М. Тимошенко: – Сказано: учить тому, что нужно на войне. А чему будут учить? Опять гуманитарки побольше добавить?

В. Баранец: – Я понимаю. Но сам принцип подготовки офицера для боя, я считаю, не так и плох.

М. Тимошенко: – Для боя, но не для боевой подготовки. Его задача – не учеба. Это лишь одна из задач офицера – учеба подчиненных. Основная его задача – быть готовым управлять своими подчиненными в бою. А зачем в это пихать боевую подготовку? Давайте одиночную подготовку. Дальше что? У нас дальше батальонного учения дело не идет. У нас были учения «Центр-2011».

В. Баранец: – Которыми очень гордится Николай Егоров.

М. Тимошенко: – По идее, это были бригадные учения. С трудом тянули. То есть масштаб бригады. Если ты называешь учения «Центр», то в них должны участвовать стратегические силы как минимум двух округов. Противник должен быть соответствующий. Их назначили на Прикаспии. И дальше стали выбирать противника. Кого? Азербайджан не подходит, с Азербайджаном у нас все хорошо. С Грузией? Да им морду набили, они там и лежат себе. Не годится. Туркменистан, Казахстан – это вроде как союзники. Выбрали Иран. Потому что противник был описан по штату как иранская бригада. Но думать же как-то надо! Дальше началось надувание щек и раскатывание губ.

В. Баранец: – А зачем нам с Ираном воевать, за шельфы?

М. Тимошенко: – Не знаю. Видимо, за икру. Когда все было всерьез, мы считали, что Иран представляет определенную опасность. Расписывались все задачи иранской армии, ее возможности, корпус стражей исламской революции.

В. Баранец: – Но это в глухие советские времена.

М. Тимошенко: – Против них стоял ТуркВО, против них стоял 19-й смешанный авиационный корпус.

В. Баранец: – И Закавказье тоже там было.

М. Тимошенко: – Да. А здесь что? Но у нас с Ираном один принципиальный вопрос – мы не можем согласовать, как поделить шельф.

В. Баранец: – Как море поделить.

М. Тимошенко: – Да. Все.

В. Баранец: – И тоже идут переговоры, вопрос решается. Иранцам сейчас и так хреново, а мы еще и учения против них. Это чтобы понравиться Бараку?

М. Тимошенко: – Не знаю. А кто у нас хотел понравиться с Ливией?

В. Баранец: – Я знаю, кто хотел понравиться с Ливией – кто встал в один ряд с США в Совбезе ООН. Хотя – давайте будем честными – Владимир Владимирович Путин не принял такую нашу позицию и об этом честно заявил в ходе предвыборной кампании.

М. Тимошенко: – Он прекрасно понимал, чем эта хрень кончится.

В. Баранец: – Она сейчас и закончилась. Уже половина Ливии сказала: «До свидания, центральная власть, вот мы и закончились. Чего мы добились?». Положили столько народу.

М. Тимошенко: – Мы потеряли контрпартнера, Ливию. Мало того, мы вообще потеряли арабский рынок.

В. Баранец: – Опорную точку. Сейчас, слава Богу, хватило ума с Сирией. И то на нас орут, что мы не стоим в одном строю. Но вернемся к делам армейским.

М. Тимошенко: – Дело в том, что оторвать армию от внешней политики страны практически невозможно.

В. Баранец: – Это как отчество оторвать от имени. Но давай вернемся к нашим проблемам.

М. Тимошенко: – Под новую армию нужно новое оружие, мы понимаем. Но армия – это не куча оружия, она бессмысленна без людей. Люди без оружия – не армия. Армия не лояльной государству быть не может. Если государство не может обеспечить ее лояльность – это не государство. Как может получаться, когда один военачальник говорит: «Нет, мы пять лет не будем заказывать бронетехнику».

В. Баранец: – А второй высовывается на второй день.

М. Тимошенко: – И надо как-то парировать это. И парировать приходится уже кандидату в президенты, премьер-министру, который вызывает к себе министра обороны и гендиректора Тагила.

В. Баранец: – Народ же видит. Выступает начальник Генерального штаба, и заявляет, что мы пять лет не будем закупать бронетехнику. Он же первый заместитель Министра обороны. Через два дня высовывается Сухоруков, он заместитель Министра обороны. И говорит: «Все в порядке, мы будем покупать». И опять возвращаемся к бабушке, которая продает семечки на сызранском базаре. Она приходит, включает радио и спрашивает сыночка: «Там адекватные люди сидят?». Если армия не может понять своих военачальников, о реформе говорить нечего.

М. Тимошенко: – Существует поговорка: для гетманской булавы нужна голова. Боже, лиши ты дара речи в Министерстве обороны всех, за исключением говорящей головы Министерства из управления информации и министра. В советское время был маршал танковых войск Ротмистров, академия называлась его именем. Он один раз так брякнул. И после этого и название академии изменилось, и маршал куда-то делся. И память его затоптали физически. Нельзя подрывать не только стратегию страны, правительства, государства, но и веру людей в свое оружие. Говорили об этом много раз. А потом кто-то пытается объяснить: это делалось для того, чтобы надавить на наших промышленников. Что на них давить? Существовал в советское время ВПК, существовала девятка оборонных министерств, Госплан, и все было понятно. А сейчас нам начинают выдавать как новацию, как открытие: программно-целевые программы, планирование…

В. Баранец: – Когда я слышу: программно-целевые программы, другие заумные названия – я знаю, что это дело дохлое. Наши отцы молча работали, никакие программы не выдвигали, не жонглировали ими в эфире. А армия получала оружие.

М. Тимошенко: – Путин сказал: «Надо смотреть на 30, а то и на 50 лет вперед». Насчет 50-ти – не знаю, насчет 30-ти – сомневаюсь. Программы вооружений были на 15 лет. И корректировались каждые пять. Я участвовал дважды в разработке этих программ. Как самый последний клерк – молодой был еще тогда. Меня до сих пор пробивает холодный пот, когда я об этом вспоминаю. Замордовали! Ставились задачи Министерством не только оборонным предприятиям – всем. ВПК – военно-промышленная комиссия – имела такое право. И эта машина работала. А дальше возникают вопросы. Сейчас говорят: «Как же все дорого у вас. У вас же танк, как авианосец, стоит». Конечно, если заказывать танки по два – они и будут стоить, как авианосец.

В. Баранец: – Я спрашивал на телевидении у директора тагильского вагонзавода. Говорю: «Сколько у вас танк стоит?». Он, правда, не ответил. Но я ему сказал: «Можно, я назову цену, а вы скажете, близко или нет». Будем говорить так: между 65 и 70 миллионами.

М. Тимошенко: – Да, так и есть.

В. Баранец: – Бывало, что заказывали по 50.

М. Тимошенко: – Индусам мы продавали по 110, в последний раз по 120 млн. Почему? Мы продаем батальонный комплект с ремонтными машинами, с тренажерами, со всем.

В. Баранец: – И с техническим сопровождением.

М. Тимошенко: – Да. Возникает вопрос: а как же техническое сопровождение новой техники будет осуществляться?

В. Баранец: – И кто это будет делать?

М. Тимошенко: – Ведь в армии всегда был ремонт. И на войне проблема – средний ремонт.

В. Баранец: – Да. И как он себя на фронте показал прекрасно.

М. Тимошенко: – Что от него осталось? Ничего. Осталась «Славянка».

В. Баранец: – А с военпредами что сделали?

М. Тимошенко: – Где ремонт истребителей? Если он осуществлялся на заводах Минобороны, стоил до 30 миллионов рублей, то у «Славянки» – в четыре конца. Ну как же так? «Славянка» – это вообще загадочная вещь.

В. Баранец: – Хочу у тебя спросить: я несколько раз подряд, назубок, сначала перечитал, а потом выучил те грандиозные цифры, которые в программе Путина обозначены. Конечно, 400 межконтинентальных ракет, 600 самолетов, 100 спутников. Михаил, если бы Владимир Владимирович завтра тебя вызвал, и спросил: «Михаил Владимирович, что мне делать, чтобы эта моя программа, эти цифры обратились в металл?». Какой бы ты дал совет? Полковничий, стратегический? Надо помочь выполнить программу, тебя назначали чуть ли не Рогозиным. Какой совет ты бы дал нашему Президенту?