозной пушкой 2А46М-5 все отодвигалась. Сначала надо было освоить теорию. И ком-роты сразу пояснил, что ждет неучей. Дескать, переведут в мотострелки, и будете с утра до ночи рыть «окоп для стрельбы стоя… на лошади!»

После скучной теории практиковались на тренажерах. Дело шло туговато – инструктор называл Васю «тормозом». Лишь через полтора месяца вывели на полигон – на первые настоящие стрельбы. Из вкладного ствола (малокалиберной пушки) и пулемета, который иногда заедало. И если экипаж танка возвращался на исходную позицию, не поразив цели, то взводный и ротный дуэтом отпускали такие матюги, что глохли двигатели.

Главное было – получить высокий балл на итоговой проверке. И в конце концов Вася на третьем месяце учебы кое-как насобачился поражать цели на разной дальности. На выпускном экзамене надо было пальнуть настоящим штатным снарядом. Командир роты стращал курсантов его стоимостью:

– Послать снаряд в «молоко» – это все равно что телевизор выбросить!

Вася помнил старенький домашний «Самсунг», и у него дрожали руки, когда он нажимал кнопку электроспуска. Попал или нет – неизвестно. Но тройку поставили. И отправили в бригаду постоянной готовности. В линейный танковый батальон. А позади почти пять месяцев службы. Оставалось еще семь…

В бригаде Вася в первый же день обнаружил «дедов». Это те, которым до дембеля месяцев пять. Они немедля начали парня «напрягать»: один требовал «стольник» в фонд озеленения Луны, другой – сгонять в «чепок» за халвой на свои деньги. Пару недель Вася подчинялся. Но, когда сержант-«старик» потребовал, чтобы он «поработал начальником противовоздушной обороны» (ночью веником комаров от его койки отгонять), Вася отказался и тут же обзавелся фингалом под глазом. Утром ротному сказал, что на лестнице поскользнулся.

Но «деды» ему такую строптивость не простили: вызвали в клозет, навалились и стали из Васи «водолаза» делать – головой в напольный унитаз окунать. Но «водолаз» уперся, и получилась кровавая драка. Вася орал, что ежели его еще кто вот так, то он из автомата в них дыр понаделает. Дайте только в оружейку зайти. Как раз назавтра караул очередной подворачивался. А какой караул без оружия? Все борзые разом притихли. И даже подкатывались к ротному: Васю дневальным по роте оставить – как бы чего не вышло. С тех пор Вася стал в авторитете.

А служба катилась изо дня в день по одному кругу: подъем, зарядка, завтрак, занятия, кросс, обед, физо, ужин, личное время и отбой. Плюс наряды и караулы. Иногда были стрельбы.

В нервной суете подступил праздник – 100 дней до приказа. Вася стал законным «дедом». Вот уже юный салага начал готовить ему дембельский альбом, чистить берцы. Но тут, к его ужасу, слухи пошли, будто Васин призыв хотят задержать на три месяца. Якобы для участия в каких-то маневрах. Но, слава богу, задержали только на месяц. Дембелей построили на плацу, сказали на прощание хорошие слова и отвезли на вокзал. Прощай, армия, как дурной сон…

Александр ОРЛОВ, генерал-майор, сотрудник Академии военных наук:

– Переход на 12 месяцев службы по призыву серьезно подорвал боеготовность армии. Ведь получается, что ее профессиональный костяк – это 300 тысяч офицеров и контрактников. А остальной личный состав – это же, по строгому счету, «ускоренные курсы» для дилетантов. Нельзя считать серьезной армию, больше половины которой – «студенты», с нуля постигающие элементарные азы специальностей. И, едва-едва в чем-то разобравшись, увольняются, уступая место новым армадам недоучек…

Андрей ВЛАСОВ, подполковник, командир танкового батальона:

– Год солдатской службы – это профанация. Это «скачки по верхам». У офицеров тоже пропадает желание всерьез обучать подчиненных военному делу, ведь солдаты в глаза им говорят: «Мы же не собираемся всю жизнь этим делом заниматься. Нам бы лишь до дембеля дотянуть».

Владислав ПАРАМОНОВ, капитан, командир роты:

– Хотите честно? 12-месячная служба солдат по призыву – это несерьезно. Это чем-то напоминает мне «факультатив» для желающих получить общее представление о военной специальности. Я еле-еле успеваю запомнить фамилию солдата, а он уже домой собирается… У нас – часть постоянной боеготовности, а не детский сад. Бойцам в случае чего надо через считанные часы в реальный бой вступать. Но с каким чувством командир подразделения поведет их за собой, если он знает, что в танках «зеленые гуси», а не матерые профи?

Павел КОЛЕСНИКОВ, подполковник, командир зенитного дивизиона:

– Один год службы для подготовки хорошего военного специалиста, а тем более мастера военного дела – это недостаточно. Даже после того как солдаты приходят из учебных центров. В любом случае в части его надо начинать учить заново. Надо вернуть два года службы. Только тогда можно будет надеяться, что знания, которые получит солдат за первые месяцы нахождения в боевом строю, после регулярных тренировок на технике превратятся у него в навыки, а не улетучатся сразу же, как только он уволится в запас.